Галина Гончарова – Граф и его графиня (страница 23)
- Миранда, госпожа... Лилиан не может умереть спокойно, она просила меня привезти вас. Она знает, что вы сможете приглядеть за девочкой...
Ганц врал вдохновенно, на волне адреналина. И столько искренности звучало в его словах... да и кого еще просить. Старую гадюку? Смешно... Алисии ребенка можно было доверить в последнюю очередь.
Амалия вздохнула.
Ехать не хотелось. Но...разве она может отказать в такой просьбе?
- Возможно, с утра...
- госпожа! Графиня очень плоха! - Ганц опять упал на колени. По лицу его струились настоящие крупные слезы. А то ж... коленками со всей дури - больно...
Честно говоря - Ганц был твердо уверен, что никто никуда не поедет. Но.... Оно ему надо?
Ему надо было просто заговорить зубы Ивельенам. И чтобы его оставили на ночь вместе с его людьми.
Так и произошло.
Уговаривали его где-то еще час, Ганц страдал, рвался к графине, умолял и уговаривал. В итоге ему пообещали поехать утром. И на том разошлись спать.
И открыли поле деятельности для вирман.
Легко ли открыть ворота для большого отряда?
Смотря кому.
Если вы - хрупкая и нежная графиня, то вряд ли. А вот если пятеро профессиональных вояк?
***
Лейф огляделся по сторонам. Сопровождающих Ганца разместили в конюшне. Ну, хорошо хоть не в свинарнике. Хотя они и оттуда бы выбрались.
Все вояки вздыхали, вытирали скупую мужскую слезу и расписывали, как страдает графиня. Покушались на нее, покушались... ну и достали. Она вот теперь умирает и просит привезти родных хоть проститься. И выглядели при этом неподдельно расстроенными.
Хотя слушать их особо было некому. Разве что конюхам.
Но они жаловались прилежно.
Лейф дождался, пока в большом доме погаснут все огни - и махнул своим людям.
- Пора...
В следующий миг все конюхи были повергнуты в глубокий и здоровый сон. Кулаком по черепу - разве не здорово? Особенно если это крупный вирманский кулак, по размерам напоминающий небольшую тыкву. Даже лошади не взволновались. Покойников-то не было, крови, криков... ничего. Просто бодрствовали пятеро вирман и четверо конюхов. А теперь только пятеро вирман.
Ничего, и конюхи оклемаются. Никуда не денутся...
Скользнуть неслышными волчьими тенями во двор, оглядеться - и тихо снять караульных - тоже проблемы не составляет. Или вы думаете, что вирмане - это толпа, которая с воплем 'Ааааааааааа!!!!!' налетает на частокол и начинает рубить его топорами со всей дури?
Да ни разу.
Уж что-что, а подкрасться, проскользнуть, а где надо и нашпионить - это команда Лейфа умела. И на Вирме такие навыки были полезны, и на континенте... Эрик справился бы лучше, но он как раз был в море.
Четверо часовых были сняты в мгновение ока. Двое - бескровно. Еще двое, так как стояли дальше - метательными ножами.
Только пара тихих хрипов - и все стихло.
Два человека скользнули к казарме, где мирно спали солдаты Ивельенов. Убивать?
Будить?
Драться?
Вот еще не хватало. Нет, все должно быть тихо и мирно. А потому....
Когда Лиля поняла, с чем имеет дело, она долго ругалась. А потом призадумалась.
Дурман, мальдонаино семя, еще что-то... секрет хранился на Вирме, как драгоценность. Нет, здорового человека так не усыпишь. А вот спящего... нечто вроде снотворного газа. Дышишь - и глубоко засыпаешь. Пушкой потом не разбудишь. Вот ощущения - фу!
Сонливость, дурнота, кошмары... так к чему штурмовать? Пару глиняных курильниц внутрь (благо, конструкцию чуть ли не в палеолите изобрели), поджечь - и пусть нюхают. Впечатления и так будут обеспечены. Тем более, что казарма в поместье Ивельенов (Лейф поинтересовался) была в лучших традициях - деревянный сруб, проконопаченный, с тяжелой крышей и маленькими окошками высоко наверху, под крышей. Для вентиляции и дыхания хватит. А вот если с мальдонаиным семенем.... Потерпи немного - и иди на дело. Защитников и пушкой не разбудишь.
Трое скользнули к воротам. Не обязательно открывать центральные и начинать вопить 'на штурм!!!'. К чему?
Хватит просто открыть калиточку. А отряд ножками пройдет, тут сильно гордых нету...
Двадцать человек. На такой домик - за глаза.
Нет, будь это родовой замок Ивельенов, на их землях, с их людьми.... Это же было просто столичное поместье. Чтобы семья останавливалась в нем во время приезда пред королевские очи. Но опять-таки, к чему городить в пригороде замок?
Если на тебя король ополчился - тебя уже ничего не спасет. Хоть ты гору накопай! А если кто-то другой - им тоже так от короля достанется... нет, ну смуты, мятежи и прочее надо принимать в расчет, но тут как с лавиной - не увернешься - сам и виноват.
Поэтому - просто большой дом. Два крыла, балкон... местоположение старших Ивельенов определили по воплям детей. Младших еще придется поискать. Но по обычаю, они будут в другом крыле...
Тени скользнули во двор и принялись рассредоточиваться, согласно утвержденному плану.
И в дом. Где на крыльце уже стоит Ганц Тримейн.
Двое к Лорану Ивельену, двое к Питеру, один к Амалии, еще двое к детям... Ганц не собирался оставлять никого. Связать и увезти всех.
Если это заговор - надо быть втройне осторожными.
Увезти весь молодняк на допрос. Включая близнецов. Ничего, найдут им в Стоунбаге кормилицу, авось, с голоду не помрут. А сам Ганц...
А он перемолвится парой слов с Ивельеном-старшим. Этакий блиц-допрос.
Все прошло без сучка, без задоринки. Ивельенов вытащили фактически из постели - много ты в одной ночной рубашке навоюешь. Но Питера все равно профилактически приложили кулаком по затылку, а руки связали всем, включая и больную девочку.
Жестоко?
А ножом в горло от таких нежных-трепетных созданий не получали?
Вот у Ганца друг получил. Одного урока за глаза хватило.
Слуги сидели у себя по комнатам, как мышки. Дверь людской кто-то из вирман предусмотрительно подпер массивным столом, на который взгромоздили еще один - не сдвинешь. Только дворецкий попытался высунуться, получил по голове - и тихо отдыхал в углу, не возмущаясь более произволом.
Ганц достал кинжал и подошел к Лорану Ивельену.
- где бумаги?
- Вы хоть понимаете, что творите, - прошипел аристократ? - Я вас...
Дальше слушать стало неинтересно. Таких угроз в своей жизни Ганц получал - прорву. Присылали б на пергаменте - лавку бы открыл и торговал. Поэтому кивок Лейфу, кляп - и блеснул кинжал. Ухо вельможного аристократа, одного из знатнейших герцогов королевства, отделилось от черепа.
Хлынула кровь. Лоран весь выгнулся от боли.
Ганц подождал, пока он чуть придет в себя - и покачал ухом перед его глазами.
- Ивельен, к этому сейчас добавится второе. А потом пойдем вниз. Пальцы на руках обстригу, да и на ногах... и не только на ногах. Кое-что вообще отрезать буду в три приема. Ты что - не понял? Крести козыри - последнее выражение было подцеплено у Лилиан Иртон. - Мы все знаем. А начнешь упрямиться - прикажу убить твоих внуков. У тебя на глазах резать буду, медленно...
Ивельен попытался изобразить гримасу гордости, но получилось плохо. Ганц протянул руку к колыбельке.
- Настоящих внуков, не этих приблудышей. Ты что думаешь, нам неизвестно - чьи они дети?
Вот теперь - пробрало по-настоящему.
Амалия побледнела так, что черные волосы, казалось, отделились от черепа и парят над ним. Питер пока еще плохо воспринимал окружающее - кулак оказался большим и качественным. А Лоран выглядел... краше в гроб кладут.
- Я сейчас выну кляп. Заорешь - пеняй на себя. Ты учти - это дело о безопасности Короны. То есть у меня все права.
И золотую бляху под нос.