Галина Гончарова – Маруся-2. Попасть - не напасть (страница 35)
Нет, не то.
Обслужили его по полной программе, и чаевые он оставил, и вроде все было хорошо. Только вот девушка и сама признавалась, что не она была нужна.
Не она…
Такие вещи женщины чувствуют.
Мадам вздохнула – и решила написать Храмову. Честно рассказать, посоветоваться… это и его касается. Его жена – его проблемы.
Игорь Никодимович Романов стоял навытяжку перед сюзереном.
И трепетал.
Насчет кракена Мария была права. И насчет ментальной магии – тоже.
Его императорское величество и владел, и пользовался, просто не афишировал. Нет-нет, не стоит верить в сказки о телепатии. Мыслей император не читал. И не внушал.
Но надавить – мог.
Описаешься от страха – сам все выложишь.
– Мой сын? И внушение?
– Я предположил приворот. И проверил. Вот, ваше…
– Государь.
– Государь.
Романов выложил на стол две куколки, словно вырезанные ребенком из причудливых корешков и три шелковых мешочка с неизвестной начинкой. Император взял одну из них, брезгливо повертел в пальцах.
– Обезврежена?
– Да, государь.
– И – кто?
– Пока неизвестно, государь. Мы работаем над этим…
– Кто – неизвестно, но приворот вы предположили? Подробнее, Игорь!
Романов опустил глаза.
– Государь, я побеседовал с княжной Горской. То есть с госпожой Храмовой. И она отмечала не вполне адекватные реакции наследника…
– Это – как?
– Подозреваю, что привороты перекрылись, государь. Вот это – вообще не наше, – палец Романова уперся в одну из куколок. – Явно английская штучка, у меня с собой заключение специалиста…
– Аликс?
– Вполне возможно, государь.
Иван Четырнадцатый скрипнул зубами.
– Головы поотрываю.
Романов промолчал. А что тут скажешь?
– Я подозреваю, государь, что за покушениями стоят либо эти – либо те.
Палец Романова коснулся двух написанных на листке бумаги фамилий. Его императорское величество хмыкнул.
– А точнее?
– Я собираю данные, государь. Пока эти двое в равной мере…
– Ладно. Ищи.
– И мне кажется, что куколки тоже из того источника, ваше императорское величество.
– Где их нашли?
Романов опустил глаза.
– Государь, к моему стыду…
– Не мнись! Не в покоях же наследника, верно?
– Верно, государь. Зная, что покои проверяют или не имея возможности туда попасть, заговорщики поступили умнее. Вот это было в карете. Вот это в библиотеке, которую навещает его высочество, вот это в стойле его любимого жеребца…
Его величество хмыкнул.
А и верно.
Даже краткосрочный контакт, но был ведь! Потому и эффект своеобразный, потому и действует не в полной мере, и перекрылось…
– Что с княжной?
– Она в тягости. Уехала вместе с супругом в Березовский.
– Вот и отлично. Пусть пока там и остается.
Романов поклонился. Он напишет Храмову. Но и так… это отвечает желаниям четы Храмовых. Оставаться в Березовском?
Да с превеликим удовольствием!
А вот что ему делать?
Приезд княжны Горской кое-что прояснил, а кое-что еще больше запутал. Ладно, ему не привыкать. Разберется. И ниточки расплетет, и заговорщиков… на ниточки распустит. Дайте только время.
Глава 5. Мирная провинциальная жизнь
Токсикоз?
Такого слова магам земли не говорят. Ибо – неправда.
Я себя замечательно чувствовала, я отлично выглядела и собиралась бегать бегом вплоть до родов. А что до магии…
Храмов просил ее не применять, но что тогда делать с Лощинкой? Это мой бизнес, мне это нравится, я тренируюсь, если на то пошло!
Бросить все?
И рассчитывать на милости от природы? (Погоды, мужчин, родственников и любовников?) Ага, щассс! Это можно делать тому, кто в Африке живет. Там кокосы и так падают, а холодов не бывает. А в нашем климате хочешь жить – изволь крутиться.
Волчком.
Единственное, на что я согласилась – охрана, бричка, ну и конечно, постоянные консультации у врача. Это понятно, не стоит волновать человека. Сергею этот ребенок последний шанс утереть нос родне. А мне – страховка.
Не буду врать – ребенка хотелось. Но… не так, чтобы с визгом умиления носиться по Березовскому.
Да, ребенок. Да, будет. Дальше – что?
Ничего.
Растить, воспитывать, учить, обеспечивать. Любить?
Можно и любить. Но как по мне – гроша ломанного не стоит любовь, из-за которой оборванные и грязные дети оказываются на вокзалах и просят милостыню. Может, я и не буду с истерическим визгом: "Моя прелесссссть!" тискать младенца. Зато он будет в тепле, холе, ухожен, накормлен, присмотрен – и далее по списку. Вот, как Нил.