Галина Гончарова – Алые крылья гнева (страница 3)
Это… тело?
Далина скосила глаза в сторону — и выдохнула еще раз, со свистом. Потому что в той стене был ряд дверей, и из одной, дальней, выглядывал мальчишка лет двенадцати, светловолосый и неожиданно конопатый. И у него на руках был сверток… ребенок?
Леонидас⁈
Нет, этого не может быть… но…
Думать мальчишка не заставил. Нырнул обратно, вышел уже без кулька, зато из комнаты послышался пока еще тихий писк, а мальчишка подошел к Далине.
— Руку давай. Я как увидел этих… Курбаша* и других… страшно стало, до ужаса. А они тебя… и потом ты упала, и так лежишь…
Далина скосила глаза на себя.
Хммм… по ощущениям — нет. Конечно, сейчас, с ее силой, это тельце все повреждения зарастит, но уйдет время. А еще изнасилование выглядит иначе. Она воин, она знает. Видела.
Кофточка разорвана, штаны из грубой ткани спущены до колен, трусы… да, наверное, это были трусы, они сейчас порваны, но следов насилия все равно нет, только синяки от грубых пальцев. И те скоро пропадут…
Это не сам акт, больше похоже, что ее пугали, издевались, что-то хотели получить… точнее, это тело. И это оказалось последней каплей для той души?
Нет, что-то у нее еще было.
Далина прислушалась к себе. Кровь уверенно бежала по жилочкам… ага, вот! Была проблема с сердцем, оно просто не выдержало. Для нее-то это не вопрос, лучше прежнего будет, а вот девчонка в этом теле… как ее — Дашика?
Она не выдержала. А уходить почему-то не хотела, не могла… Далина просто заняла ее место. Ладно, разберемся. У нее еще дел по горло, ей еще домой бы надо наведаться, за сыном, но это точно потом, потом…
— Встать помоги, — вытолкнула она сквозь стиснутые зубы.
Мальчишка и помог, и подпер, и болтать не переставал.
— А я тут Ваську нянчу, а она молчала, и то хорошо, так страшно было, я уж боялся, что запищит, бррррр!
Понятно, чего боялся. Что подонки обратят на него внимание, сам бы он не отбился. И девушка… женщина, наверное, боялась того же. Детский писк становился все громче и громче, мальчишка засопел.
— Может, жрать хочет?
Далина почувствовала, как неприятно тянет грудь. Она что — кормит?
Кажется, да… руки сами вспомнили. Кое-как она доползла до комнаты, почти упала рядом с маленьким сверточком, и руки уверенно подхватили, подняли, приложили к груди, устраивая поудобнее.
— Вот, держи, — сунул ей мальчишка какую-то тряпку.
Далина кивнула, расправила поудобнее, посмотрела на малышку. Васька… как это полностью?
Она потом узнает. Сейчас не так важно, сейчас бы хорошо узнать о себе, о мире, о ситуации. А то попала на свою голову… ее душа искала пристанище.
А для этой девочки, видимо, все оказалось неподъемно. И малышку она оставить не могла, никак… хорошо! Далина обещала взять на себя ее беды — она возьмет! И разберется, и разгребет все, и со своими делами справится. Надо только для начала хоть понять, как ее зовут и где она оказалась.
Но начнем с прокорма малышки.
Девочка насосалась и сыто засопела. Далина устроила ее рядом, на кровати, и попробовала подняться. Вот теперь можно было и одежду в порядок привести, и вообще…
Мальчишка сидел рядом, смотрел в какую-то плоскую штуковину, тыкал в нее пальцем. Та не кусалась, но иногда попискивала — живое? Нет, не похоже…
Видимо, не один раз уже при нем приходилось ребенка кормить. Ему это уже надоело…
— Поможешь? — попросила Далина.
— Чего помогать?
— Донеси малышку, пожалуйста, упаду, боюсь…
Комната была небольшая, и Далина точно жила не здесь. Две кровати, шкаф, буфет в углу, но ничего детского тут нет, а с малышкой было бы, правда?
Значит, она живет не здесь. А где?
Мальчишку второй раз просить не пришлось. Поднял девочку, придержал, вполне умело.
— Пошли. Пока твой батя не пришел, а то опять нажратый приползет, поди! Или моя мамашка заявится, орать будут!
Далина кивнула.
Пошли, мальчик. Показывай…
Ее комната оказалась третьей из пяти в ряду. Комната мальчика — пятой.
В ее комнате как раз и было… ее кровать, детская кроватка, все обшарпанное, старое, но чистенькое. И — еще одна кровать.
Чья?
Шкаф, стол, кухонный угол.
И нищета.
Жуткая нищета, сквозящая в каждой треснутой чашке, в каждой дешевой ложке, в каждом колченогом стуле… от хорошей жизни такого в доме не держат. Только когда реально нет денег ни на что, даже мыло, которое лежало на отдельной полочке, воняло так… да у них в замке поломойкам такого не выдавали, жалели людей!
Дно жизни.
Что ж, это Далину не пугало, возможность заработать она найдет, драконы бедными не бывают. А вот информацию об этом мире хорошо бы получить, да побольше. Кто она, как ее зовут, с кем она живет… да много чего! И вот он — источник информации! Только спрашивай аккуратнее, а уж это Далина тоже умела. Она не обычный солдат, который только мечом, она своим умом и горбом до капитана наемников дослужилась, а это не так просто, она разберется!
Жаль только, что методы экстренного допроса применять нельзя. А то бы вышло быстрее и проще. Ладно, она справится…
Примерно три часа спустя Далина опять кормила малышку. Сидела, кусала губы, смотрела в стену.
Даша-Даша, понятно, чего ты сломалась. Неудивительно, что умерла, похоже, сердечко у тебя было слабенькое, а тут еще роды плохие, жизнь сложная, подонки разные бродят, руки распускают. Лишние, наверное. И подонки, и руки. Ничего, сейчас я в твоем теле, я малышку в обиду не дам, да и тебя тоже.
Мальчика, кстати, звали Костя. Он и поделился всей историей жизни девушки Даши.
Ничего нового, ничего удивительного. Начать, наверное, проще с ее родителей. Дарья Валентиновна Петрова, двадцать один год, самая обычная девушка, из рабочей семьи. Разве что родители оба были — Валентин и Валентина. Нашли друг друга. Поженились двое ребят, комнату в бараке получили, успели еще, от завода, а потом началась перестройка. Что это такое?
Далина не слишком поняла, вроде как, переворот в стране, свержение власти, ничего хорошего. Костя объяснить толком не мог, да и пусть его. Оно — закончилось? Вот и отлично, главное, сейчас ничего такого нет. Папа Валентин поступил, как многие в перестройку. То есть — запил. Вдохновенно и со вкусом, под девизом: «все плохо, так хоть я этого видеть не буду».
Кто жил с алкоголиком, тот может понять, что это такое.
И пьяная свинья, которая жрет, орет, храпит, тянет из дома последние деньги, мотает нервы… и беременность, которая, как всегда, не ко времени, но с этим алкашом пропустила Валентина все сроки. А может, и надеялась, что образумится муж, как ребенка увидит!
Ага, размечталась!
Ребенка он увидит и пить перестанет!
Вот если бы сковородку он каждый раз видел, приложенную во многих местах, или чего потяжелее, там шансы еще были. А дети еще никого и никогда не останавливали, только усугубляли ситуацию.
Кое-как Валентина выживала с маленькой Дашкой на руках, нашла себе подработку, руки у нее неплохие были, на машинке шила хорошо, вот, по утрам шила, по вечерам полы мыла, завод-то развалился, на продукты хватало, если б еще муж из семьи последние деньги не тянул…
Здоровье у Валентина было богатырское, да и сейчас есть, не сдох, к сожалению. Нехорошо так о живом человеке?
А о скотине, которая пьет, орет и руку на тебя поднимает?
Костя рассказал, что вот так и Дашиной маме досталось. Дочь-то она прикрыла, а ей что-то этот пьяный внутрях отбил, вот она и стала болеть. И два года назад тихонько умерла.
Папаша где?
А, нашел себе какую-то, к ней и съехал. Но может вернуться в любой момент.