Галина Гончарова – Алые крылья гнева (страница 29)
Так что в ванную! И еще водички! И еще!
Рядом жалобно хныкала Василиса, но хоть не орала и ничего не требовала. Просто капризничала. Костя не заметил, что в глазах малышки тоже пляшут алые искорки, да и не вглядывался он, не до того было! Успеть бы!
После двенадцатого ведра жар стал меньше. И Косте даже удалось намочить майку, которая была надета на Дашке. Та правда, сразу высохла, но все равно ж, успех?
Надо продолжать!
И Костя таскал ведра с водой, радуясь, что Васька не верещит, и кормить ее пока не надо, и с радостью видел, что Дашке… получше? А после очередного (тридцатого? Пятидесятого? Сбился со счета…) ведра, она вдруг открыла глаза. Пустое ведро Костя выронил. Сел на пол и тихо сказал:
— Ять!
Глаза у Дашки были алые. Ни белка, ни радужки, сплошной алый цвет. И узкая вертикальная золотая щель зрачка.
Это вообще — КАК⁈
Ять! И иначе не скажешь!
— Повелитель, ребенку плохо!
— ЧТО⁈
С Рассины Клаус слетел так быстро, что любовница не удержалась. Полетела в другую сторону и крепко треснулась головой об столбик кровати, злобно зашипела.
— Клауссссс!
Шипеть уже было не на кого. Как был, с голым всем, дракон выскочил в коридор и помчался к ребенку. Любовь?
Да ни разу! Просто другой алой драконицы у него нет… эх, поспешил! Надо было заставить Далину троих родить, а уж потом убивать! А что делать, если этот загнется? Где нового брать?
Так что Клаус влетел в детскую, сильно напугав нянек, и попробовал схватить малыша.
И тут же взвыл, отдергивая руки! Хорошо еще, схватить не успел, не выронил.
— Хвостом дракона!!!
Ребенок весь аж горел! И нет, это не метафора, просто по коже младенца бежали искорки огня, сливались в ленты, в борьбе с ними смертью храбрых пали уже пеленки и одеяльца, колыбель тоже собиралась прогореть, и няньки явно размышляли, что делать дальше…
— Идиотки бестолковые!
Клаус развернулся.
В комнату держа наперевес старую деревянную колыбель, влетела старая же красная драконица. Такая старая, что даже волосы у нее уже были белые, без малейшего проблеска розового.
— А…?
Старуха, тем временем, не обращая внимания на господина и повелителя, ловко цапнула малыша и переложила его в другую колыбель. Отряхнула загоревшийся рукав, сбивая искру.
— Фууууу! Вот так! И из этой колыбели чтобы не перекладывали! Эта не прогорит, ее первый Ланидир заговаривал!
— От чего заговаривал? — ошалело спросил Клаус. — Это вообще чего?
Старуха развернулась, смерила Клауса насмешливым взглядом, от которого у дракона кулаки сжались, и сняла с себя передник.
— Вы хоть ценности-то прикройте, тут женщины и дети.
Клаус, в полном ошалении, взял передничек и повязал. Хотя какой у него был выбор?
— Ридола Гарм, я тут в няньках уж несколько сотен лет, и прадеда Далины вынянчила, и саму ее, и вот, малыша ее еще понянчу. Вы, правда, меня в уборщицы разжаловали, ну так дело хозяйское, в детской тоже уборка нужна. А это… сила пробуждается в малыше. Дело-то житейское, у него, конечно, пораньше, но и такое бывало.
Клаус помотал головой.
— Ридола?
Женщина пожала плечами. Ну да, и что? Имя, как имя.
— А расскажите-ка мне, драка Гарм, что это за пробуждение силы?
У самого Клауса такого не было. Или было? Или это только у чистокровных?
Ридола скрывать ничего не стала.
— Вы, драк Дубдраган, наверняка тоже силу пробуждали. Просто у всех по-разному оно происходит, у алых — вот так.
— Через огонь?
— Ну так… и колыбель у них старая, зачарованная. И покои… ежели позволите, переехали б вы из хозяйской спальни, а малыша туда перенесли
— Зачем?
— А, она тоже заговоренная. Хоть не погорит все, при очередном всплеске.
Клаус сдвинул брови
— Погоди… но огонь пробуждается позднее. Когда вторая ипостась, вот, тогда уже…
— У Ланидиров может быть и раньше. У Далины в четырнадцать, а вот у ее старшего брата в шесть. У прадеда в два года. У младенца, конечно, почти никогда так не случается, давно не бывало, может, уж и лет семьсот минуло с последнего раза, ну так сейчас и обстоятельства особые. Последний же в роду!
Бабка смотрела так… врезать бы ей! Но нельзя! Хамить она не хамит, а взгляд…
Пока она необходима! Пока…
— Драка Гарм, а это долго еще будет?
Ридола пожала плечами.
— Час или полтора. Надо малыша прохладной водой поливать, чтобы ему легче было, так, постепенно, и прекратится. Не знаю, насколько…
— Насколько?
— Приступы повторяться будут, пока мальчик свою силу не примет полностью. А полноценного сознания у него пока еще нет, отвечать за себя он не может, и родители… матери нет, а вы не Ланидир, алтарь вам может и не отозваться.
Клаус заскрипел зубами.
Не Ланидир. И алтарь ему действительно, не отзывается. Но почему так противно об этом слышать?
— Потому и надо бы его туда, где все заговоренное, хоть дворец особо не пострадает.
Клаус сжал кулаки.
— Ладно… ты можешь пока побыть при ребенке?
— Когда разрешите, драк.
— Разрешите… куда я денусь? Ты хоть знаешь, что делать, а эти овцы только блеют!
Женщина пожала плечами. Мол, я тут при чем? Сами таких набрали?
— Что тут происходит⁈
Рассина.
На старуху Клаус пока не срывался, она еще в хозяйстве пригодится. На служанок… да прибить бы дур, но вроде, как и не за что! Они ж не знают, старую прислугу он, считай, всю повыгонял, разве что вот такие остались, и то, может, человек десять, а эти… откуда черным знать, как у красных инициация проходит? У черных-то все идет через бой, может, в пять лет, а может, и в пятьдесят, главное, чтобы дракон до конца сражался… там свои тонкости. Неважно сейчас.
Так что Клаус рыкнул во всю свою ярость.
— Вещи собери, и пошла вон из спальни!