Галина Гончарова – Отражение. Зеркало любви (СИ) (страница 113)
Это штаны он мог не надеть, а регентскую цепь даже ночью предъяви.
- Казнить.
- К-как? - удивилась Ровена.
Такого приговора она не ожидала, да и никто не ожидал. Благородных дам убивать было не принято, на худой конец использовать по назначению, или в монастырь, но не убивать же! Нововведение, однако!
- Повесить, - просто разъяснил Рид. - За шею на дереве.
- А...
- А потом снять и разъяснить, что дама сломала себе шею, выпав из окна.
- Малена может быть против, - вякнула Ровена.
- С женой я как-нибудь договорюсь, - отмахнулся Рид. - Ансуан, озаботься.
- У меня в гвардии палачей нет, - хмуро отозвался виконт Вельский.
- Тогда сначала доставь ее к палачам, а потом пусть повесят, - отмахнулся Рид, - приказ я сейчас напишу, и о казни в том числе.
Лорена что-то замычала через кляп, но Рид даже внимания на нее не обратил. Сдалась ему та потенциальная теща. А вот не надо покушаться на любимую женщину маркиза, глядишь, и пожила бы подольше.
Нет? На нет и помилования нет.
Ансуану распоряжение не понравилось, но спорить он не стал. Логическая цепочка проста.
Он любит (в хорошем смысле, не надо тут нездоровых тенденций разводить) маркиза, маркиз любит Марию-Элену, соответственно, Ансуан тоже любит и уважает (и опять попрошу без пошлостей!) Марию-Элену. И покушений на нее тоже не спустит.
Жаль, конечно, герцогиню, но сама напросилась.
- Долго Малена будет спать? - Рид поискал глазами лекаря.
- Это не сон. Как таковой, - отозвался лекарь. - Это... глубже сна. Ее надо просто очень звать. Очень сильно звать...
- Только звать?
- Да. Только учтите, господин, у вас не так много времени. Без пищи она долго не проживет.
Рид и сам это понимал, не дурак же. Видел нечто подобное.
- Оставьте нас, - попросил Торнейский.
Ровена послушно поднялась и вышла, вслед за ней вышли все остальные.
Маркиз сжал руки жены в своих горячих ладонях.
- Малечка! Малена, милая, вернись ко мне!
Показалось ему - или руки жены чуть потеплели? Но - и только.
Рид вздохнул, и вышел из покоев герцогессы. Обвел глазами окружающих.
Слуги, стража, Ардонские - всем составом...
- Я сейчас напишу Остеону. Пусть гонец отвезет. Пока с моей женой не решится, я отсюда никуда не уйду.
Аманда присела в поклоне.
- Будет сделано, ваше сиятельство.
Перо и чернила принесли почти сразу. Рид особо не задумывался.
Остеон!
На мою жену этой ночью было совершено покушение. Убийцу поймали и повесили. Малена пока не пришла в себя, и я останусь с ней, пока все не разрешится.
Сделай так, чтобы меня никто не беспокоил.
Я напишу, как только смогу.
Рид.
Как брат короля, должен он иметь хоть какие-то привилегии? Осталось отдать письмо Аманде, и возвращаться к жене. Ждать, звать...
- Яууууу!!!
Как в коридор попал этот комок серого меха?
Да запросто. В любом замке держат котов и кошек, крысы-то сами заводятся, и шервуля с два ты их выведешь. А кошакам свойственно плодиться и размножаться. А их мелкому потомству - разбегаться куда не надо.
- Яууууу!!!
Котенок уверенно цеплялся когтями за штаны маркиза, и Рид, подумав, подхватил серого паршивца. Так, с котенком в одной руке, и письмом в другой, и подошел к Аманде.
- Отправить.
- А...
- Кот?
- Простите, ваше сиятельство. Я сейчас разберусь...
И так это было сказано, что Рид красочно представил себе процесс утопления хвостатого в ближайшей выгребной яме.
- Муррррк?
Кошак, словно понял, что речь идет о нем, покорно обвис в ладони маркиза, заурчал, сдаваясь на милость человека, и Торнейский вдруг махнул рукой.
- Кошака не трогать. Возьму с собой, вдруг доорется? Такие вопли и мертвого поднимут, не то, что спящего.
Аманда присела в реверансе. Сегодня репрессии кошачье племя не постигнут, это факт. Раз уж ей не досталось... да и не сделала бы она ничего плохого котенку. Специально у знакомых крысоловку просила, а то такие мыши бегают... лоси, а не мыши!
Пусть маркиз позабавится, а потом вернем мурлыку на кухню.
***
Рид вернулся в покои Малены.
Сел рядом на кровать, спустил с рук кота, который, словно что-то понимал, уткнулся между шеей и плечом Малены и принялся мурчать так старательно, словно ему за каждый 'мурррк' колбасу давали.
- Малечка, девочка моя...
Руки были ледяными в его ладонях. И безжизненными...
Что тут скажешь? Как позовешь? Как заставишь Восьмилапого отпустить свою добычу?
Рид ничего не мог придумать. Только растирать ладони жены, греть тонкие пальцы своим дыханием, и звать.
Пусть она услышит.
Пусть вернется.
Боги милостивые и милосердные, вы ведь есть! Услышьте вы нас! Что вам - жалко?!
Отпустите ее, возьмите лучше меня, мою жизнь не жалко, за что вы так? Почему?
Неужели это за степняков? Или...