Галина Гончарова – Новые мосты (страница 58)
– Ты не задумывалась, что мужчинам
Произнесено это было таким тоном, что стало ясно, речь не о колбасе или выпивке. А именно что о женщинах.
– Не думала, – созналась Адриенна.
– Правильно. Но даже я из плоти и крови.
– Ты? – удивилась Адриенна.
Марко потупился, потом посмотрел с гордым видом:
– Ну… в деревне есть несколько женщин, которые по этому делу. Отец меня к одной из них и отвел, когда четырнадцать исполнилось.
– И ты…
– Риен, я имен называть не стану. Но я к ней захожу. И детей не будет, она знает, что для этого сделать надо.
Адриенна кивнула.
– Анна Бароне – не ангелок. И парней она много отвернула, я знаю. Хотела самого-самого…
– Получила?
– Что она получила – дело другое. А вот что хотелось ей красивого, умного, богатого, а лучше – дана… это точно.
– Она не понимала, что на ней не женятся?
– Да кто ж ее знает… но, видать, занеслась. А когда поняла, что выхода нет… Когда Леонардо приедет?
– Думаю, раньше конца лета они тут не появятся, – вздохнула Адриенна. – Чтобы эданна Сусанна раньше от развлечений уехала? Век не поверю. Как бы еще и не начало осени, а то и до распутицы.
– А если деньги кончатся?
Адриенна фыркнула:
– Дело не в этом. Ты мне сейчас хочешь сказать, что, будь здесь Леонардо, история пошла б иначе? Он бы женился или признал ребенка?
– Последнего ты добиться можешь.
– А надо ли? Лучше я дурочку замуж выдам, приданое дам, а уж все остальное… как сложится – так и будет. Я ее спасла, я из реки вытащила, мне и отвечать. Понимаешь?
Марко понимал.
Точно так же, как взяла на себя ответственность за его мать Рианна СибЛевран, сейчас решала Адриенна. И решала правильно, для данных обстоятельств.
– Меня другое злит. – Адриенна обхватила себя руками за плечи и поглядела на Марко испытующе. – Ты же понимаешь, что Леонардо за мной… ухаживал?
Марко фыркнул:
– Допустим.
– Допустим? Ты считаешь, что это было игрой?
– Почему нет, Риен? От тебя здесь зависит многое, если бы ты ему стала больше доверять, если бы влюбилась…
– Деньги?
– Рано или поздно все упирается в деньги и власть.
– Ты становишься циничным, Марко?
– Нет. Я взрослею.
Адриенне оставалось только развести руками. Может быть, Марко и взрослел. А она?
Ей сейчас было…
– Мне не больно. Но я злюсь, потому что едва не поддалась на подлые уловки. Потому что букеты для меня составляла Анна. Потому что Леонардо – подлец и мразь. А мой отец виноват в том, что он здесь появился.
– Ты злишься на отца?
– Нет. На себя. И от этого совершенно не легче.
Марко вздохнул. Подошел к Адриенне, коснулся ее руки:
– Ты держись, сестренка. Правда…
Адриенна даже улыбнулась. Хотя и одними губами.
– Обещаю. Я держусь.
Марко вышел. Адриенна подошла к окну.
Гнев, боль, ярость, осознание, что она могла опоздать…
И вот уже внутри девушки разворачивается черный сухой вихрь. Крутится, бесится, не находит себе выхода…
– НЕНАВИЖУ!!!
То ли крик, то ли вой…
Но это позволяет выплеснуть ярость из самых глубин души. И Адриенна постепенно успокаивается. Но зато портится погода.
Ночью будет ветер, в лесу поломает деревья, взмутит реку, помнет посевы…
А утром все прекратится.
Выглянет солнышко, и Адриенна вспомнит, что жизнь продолжается. И наличие в ней одного подонка ничего не меняет. Подонков много. Жизнь – одна, и ее надо ценить.
Стефан Бароне, отец Анны, держал коров на молоко. Делал сыры, масло…
И совершенно не ждал, что к нему во двор заедет разъяренная (не особенно, но сейчас это было необходимо) дана с четырьмя стражниками за спиной.
– Стефан…
Голос Адриенны не предвещал ничего хорошего. Как и хлыст, который трепетал в ее руке. Как и взгляд, и то, что она даже спешиться не соизволила. Но сложно устраивать кому-то разнос, глядя снизу вверх. Можно, но лучше не напрягаться.
– Дана… какая честь…
Стефан поспешил поклониться.
СибЛевранов он ценил. Его отец пришел сюда в поисках лучшей доли, и Стефан не уставал благодарить родителя за принятое решение. Он отлично помнил, как из них выжимали соки у прежнего дана. Сколько ни заработай – все отдашь и еще должен останешься.
Ему лет пять было, когда пришлось с земли срываться, и он все преотлично запомнил. Такое не забывается, равно как и холод, голод, нужда…
СибЛевран принял их, как и многих других, дан не душил налогами, а жить на земле можно, если есть голова и руки.
Но почему дана так нехорошо смотрит?
– Стефан, а где твоя дочь?
– Анна?
– У тебя их несколько?
– Нет, дана… что вы… сыновья сейчас ищут. Запропала, непутевая!
Адриенна сверкнула глазами: