Галина Гончарова – Маруся. Попасть - не напасть (СИ) (страница 37)
Одежда?
Моей одежды нет. Я оглядываю больничную рубашку, потом снимаю со спинки стула халат. Подхожу к окну и выглядываю наружу.
И кто б сомневался?
Бывали мы на этом вашем Марсе, бывали. То есть в этой больнице. На улице явно ночь, фонари горят, тишина и покой. Ну, относительные. Больничные.
Кто мне может рассказать, что здесь происходит? И чем вообще кончилась моя эскапада?
Ну, цесаревич явно жив. Не факт, что здоров, но хотя бы выжил, уже польза. А тридцать человек погибло…
Вспоминаем родной мир?
У нас хоть как-то организуют службы спасения, но у нас есть опыт. А здесь?
Часто ли здесь устраиваются теракты?
Подозреваю, что всех пострадавших просто свезли в больницу, не особо разбираясь. И завертелась карусель.
Сортировка, оказание первой, второй, десятой помощи…
Поэтому до меня руки и не дошли. Мне-то помощь особо и не требуется. Жива, здорова, а что в обмороке… тут, небось, и пострашнее есть случаи.
А когда дойдут? Что со мной сделают?
А мысли-то нерадостные вырисовываются…
Благодарность власть имущих? Не верю я в нее, от слова совсем и никак. Не видела, вот и не верю. Скорее, будет осуществляться другой вариант. К примеру, благодарность получит мой отец. А я получу… а ничего я не получу. Помолвка с Демидовым — и вперед.
А если упомяну про Милонега…
Ага, это будет не песец. Это будет конец.
Первый же допрос — и меня расколют до самой попы. Это ротмистр ко мне хорошо отнесся, а так-то… кто со мной миндальничать будет?
И допросят, и все выспросят… и как тут относятся к подселенцам типа меня? Ох, что-то мне подсказывает, что крайне недружелюбно. У меня ведь от княжны ничего, кроме дневника, ни знаний, ни памяти, ни манер, ни навыков, ни опыта… я никого толком не обману. Ладно еще отец с мачехой, хотя и они заподозрили бы неладное. Не успели просто.
А серьезные ребята, занятые расследованием?
Изведут меня на допросы. И не факт, что я не пропаду где-нибудь в застенках охранки. Надавить, вынудить сотрудничать… это могут.
Варианты?
Бежать.
Что есть ног и лап. И не медлить… Хорошо, что мы с ротмистром гуляли по территории больницы. Сейчас я хоть знаю, куда мне бежать. И сбегу!
Пока я без сознания, пока народ без сознания, перепись не проводилась…
Касаюсь волос.
Однако!
Косу мне так и не расплели, и украшения так и не вытащили. С шеи сняли, а вот из волос не выплели.
Отлично. И на пальцах кольца сохранились, на какое-то время мне на пропитание точно хватит. В ломбарде заложу, не побрезгую.
Можно предположить, что без сознания я пробыла не так долго. Это ночь, последующая за балом. Не сутки я здесь валяюсь, точно не сутки.
Так, а что по состоянию?
Прислушиваюсь к себе. Нельзя сказать, что самочувствие отличное. Но…
Меня не тошнит, на ногах я стою твердо, руки действуют… синяки-ссадины есть?
Задираю рубашку и оглядываю себя. Отлично!
Есть и то, и другое, но в пределах нормы. Так, чуть-чуть. Пробую ощупать спину, насколько дотягиваюсь. Вроде бы тоже сильных повреждений нет.
Живем!
И двигаться можем!
Рвем когти!
Честно говорю, я поступила неподобающе. И гадко.
И наверное, по-свински.
Но украшения я собрала все, что нашла в палате. И свои, и обеих дам. Пригодятся.
Будем считать, что со мной расплатились за спасение жизни. Хоть их, хоть цесаревича.
Оказались у меня пять заколок с полудрагоценными камнями, мой жемчуг и шесть колец с разными драгоценными камнями.
Стыдно, конечно, но я не знаю, что меня дальше ждет. Если не пригодится, я найду случай вернуть побрякушки, память на лица у меня хорошая. Если пригодится…
Запас карман не тянет.
И я вышла в коридор.
Отделение не то, в котором я лежала. Зайти, попрощаться с ротмистром?
Можно. И про Милонега ему рассказать, на всякий случай. Пусть он сам передаст, кому пожелает.
Я оглядываюсь. Ага, вот сестринская, вот пост… о! Удача!
На спинке стула висит чей-то плащ. Рядом стоят ботинки. Грубые, тяжелые, и мне они явно велики, но тут уж не до жиру! Я сдергиваю плащ, заворачиваю в него ботинки — и припускаю к лестнице. Пригодится.
Найти отделение, в котором я лежала, несложно. Это отдельный корпус, этакое государство в государстве. Для богатых.
Почему все не там?
Так не поместились.
Вот и окно ротмистра.
Заходить в отделение? Ну уж — нет. А вот пару камешков докинуть я смогу, благо, окно открыто.
Потребовалось целых четыре камня, прежде, чем Андрей Васильевич выглянул в окно. Я прикусила губу.
Несколько дней. Всего лишь пара дней, и такие перемены?
Истоков выглядел лет на пять старше. Прищурился, на зрении тоже сказалось, узнал меня и кивнул на беседку. Туда я и отправилась.
Ждать пришлось минут двадцать, прежде, чем Андрей Васильевич возник на пороге.
— Мария!
Я молча бросилась ему на шею — и разревелась.
Отдаю должное деликатности мужчины.
Меня просто гладили по голове, пока я не пришла в себя. Потом продолжили, пока не улеглись последние всхлипывания. А потом я сорвала здоровущий виноградный лист, высморкалась, и улыбнулась.
— Спасибо…
— Я уж и не надеялся свидеться.