Галина Гончарова – Маруся-2. Попасть - не напасть (страница 61)

Но все перечисленное не означает любви. Или даже желания пообщаться. Я обещала Маше Синютиной не оставлять ее родных, я выполнила свое обещание. Даже если мне хочется матушку головой в унитаз помакать.

И уж конечно, я не стану жить с ней под одной крышей.

Это я и постаралась вежливо донести до маман. Та удалилась, весьма обиженная, а я кивнула Ване.

– Возьми у меня из шкатулки с деньгами четвертную и бегом к Елпифидору Семеновичу.

– Маш, зачем?

– Узнать все о будущем отчиме. Кто, что, как, где – ты понял?

– Да. Думаешь, надо?

Думаешь?

Да я была в этом уверена!

Баронесса примчалась ко мне на следующий же день. Визиты обычно наносят с одиннадцати утра, вот в одиннадцать она и примчалась. Посочувствовала, расспросила меня о происшедшем и рассказала последние новости.

Как оказалось – Благовещенский не стал хлопать ушами. Он отправил людей на дорогу, по которой я ехала.

Все было на месте, именно такое, как я описала.

Мертвые казаки.

Мертвые убийцы, правда, числом шесть.

Мертвые птицы. Животные. Вот с насекомыми вышло как-то иначе, видимо, просто внимания не обратили.

Да и черт с ними, с мухами и блохами! Я понимаю, что это важная часть экосистемы, но – не получается у меня сочувствовать тараканам.

А вот почему шесть человек, если было восемь?

Ответ я знала.

Те четверо, которые остались впереди, поняли, что произошло. И когда мы уехали, они увезли своих подельников. Не всех.

Почему двоих?

Да потому, что через них могли на кого-то выйти.

Черт!

Вот что мне стоило хоть посмотреть на убийц? Хоть внешность знала бы! Но и в голову не пришло! Хотя меня никто и не обвинял. Все наоборот, поражались моему мужеству и выдержке. И сочувствовали.

А я сидела дома и составляла списки.

Я не Холмс! Но как-то же можно выцепить эту гадину? Наверняка!

Андрей Васильевич мне рассказывал кое-что, Храмов, что-то можно вытащить и из газет… в конце концов, я ребенок двадцать первого века! А если нас чему и учит этот безумный мир, так одному.

Работать с информацией.

Ее потоки льются ежедневно, ежечасно, они просто уничтожат неподготовленного человека. А мы с ними справляемся. И ведь не жалуемся! Как-то извлекаем нужное, структурируем… почему не попробовать и тут?

Я ожесточенно листала Альманах, когда прибыл отец Александр.

– Проси, – распорядилась я служанке, и принялась приводить себя в порядок. Поправила воротник на платье, убрала выбившуюся прядь волос. Еще раз бросила взгляд в зеркало.

Темно-синее платье. Ни вырезов, ни разрезов, все закрыто. Такого густого оттенка, что кажется черным при правильном освещении. Белое кружево воротничка и манжет. Простое, без лишних изысков. Волосы уложены в простой узел. Из украшений – маленькие сережки и цепочка с крестиком. И та под платьем, так, сама цепочка виднеется, а крестик уже нет.

Скромно, достойно, аккуратно.

Отец Александр оглядел меня с явным одобрением. Особенно когда я склонила голову и подошла под благословение.

– Мир твоему дому, дитя мое. Как ты себя чувствуешь?

– Не слишком хорошо, – честно призналась я. – После вчерашнего.

– А дети?

– Со мной был только старшенький, – я бросила взгляд в угол.

Нил играл на ковре. Андрюшка спал в своей люльке. Расстаться с детьми я сегодня просто не могла. Они как-то успокаивали.

– Слава Богу, вам удалось спастись.

Я перекрестилась.

– Батюшка, а что стало известно про моего супруга? Вы же помните… с отравлением?

Отец Александр нахмурился.

– Вам не доложили?

Я развела руками.

Честно говоря… да не докладывал мне никто! Стопроцентно, доложили генерал-губернатору. А я-то кто? Всего лишь вдова Храмова. Да, у меня есть деньги, но статус – "вдова", это не "жена генерал-губернатора". Кто и что мне расскажет?

И как?

У меня же траур, я никого не принимаю. Допросами нарушить мой покой полиция, видимо, побоялась: хоть и вдова, а дочь князя, не хвост собачий! Вот и получился информационный вакуум. Я была не в претензии, но знать хотелось бы.

– Нашли человека. Это некто Лидия Иволгина.

Мне это имя о чем-то говорит? Ни о чем.

– Кто это?

Отец Александр вздохнул и развел руками. И кажется, даже чуть-чуть покраснел.

– Ваш муж дружил с ней. Достаточно долго.

Я медленно кивнула. Ну, оно и понятно. Кого-то ж надо того-с. И лучше содержать одну любовницу, чем посещать публичные дома. Оно и дешевле и для здоровья полезнее будет.

– Потом Сергей Никодимович заболел. Но в завещании упомянул даму и щедро отблагодарил.

– Он был благородным человеком, – медленно произнесла я.

Отец Александр посмотрел на меня, кивнул, мол, мы друг друга поняли, и заговорил чуть более свободно.

– Уже после вашей свадьбы они встречались. Беседовали, только беседовали, поверьте мне…

Я махнула рукой. Да и спали бы, что это для меня поменяет?

– Батюшка, Сергей Никодимович был благородным человеком. Он не бросил бы старых друзей.

Отец Александр окончательно расслабился.

– Когда вы родили, она испугалась, что завещание будет переписано. Ну и…

– Отравила моего мужа?

– Он был у нее накануне. Поделился известием.

– И ему подлили яд?

– Да, Мария Ивановна.