Галина Гончарова – Новые дороги (страница 95)
И помешать он ей не сможет…
Еще она влюбленных дурачков не спасала… кстати, а как же Джулия?
Видимо, что-то такое было или в словах, или в голосе Мии, что Марио перекрестился, пробормотал молитву и извинился за свое непослушание.
Сказала дана Мия ехать? Он поедет! Даже вперед лошади побежит, если нужно! И детей сбережет! И доставит в лучшем виде, и все им расскажет. Вопросы?
Только один. Связь.
Тут уж задумалась и Мия. Вопрос связи… вот кто его знает, куда удерет с детьми Зеки-фрай? В какую щель забьется? Как поведут себя Лаццо? Что делать надо будет?
Впрочем, это она быстро решила. Чего тут связываться? По результатам драки останется или король, или королева. Если король – связываться с ним не надо, надо драпать. В Арайю. И побыстрее…
Если королева – с ней можно связаться. Тогда Зеки-фрай преспокойно возвращается в Эврону вместе с Лаццо. И все прекрасно.
Насколько можно доверять Лаццо? Хм… можно вообще не доверять. Целее будешь.
Зеки-фрай кивнул и понятливо принялся укладывать мешок с вещами для детей.
Мия подошла к малышам. Они лежали в одной большой колыбельке и… держались за ручки. Спали, сопели носиками и держались. И было видно, что это… осознанно, что ли? Мия попробовала расцепить маленькие пальчики, но куда там! Малышня запищала сквозь сон, и Мия решила этот опыт не повторять. Пусть спят.
Итак, на все про все у нее день-два. И именно это время где-то надо переждать Лаццо. Да и ей бы неплохо… хотя с ней ясно. В свой дом на Приречной она не пойдет, там место засвечено. Она пойдет в дом Джакомо.
Мия сидела над колыбелькой, гладила малышей по головкам и ревела, как последняя раскисшая сопля. Уж очень тоскливо и грустно было…
Вот так детей отправлять, от груди отлучать…
Знаешь что, Филиппо Эрвлин?
Я ведь с тебя и за это спрошу… жаль, у тебя не три жизни. Одной мне точно будет маловато.
Фредо Лаццо сомкнул перед собой кончики пальцев, побарабанил ими друг об друга. Мария отлично знала, что это означает.
Размышления.
Муж о чем-то думает… серьезном. Обычно она не лезла, но сейчас… сама о том же думала недавно. Так что… спросить стоит.
– Ты думаешь, не стоит ли сдаться королю?
Фредо поглядел на жену, а потом медленно кивнул. Что ж. В его возрасте не женятся только за сиськи или внешность. Хотя нет. Женятся. И потом до смерти за это расплачиваются.
Он в Марии разглядел не только бюст. О нет! Еще в женщине была этакая крестьянская, житейская сметка. Не хитрость, но практичность…
– Думаю.
– Я тоже об этом думала, – созналась Мария, опускаясь на колени возле кресла. – Решила, что не стоит.
– Почему? – Фредо и сам склонялся к этому решению, но почему так думает жена?
– Потому что благодарности ты от него не дождешься. А вот свидетелей он точно уберет. В таких делах у данов головы летят, а уж у нас-то…
С этим Фредо был согласен полностью. Умный купец в дела аристократов не полезет и вообще будет скромненько, ти́хонько, в тени… ни к чему ему такая известность. Нет, ни к чему.
– Насчет чернокнижия и месс Мия тоже не врет. Значит, и это тоже… с таким связаться – душу погубим.
Ну, насчет души был еще большой вопрос. Фредо хоть и верующим был, но дела и с чертями бы вел, если б платили. А вот другое…
Когда люди привыкают, что все остальные – это лишь жертва… вопрос! Сколько времени пройдет до того, как тебя положат на алтарь? Недолго, это уж точно.
– Согласен.
– И самое главное. Мы должны девочке, Фредо. Если бы не мы… точнее, если бы ты пригляделся, если бы я подумала… но я осознанно смотрела в другую сторону. Я не хотела в это влезать. И вот результат… Я тоже виновата перед Мией.
Этот довод и вовсе не остановил бы Фредо. Мало ли кто в чем виноват и перед кем… другое дело, что у Мии могут остаться связи среди городского дна. И она может ими воспользоваться…
Нет-нет, ему такого не надо. Себе дороже встанет.
Выход только один.
Прячемся на несколько дней, прячем детей, ну а там… дальше будет видно. Так что через два часа Лаццо всей толпой выехали из дома. С сестрами Мия так и не повидалась, резонно решив, что им такое ни к чему. Да и ей тоже.
Какая любовь? Какие чувства? Вы о чем?
Машина убийства возвращается и выходит на тропу охоты. Розарий, говорите, дан Иларио?
Отлично! Вперед! И горе тем, кто встанет на ее пути.
Пробуждение было не из приятных. Адриенна открыла глаза в комнате… да, сравнительно уютной. Но решетки на окнах.
И массивная дверь.
И кандалы… на запястьях у ее величества обнаружились два массивных браслета, к которым прекрасно можно было пристегнуть цепочку. Правда, перстень остался на месте. И корона… не решились притронуться?
И правильно. Не стоит брать в руки некоторые вещи, если хочешь жить долго и счастливо.
Рядом кто-то есть? Да, вот эданна Сабина. Сидит рядом, вышивает что-то…
Адриенна пошевелилась, давая понять, что пришла в себя.
– Эданна?
– Ваше величество!
– Эданна Сабина, где я и что произошло?
Эданна отложила в сторону вышивание и доказала, что не зря была женой военного. Доложила она четко и понятно, без лишних эмоций.
– Его величество ударил вас, вы потеряли сознание, он приказал гвардейцам отнести вас в Воронью башню и лично сопроводил. Мне и фрейлинам разрешено остаться здесь с вами, ваше величество. Король решил обвинить вас в покушении на его жизнь. Вроде как собирается суд Короны, есть доказательства…
– Мой сын?
– Его не нашли.
Адриенна попробовала пошевелиться.
– Суд Короны? Король, кардинал, канцлер, кто там еще? Он уже был?
– Нет пока. Вроде как завтра с утра.
– Значит, послезавтра меня казнят, – спокойно произнесла Адриенна.
Она не паниковала, не истерила. В семнадцать лет… ладно, даже в восемнадцать в свою смерть верится с большим трудом. Ну и…
Ее обязательно спасут. Разве нет?
Спасут, конечно.
– Дан Феретти?
– Вроде как его показания против вас, что вы приказали ему убить короля…
– Глупости.
Эданна Сабина развела руками. Мол, за что купила…
Адриенна прикусила палец в раздумье.
– Господи помилуй, надеюсь, Энцо не пытали. Другим путем от него такое признание не получат.