Галина Гончарова – Маруся. Попасть - не напасть (СИ) (страница 36)
Я принялась оглядываться по сторонам, насколько возможно незаметнее. Милонег… где эта гадина?
Высокий, красивый, но…
Ежь твою рожь!
Вот бы кого с Демидовым скрестить! Или хотя бы запереть на недельку в одной комнате!
Синий мундир, черные волосы…
А где эта?
Нини?
Что за идиотская привычка называть человека собачьей кличкой?
Розовая тушка обнаружилась где-то в третьем ряду… нет, вряд ли ставка сделана на нее. Я более знатная…
Вот и цесаревич.
Самый обычный молодой человек лет двадцати — двадцати двух, симпатичный, темно-русый, кареглазый, улыбающийся…
Мундир белого цвета, кортик — на балу сабли или шпаги это не комильфо…
Я смотрела во все глаза.
Милонег!
Вот и синий мундир! Вот он!
Мужчина стоит и во все глаза глядит на девицу в темно-зеленом. Или уже не девицу? Рыженькая, лет двадцати пяти на вид, она смотрит с выражением обреченности… точно! Здесь что-то будет.
Милонег начинает протискиваться к стене.
Уйдет, гадина.
Что же делать, что делать?!
Упасть в обморок?
Закричать?
А цесаревич все ближе.
И рука 'темно-зеленой' тянется к шее, туда, где убегает за вырез цепочка подозрительно знакомого плетения…
Я невольно 'ныряю' на тот уровень, на котором начинаю видеть ауры.
Рядом со мной чернотой сверкает Демидов. Отец переливается всеми цветами радуги, но больше всего — красным, у него небольшой дар огня, мачеха бездарна, цесаревич…
Или бездарен — или закрыт.
Не знаю, может быть и первое, и второе…
'Зеленая' переливается сполохами мрака, и я не понимаю, почему этого никто не замечает. А что могу я?
Я — маг земли.
Дворец — каменный. И маги, которые плели его защиту, должны были предусмотреть многое! Не могли не предусмотреть! Не только спокойствие и защищенность, но и активное противодействие, это логично! Дома стены помогают!
Я и сама толком не понимаю, что делаю. Но вот же солярные знаки, коловрат, вот они! На дальней от меня стене…
И от них явственно идет слабое сияние.
Защита?
А, все равно другого выхода нет! Что бы ни было, все польза будет!
И я, видя, как вспыхивает черное облако вокруг выбранной Милонегом девицы, бью всей своей силой по символу солнца.
Камень — моя стихия, ему легко принять мою силу, легко провести ее…
Девица в зеленом вспухает чернотой, рассыпается, на ее месте остается нечто вроде громадной черной воронки, в которую затягивает людей, перемалывая в прах, Милонег куда-то удрал, скотина, а воронка затянула уже человек пять, с каждым проглоченным делаясь только сильнее, отшатывается цесаревич, но я понимаю, что ему уже не уйти, никому не уйти…
Хотя бы несколько минут выиграю.
Я падаю на колени, наплевав на крики, прикладываю ладони к полу.
— Волна!!!
Вы когда-нибудь встряхивали коврик?
Вот, нечто подобное я и проделываю. И никаких сил для этого почти не требуется. Древняя защита наконец-то приходит в себя, начинает работать… стены сами помогают мне.
Полы вздыбливаются, люди летят в разные стороны, а воронка… она ведь тоже может смещаться.
Она отлетает к дальней стене, почти к знаку солнца.
И то — вспыхивает.
Золотым, прекрасным огнем, заливающим залу.
Плюс сталкивается с минусом и происходит — взрыв!
Последнее, что я вижу — кусок кирпича, летящий в голову мачехи. А потом меня накрывает волна слабости, бросая навзничь.
Темнота.
А жить так хотелось…
Глава 5
Дежа вю.
Рядом со мной о чем-то разговаривают. Первое желание — открыть глаза. Второе — полежать и послушать.
Вверх одерживает благоразумие — и я прислушиваюсь.
— …. Жертвы!
— Да, Бог хранит цесаревича. Чудом уцелел…
— А человек тридцать погибло.
— И раненых — вся лечебница.
— Говорят, завтра здесь будет его величество, лично…
— То-то вся лечебница на ушах стоит…
Голоса стихают, отдаляются…
Я открываю глаза.
Палата. На четырех человек. Четыре кровати, на двух лежат незнакомые мне женщины. Но явно из высшего общества.
Не бывает у служанок ни таких ногтей, ни такой кожи…
Одна кровать свободна, но надолго ли?