Галина Гончарова – Графиня Суровая (страница 10)

Сейчас научится!

Сложно?

А вот и нет! Варя уже обнаружила, что у этого тела отличная память! Чуть ли не эйдетическая! Так что учиться для нее будет в удовольствие!

И женщина принялась горячо благодарить отца, восхваляя его мудрость и прозорливость. Иван Андреевич только радовался. Неужто дочка за ум взялась?

Хорошо бы!

Для нужного ей дела, вот прямо сейчас, нужны были люди.

Варя отлично это понимала. Минимум три-четыре мужика, крепких и умеющих обращаться с оружием. Желательно, не боящихся крови.

Вопрос.

Где их взять?

Хоть ты объявление на воротах повесь, так примерно девяносто процентов населения читать не умеют. Потому, кстати, и газет-то в империи маловато! Кто их выписывать будет? Подтереться – и то проще лопухом, уж простите. Физические увечья Варю не смутили бы, но…

Вот как?!

Просто – КАК?!

Выйти и орать на перекрестке? Ага-ага, насмешите людей!

Но… выйти?!

Варя задумалась и решительно приступила к отцу.

– Батюшка, грешна я, осознаю и каюсь.

Иван Андреевич на это и ухом не повел. Мало ли кто, так что? Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься. В восемнадцатом веке эту премудрость знали не хуже, чем в двадцать первом.

– Батюшка, тошно мне, плохо…

– Дохтура позвать?

– Батюшка! На душе моей тяжко! Сходила б я к заутрене, может, легче стало бы?

А, вот это Иван Андреевич понимал. В Никольском у них церковь была, а вот в московском доме…

– Я не против, Степану скажи.

Степан Игнатьевич, управляющий, тоже против не был. Кажется, от Варвары ожидали чего-то похуже, чем поехать помолиться? А она – в церковь?

И карету заложили честь по чести, и мелочь ей выдали, Варя же заикнулась, что милостыньку подать надо, свечку поставить…

Варя даже попросила отправить с ней Матрену, ту самую бабу, которая ее выхаживала после «удачных» родов.

Управляющий, который получил от князя четкие указания, и сам был рад. Зато ясно, что барыня точно в церковь отправится, а не к любовнику.

Варя же была в замешательстве.

Ну… не бывала она толком в церкви! То есть вообще! А методички «для чайников» тут тоже не в ходу. Жития святых есть, но что с того толку? Как креститься, она знает, но когда? А когда кланяться? А что надевать?

Хотя…

Вопрос, что надевать, отпал сам, когда Варя увидела свои выходные платья.

Дома-то она ходила в домашнем: на ночную рубашку, правда дорогую и с кружевом, накидывался пеньюар, на волосы обычно надевался чепец из кружев, но его Варя решительно отвергла. Равно как и желание служанки сделать ей с утра прическу или на ночь накрутить волосы на папильотки. Вот еще не хватало!

Волосы у нее хорошие, прямые, толстые, чуточку жирноватые, но это поправимо, Варя уже распорядилась, крапива, ромашка, календула – все это есть, и здесь, и сейчас. Делать отвар и полоскать голову. Благо делать – не ей!

Но дома-то ладно, а как выйти на улицу? Это – не для движения, елки-иголки! Это когда ты на старинных портретах все это видишь, понятно, а когда на тебе? Когда вот он – корсет из китового уса, и не один, вот они обручи, которые надеваются под юбку, то есть каркасы из ивовых прутьев, вот само платье, вот…

Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы!

Варе захотелось завыть белугой.

Платья висели в гардеробной, роскошные, расшитые золотом и серебром, отделанные бантами и кружевами… и двигаться в них было решительно невозможно![13]

Варя посмотрела на все это роскошество и приняла серьезное решение.

Это надо будет продать! Или что-то… короче, вот в ЭТОМ она не ходец. Или не ходок. Оставить два платья на всякий случай, а себе заказать что попроще. Или приказать сшить?

Хм-м-м… а что она – сама не сможет?

Кстати, вопрос? А в походы она с супругом вот в этом ездила? Или что попроще надевала?

Каков вопрос, таков и ответ.

Наряды, которые Варвара привезла с собой, нашлись на чердаке. И это уже было намного приятнее. Юбки адекватные, без фижм, панье и фокю, нашлась и верхняя одежда, симпатичные курточки, карако – Варя с трудом, но опознавала их. Потом приказала перетащить сундуки к себе в комнаты, лично подобрала несколько комплектов одежды, померила… да, пожалуй, в этом можно и в храм пойти. Подобрать подходящие головные уборы… И идите в лес с вашей пудрой! Чтоб вы так сами жили!

Повезло – братья оба были в Петербурге, а отец сильно не интересовался, чем там доченька любимая занимается. С сыном возится – и пусть ее, главное, что денег не просит.

Платья старые разбирает – и пусть ее, лишь бы денег не трясла.

Жить-то Иван Андреевич привык широко, но сейчас уже ни сил не было, ни возможности! Так что…

Чем бы деточка ни тешилась, лишь бы ему неудобств не доставляла. И Варя собиралась этим воспользоваться.

Идея, которая созрела у нее, когда она узнала, какой сейчас на дворе год, захватила девушку с головой. Но для воплощения этой идеи ей еще и одежда нужна была подходящая. Так что Варя отобрала из старой одежды несколько платьев и посадила за шитье шесть девушек.

Пусть от домашней работы их временно освободить, а вот барыне сшить именно такое!

Не бывало?

Шей, что приказали, барыне на машкерад[14] такое и надо! И цыц!

Итак, церковь!

Варя и не рассчитывала, что с первого раза получится что-то хорошее. Сначала она ехала приглядеться, принюхаться…

Да-да, смердел прекрасный восемнадцатый век так, что иногда завыть хотелось. Платья, которые висели в гардеробной, их ведь стирать не полагалось! Это шелк, бархат, вышивка, кружево… стирать можно нижнюю рубаху, и ту с оглядкой, а вот те роскошные туалеты, которые стоят бешеных денег, их стирать не полагается. Пятьсот рублей, семьсот, некоторые стоили больше тысячи, и это не считая украшений, туфель, париков…

Варя слушала, и у нее волосы на голове от ужаса шевелились.

Похоже, ее предшественница была знатной мотовкой! Продав одно-два платья, можно без излишеств год прожить. Интересно, как это терпел ее супруг?

Святой человек!

Но с супругом переписывался отец, Варя в это пока не лезла. Вместо этого она отправилась сначала в одну церковь, потом в другую… повезло ей только на четвертый раз. В церкви Всех Святых на Кулишках.

Варя действовала уже почти привычно.

Выйти из кареты, взять кошелек для раздачи милостыни… пусть копейка, пусть грош, но это кусок хлеба. Для нищего – еще один прожитый день.

Много это или мало?

Нет ответа…

Женщина шла к церкви, опуская монетки в протянутые ладони, за ней шел Матвей, крепостной мужик, которого навязал в сопровождение управляющий. Для чего?

Для защиты. Нищих у церкви много, кинутся все разом – плохо будет, так что Варя шла впереди, а за ней, многозначительно поигрывая кнутом, шел Матвей. Этакий «славянский шкаф», два на два, там один кулак размером с дыню!

Варя внимательно вглядывалась не в протянутые руки – в лица. Сканировала взглядом толпу и вдруг выхватила что-то…

Молодая женщина стояла чуть поодаль, рука ее оберегала большой беременный живот. Потому она и не подошла в толчею к нищим. Понимала все, и взгляд ее был умоляющим, ей надо, ОЧЕНЬ надо, но… может, сил уже нет. Или надежды?