Алые крылья гнева
Глава 1
Пролог
Ардейл, замок Ланидиров
Муж смотрит на нее сверху вниз.
Холодно, надменно, сейчас он может так смотреть.
Он получил все, что хотел. Растоптал всех, кто стоял у него на пути, сломал все преграды и торжествует.
Он — победил? Это конец?
Во рту становится горько, начинает подташнивать. Далина отводит глаза в сторону. Не видеть этого самодовольного лица. Собраться, взять себя в руки, приготовиться. Она знает, что будет дальше, она еще может бороться! Ее война еще не проиграна!
Муж улыбается.
— Что ж. Сын у меня есть. Ты мне теперь не нужна. А потому, дорогая — ничего личного. Наш договор — твой приговор.
И улыбается. Как же, Клаус пошутил! Только вот Далина не из тех, кто будет заливаться идиотским смехом. И за это он ее тоже ненавидит. Люто, искренне… это у них взаимно. Даже странно, что такое чудо, как ее сын, появилось на свет не от любви, а от ненависти.
Далина смотрит в упор. Она уже собралась, взяла себя в руки, сейчас ей нельзя волноваться, сейчас будет один рывок…
— Когда?
— Приговор будет приведен в исполнение немедленно. К чему ждать?
Далина знает, почему так.
Здесь и сейчас, она слаба, после родов прошло буквально несколько дней, она еще не успела восстановиться, даже зубы пока еще как у людей, не у драконов. Сейчас ее форма ближе всего к человеческой. Она еще ничего не может, вообще ничего…
Не должна. Но есть вещи, которые зависят не от силы дракона, а от его крови. Так соберись, Далия, он ничего не должен заподозрить.
— Подонок.
— Да, дорогая моя.
Он победил. И сейчас куражится. Что ж, горе побежденным, не так ли? Но кто тут побежден?
— Последнее желание просить будешь?
Далина улыбается и кивает.
— Буду, конечно. Даже не сомневайся.
Клаус морщится, но традиции… да ладно! Какие ему традиции! Он просто хотел поглумиться напоследок, и сейчас это играет против него.
Последнее желание.
Пыльные книги в библиотеке.
Старое, такое старое знание, которое даже среди алых вспомнят не все. Может, самые мудрые, или книжники, или… да, неважно! У черных этого знания нет, оно и среди алых-то как сказка. Такого ведь не может быть! Это слишком невероятно, чтобы быть правдой! О таком и детям-то не рассказывают!
Оно — есть.
Но те, кто своей жизнью платит за чудо, предпочитают об этом не рассказывать. Они не обманывают смерть, они предлагают сделку, но выбирает и выигрывает в ней — всегда! — смерть.
— Дай мне попрощаться с сыном.
— Если ты думаешь причинить ему вред…
Далина качает головой.
— Это — МОЙ сын!
Муж смотрит с подозрением, но… что он может сделать? Слово сказано, сейчас уже и он не сможет отступить назад.
— Если что-то устроишь — подыхать будешь долго.
Далина молча кивает.
— Принесите колыбель.
Уединения не будет.
Что ж, так тоже можно.
Колыбель — настоящее произведение искусства. Ничего общего с той, старенькой, родовой, в которую укладывают всех Ланидиров. Та простенькая, в деревянных завитушках, зато вырезана из ясеня, и дети, которые в ней спят, никогда не болеют, и кошмары им не снятся, а эта… даром, что вся раззолоченная, Далина от нее ничего не чувствует.
Просто колыбель.
Красивая. Раззолоченная. Никакая.
Это пока неважно, Далина поговорила, с кем смогла. Конечно, она не могла сказать прямо и правду, но позаботилась о другом. Дубдраган… ах, такой Дуб! Идеальный воин, но есть вещи, в которых он просто не разбирается. И не надо ему.
Главное, чтобы все было сделано как надо, пока ее нет рядом с малышом.
И тонкая рука мягко касается пушка на голове малыша.
— Детка моя. Леонидас.
— Его зовут Карл!
Муж вмешивается не ко времени, Далина смотрит на него с отвращением.
И ведь кому-то такое нравится, он высокий, красивый, сильный, глава рода, и… и плевать на все.
— Леонидас, — тихо зовет она сына.
Малыш открывает глазенки.
Красно-коричневые, как и у нее. В нем нет ничего от отца, может быть, пушок на голове, черный, но он потом может и покраснеть. Это не так важно сейчас.
Ничего не важно.
У детей два самых выраженных рефлекса, сосательный и хватательный. И что удивительного, если малыш хватает мамин палец, тянет его в рот?
Ничего.
Капелька крови скатывается по крохотному язычку.
Невесомая.
Незаметная.
Но почему-то Далине кажется, что эта капля сейчас светится алым светом. Она еще раз целует своего сына в лоб и встает.
Муж достает свой клинок. Палача приглашать не будут?
Впрочем, крови он не боится, он уже это доказал.
А потом женщина чувствует холод.
Ледяной пронзительный холод — и видя, что из ее груди выдвигается окровавленное лезвие клинка — оседает куда-то в свет. Золотистый слепящий свет.
Клаус торжествующе смотрит на труп.ю Ну, кто тут главный?
