Галина Гончарова – Маруся. Попасть - не напасть (СИ) (страница 107)
Вода — это жизнь.
Здесь нет водопровода и канализации, разве что в городе и не во всех домах, нет сетей, протянувшихся на десятки и сотни километров, есть септики, а если вода рядом, ее не придется таскать невесть откуда, тратить время и силы…
Насос?
Трубопровод?
Расходы, расходы…
— Нам дешево продали эту землю.
— Проклята, вот и продали.
Я равнодушно передернула плечами, Ваня поежился.
— Но это ведь не так?
— Мы здесь. И ничего страшного с нами не случается. Какие тебе еще доказательства нужны?
— Никаких.
— Тогда — в город. Дел — по горло!
***
И колесо закрутилось.
Перво-наперво я посетила околоток.
Потом вместе с Елпифидором Семеновичем навестили местную тюрьму.
Комендант, симпатичный мужчина лет шестидесяти, принял нас вполне радушно.
— Говорите, сельские работы, барышня?
— Да, Михаил Николаевич, — отозвалась я тоном примерной гимназистки.
Официально тюрьма находилась в ведении губернатора.
Неофициально — всем управлял полковник Михаил Николаевич Иванищенков, человек, по отзыву Елпифидора Семеновича, жесткий и к сантиментам не склонный.
А потому и я не стала крутить хвостом, честно выложив, что мне надо.
Две дюжины заключенных. Чтобы и заборы поставить, и кое-какие срубы, и землей заняться… должники в самый раз подойдут. Плюс двое конвойных.
Мои кормежка и оплата.
Оплата… боги!
Десять копеек в день на заключенного.
Десять. Копеек.
При том, что в месяц на прожитье надо хотя бы рублей двадцать.
Двадцать на двадцать — четыреста. Двадцать на три — шестьдесят рублей. Экономия офигенная. Даже добавляя премию конвойным, десятку в месяц…
Восемьдесят рублей, пусть сотня с учетом благодарности начальнику тюрьмы — или четыреста?
Для меня ощутимая разница. И плевать на мнение света и полусвета. Хоть обсветитесь, а денег вы мне на благородные дела не дадите.
Конечно, я была согласна.
Нанимаю!
Как правильно — договор заключать? Или что от меня требуется?
Михаил Николаевич покивал, в ответ на мои слова. Да, договор, да, заключать, вот типовой бланк, ознакомьтесь.
Я внимательно прочитала бумагу.
Но никаких неожиданностей она не содержала, уж столько-то я могла понять.
Я, такая-то и сякая, нанимаю у города Березовского на трудовые работы заключенных. Имена, фамилии, прочие данные.
Плачу столько-то в день.
Питание и охрана казенные. А с меня оплата труда. И гарантия, что это не опасно.
Конечно, форс-мажоры учитываются, но если людей нанимают на работу в огороде, то посылать их копать шахту или искать золото я права не имею. Примерно так.
Права, обязанности сторон, штрафные санкции.
Деньгами.
Только деньгами.
Но когда я попробовала прояснить последний вопрос, Михаил Николаевич только плечами пожал. Да, деньгами, а что такого? Это же нарушители закона! Кто их жалеть-то будет? И перешел к выяснению деталей.
— Доставка до места?
— До Туманной Лощинки и пешком дойти можно, тут недалеко.
Можно. Я бы и сама ходила, но с ребенком…
— Ах, так это вы ее купили?
— Я, Михаил Николаевич.
— Понятно…
Быстро сплетни расходятся. Я мило улыбнулась.
— Вчера ее отец Николай освятил. Нет там никакой нечисти.
— Вот даже как… это хорошо.
Сомнение в голосе все равно присутствовало, но не сильное. Посмотреть надо, а там и думать будем. С чужих-то слов чего петь?
— Когда работы начинать думаете?
— С той недели?
До конца этой оставалось четыре дня, так что сроки были вполне адекватные.
— Замечательно. Значит, в понедельник подходите сюда. Кормежку им могут доставлять из тюрьмы, но…
— Доставка за деньги, разумеется?
— Именно.
Конечно, я была только за. Приплачу немного за доставку, все равно деньги на кормежку государство выделяет. Разносолов не будет, но и с голода человек не помрет. Все достаточно просто. Каши, в основном. Супы, естественно, не на мясном бульоне, чаще рыба или что-то дешевое…
Ну и конечно урезки и мухлеж в пользу администрации. В этом нет ничего нового.
С утра люди приходят на работу, вечером возвращаются в тюрьму.
Я горячо поблагодарила Михаила Николаевича (минус двадцать пять рублей) в конвертике, мужчина проникся доброжелательностью и почти отечески посоветовал.