Галина Гончарова – Графиня Суровая (страница 9)

У мужа просить?

Варя откровенно опасалась.

Из книжных лавок она извлекла «Учреждение для управления губерний Российской империи», от 1775 года. И «Устав благочиния или Полицейский», от 1782 года. Прочитала честно, но…

Закон что дышло, куда повернул, туда и вышло.

И все же, все же…

Варя обнаружила в себе интересную способность.

Писать это тело не умело. А вот рисовать… стоило задуматься и отвлечься, как перо чуть ли не само скользило по бумаге, рисуя то картинки, то забавные шаржи, то какие-то вензеля. Для швеи дело не последнее. Мало ж сшить! Надо еще нарисовать… попроситься к Екатерине в личные модельеры?

Нет.

Так и денег не заработаешь, и в зависимости от правительницы окажешься, и опять же, при дворе могут быть те, кто интимно знал Варвару, а ей оно надо? Себя Варя знала: как разъяснит политику партии, так зубы по углам собирать придется. Рука у нее и в той жизни тяжелая была, и в этой, наверное, не хуже. Масса-то больше!

Еще и муж чего вытворит?

И деньги, деньги…

А ведь любые состояния сколачиваются во время потрясений. Кто-то считал, сколько у пламенных революционеров оказалось в разных банках после революции? Отдельных идиотов не считаем, их потом все равно прибили. Но те, кто выжил, рассчитывали жить не на одну зарплату, это точно.

А скоро грянет Великая французская революция…

Можно ли там наварить бабла?

Как – скоро? Пять лет? Да, пожалуй. Сейчас осень восемьдесят четвертого, тогда будет лето восемьдесят девятого. Точной даты Варя не помнила, но что лето – факт.

Возьмут Бастилию, учредят какое-то собрание, точно Варя не помнила, но Робеспьера, Марата и Дантона – шикарно! И даже то, что все трое плохо кончат, как и положено революционерам. Потом, кажется, будет террор, а потом, в девяносто девятом году, явится Бонапарт и поступит как лесник. То есть выгонит и тех и этих. Будет прокачивать Францию, потом, конечно, будет плохо и тем и этим…[12]

Хм-м-м…

А умный человек, да со знанием грядущего, пусть приблизительным, но есть ведь оно! Есть!

Может ли Варя самую чуточку извернуться в свою пользу? Чтобы сделать немного денег на революции?

Или… или даже ее подтолкнуть? Пусть грянет раньше, чего там пять лет-то сидеть?

Идея у Вари была! И шикарная! Но… первоначальный капитал нужен позарез! И нехилый! Несколько месяцев ей придется продержаться, а потом… потом только ее и видели!

А где, ГДЕ можно взять достаточно денег?

Варя поскакала в спальню и бодренько открыла шкатулку с побрякушками.

Нет. На это полноценную финансовую пирамиду не построишь. Не в это время. Даже клумбочку – и ту не исхитришься. И тут Варя вспомнила одну вещь… точно! Ведь читала же! И именно этот случай, говорят, послужил толчком для французской революции!

А ведь может получиться…

Если…

Если у нее будут надежные люди!

Сколько ей нужно?

Хм-м-м… человек десять. Хотя бы. Пара женщин и восемь мужчин. Но это должны быть реально люди, которые готовы сделать многое ради своей свободной и счастливой жизни. Но где таких взять? Ладно… это она придумает, а пока…

– Папенька, прошу вас уделить мне время.

Варя беседовала с отцом за ужином. Сегодня отставной генерал был не особенно в духе, но это бывает. С его подагрой-то…

– Чего тебе надо?

Батюшка увлеченно вкушал заливное и под вкусную еду готов был потерпеть даже дочь. Хотя…

Варя об этом не знала, но Иван Андреевич ожидал намного худшего. Дочь сидела тихо, скандалов не устраивала, обновок не требовала, занималась собой, сыном, никуда не выезжала, с отцом была неизменно почтительна и разговаривала вежливо. И чего еще надобно?

Могла ведь все нервы измотать, еще как могла! Что было, то было… ее похождения в девках папенька хорошо помнил.

А книжки… да пусть ее!

Или… началось?

– Папенька, муж мой сына признавать не торопится, хотя родила я от него и на том крест целовать могу.

– Угу…

Иван Андреевич испытующе посмотрел на дочь. Варя ответила ему таким же невинным взглядом.

От кого родила ее предшественница, она не знала. Но, согласно законодательству, если деточка родилась в браке, значит – отец тот, кто женат на маме. И вообще!

Плюс-минус пара недель сейчас – это не вопрос! Точных сроков никто не знает, а супружеские отношения не прекращались. Значит – сын!

А поклясться… да не вопрос! Хоть на кресте, хоть на серпе и молоте! Как бы это печально ни звучало, но… с чего бы Варя должна за чужие грехи платить? Если бонусов от ее положения – ноль и снова ноль? Нет уж!

Соврет и не покраснеет!

– Мужу твоему я о том отпишу.

Варя кивнула. И похлопала глазками.

– Заодно и о дочери моей умоляю, узнайте, папенька? Что с Наташенькой, как она? Болит душа…

Иван Андреевич, видя, что разоряться не придется, чуточку смягчился.

– Раньше б она у тебя болела. Ладно, отпишу, как есть.

– Папенька, умоляю и еще об одной малой милости.

И еще? Но – куда деваться!

– Папенька, сын мой неучем не должен вырасти. Может, кто знает подходящего учителя французского, чтобы мог с малышом с малых лет разговаривать?

Упс?

Иван Андреевич насторожился. Дочь выглядела невинно… она что? Нашла себе какого-то французика? И теперь хочет под видом учителя притащить в дом любовника?

– А ты никого не приглядела? Сама-то?

– Нет, папенька. Тут я всецело полагаюсь на ваш опыт, ваш здравый смысл: вы, как человек опытный, абы кого, с улицы, в дом не возьмете, – разлилась соловьем Варвара.

Иван Андреевич задумчиво кивнул.

Так-то это практиковалось. Конечно, учителей брали, когда ребенок станет постарше, но можно же и с младенчества, ничего страшного. Пусть учит, вот Варя говорит, что если малышу колыбельные на французском петь, стишки рассказывать… Может, и вообще какую даму нанять? Это точно не о любовниках.

– Напишу знакомым. Может, и посоветуют кого. У тебя точно никого на примете?

– Никого, папенька. А мужчине без образования никуда, если он карьер хочет сделать, – это нам, женщинам, лишнее ни к чему, наше дело дом вести да детей рожать.

Иван Андреевич окончательно смягчился.

– Отпишу и о том.

Варвара довольно улыбнулась.

Своей цели она достигла, остальное… будет! Любой путь начинается с первого шага, и сейчас она его сделала! Ну, не знает она французского, НЕ ЗНАЕТ!!! Английский – хорошо, немецкий немного, на уровне читаю – пишу со словарем, вот произношение ей не дается, на немецком только полками командовать хорошо и ругаться, а как все это выговаривать… брр! Язык ломается! А французского она не знает вообще! Не было возможности ему научиться в деревне!

Ничего!