Галина Герасимова – Путешествие в Драконьи горы (страница 1)
Галина Герасимова
Путешествие в Драконьи горы
ГЛАВА 1
– Слыхала? Говорят, к нам городского франта везут!
Черноглазая Луша подобрала подол, уселась на мокрые доски дозорной вышки и впилась крупными ровными зубками в сочное яблоко, одновременно поглядывая на дорогу – не покажется ли карета? Слухи, что в доме начальника Хорта должен поселиться важный гость, разлетелись со скоростью пожара. В гарнизоне гадали, кто он и когда появится, но старый вояка хранил интригу и домыслы ходили один чуднее другого.
– Ты ещё скажи, наследника Драконьих гор! – выслушав подругу, расхохоталась Яда, откинула толстую рыжую косу за спину и тоже вгрызлась в яблоко. Сок брызнул во все стороны. – Думаю, это очередной байстрюк барона Ворона. А ты что скажешь? – Она повернулась к низкорослому крепышу, пристроившемуся на верхней ступеньке лесенки.
Милеш, сын кузнеца, затесавшийся в компанию к подружкам, покачал головой и сжал кулаки.
– Кто бы он ни был, долго у нас не протянет.
Парень помогал отцу отгонять нечисть от границы, хвастался оставленными мантикорой шрамами и мог согнуть подкову голыми руками. Городских он недолюбливал, не без оснований считая слабаками и пижонами. Из столицы вечно приезжали ворчливые чиновники, считающие, что город зазря кормит гарнизон, но стоило им увидеть прущую с гор нечисть, тут же бросались обратно в столицу.
– Спорим, после первого же нападения этот хлыщ слиняет? – пробасил он.
– До второго продержится, – больше из упрямства возразила Яда.
Милеш протянул ей ладонь, но закрепить спор они не успели. Луша узрела долгожданную карету и во всё горло закричала: «Едут!»
От этого возгласа немногочисленный гарнизон пришёл в движение. У многих тут же нашлись неотложные дела у дороги, ведь так любопытно было хоть одним глазком глянуть на таинственного гостя! Даже мать Яды вышла на крыльцо, баюкая на руках годовалую дочку.
Луша торопливо спустилась с вышки и помчалась к дому – карета как раз должна была проехать мимо их двора.
Милеша грозным окриком подозвал отец: нечего показывать гостю столь неприкрытый интерес, да и в кузне нужна помощь. На вышке осталась только Яда – сегодня была её очередь дежурить, следить, чтобы нечисть не подкралась к Заставе.
Карета, запряжённая четвёркой крепких вороных, приближалась. Яда завистливо вздохнула: этаких красавцев на турнирах бы показывать, а не впрягать в карету! И правда, не иначе как сын барона пожаловал, иначе откуда такие богатства и почести?
Она от нетерпения привстала на цыпочки. Двор Хорта раскинулся перед ней как на ладони и можно было увидеть не только карету, но и гостя!
Вот кони встали у дома начальника, и Яда затаила дыхание, глядя, как возница ловко спрыгнул с облучка и открыл лакированную дверцу. Из кареты выбрался парень лет двадцати пяти. К разочарованию Яды на сына Ворона он походил как ястреб на курицу. Все внебрачные отпрыски местного барона были, как на подбор, черноглазые и смуглые. Они частенько заворачивали на Заставу перед охотой. В детстве Яда бросала в задирающих нос парней колючками из-за кустов и с хохотом убегала прочь, но, когда подросла, сынки барона заинтересовались рыжей красавицей, даже пытались зажимать за сараем. И сломанный одному из них нос только раззадорил. С тех пор во время их приезда Яда предпочитала оставаться дома, чтобы не дразнить гусей, как любила выражаться мать.
Светловолосый и белокожий гость в расшитой золотыми нитями рубахе совсем не походил на барона и его сыновей, зато презрительным выражением лица переплюнул всех вместе взятых. На почтительно склонившего голову Хорта он даже не посмотрел, только бросил что-то вознице и пошлёпал по грязи к дому.
– Подумаешь, важная птица! Небось, увидит нечисть – в штаны от страха наложит, – фыркнула Яда, догрызла яблоко и наклонилась, чтобы взять из корзины ещё одно. Когда повернулась, гостя уже не было.
***
Незнакомца звали Змаром. Поговаривали, что его выслали из столицы за какую-то провинность. Неспроста он в первую седмицу только и делал, что отправлял письма с почтовыми галками. Ответные послания его не слишком радовали: ходил мрачнее тучи, на местных красавиц не заглядывался, сидел в доме отшельником. Разве что пару раз выбрался в лес, чем заслужил невольное уважение Хорта: не у каждого приезжего хватало смелости отправиться туда в одиночку.
Чем Змар собрался заниматься на Заставе, никто не знал. Хорт был ему не указ, а за постой гость заплатил на год вперёд. Так что таинственный ореол вокруг него не развеялся, а слухи обрастали новыми подробностями.
Эти подробности и рассказывала Луша, попутно смазывая на подруге взбухшие полосы от вицы. Яда лежала на кровати с приспущенными штанами и задранной рубахой и стонала, стараясь не завыть в голос. Запах мёда, входящего в состав мази, опротивел, но даже на третий день после порки спина и то, что пониже, горели огнём. Досталось ей за дело: она и Милеш собрались поохотиться на виверну, об этом узнали родители и поймали самоуверенную молодёжь за частоколом. Там же наломали веток для розог, не посмотрели, что детишки выросли.
Давно Яде не доставалось. Она-то считала себя взрослой, но мать думала иначе – не погнушалась высечь в двадцать лет. А что обиднее всего, ещё и запретила идти на праздник Осени. Оставалось наблюдать, как наряжается туда подружка, и не сильно охать, садясь на лавку.
Впрочем, любви Луши к нарядам Яда не разделяла. Ей нравилось ходить в дозор с отцом, возглавлявшим отряд, а в дозорах платья с широкими рукавами и красивой вышивкой долго не жили. Отец, Ивар Зоркий, как его прозывали на службе, был сотником, заслужил на Заставе уважение и почёт, но на покой, несмотря на седые виски, уходить не собирался. Старший сын пошёл по его стопам, поступив на королевскую службу, а Яде оставалось только завистливо вздыхать да напрашиваться на совместные вылазки.
Обидно было пропустить не столько сам праздник, сколько состязания по стрельбе. Яда участвовала в них не первый год и в этот раз мечтала выиграть. Она столько тренировалась, стреляя по мишеням до стёртых в кровь пальцев! Неужели зазря?
– Как думаешь, Змар придёт на праздник? – спросила Луша, убирая мазь из пчелиного воска до следующего раза. В том, что он наступит, она не сомневалась: Яда тихо-мирно сидеть дома не умела. – Мама мне новое платье пошила. Понравлюсь ему?
Она покружилась по комнате, словно по бальному залу. Алая юбка колоколом поднялась вокруг стройных ножек, на запястьях зазвенели медные браслеты. Настоящая красавица! Такой не в гарнизоне сидеть, а на балах отплясывать! Злые языки поговаривали, что мать Луши прижила её от барона Ворона, но вслух этого никто не произносил.
– Вот бы пришёл!
– Да что ты в нём нашла? Самый обычный парень. – Яда закатила глаза, которой разговоры о новичке на Заставе за первую седмицу опротивели. Был бы воин ещё, другое дело. А так непонятно, чего от него ждать – уж вряд ли хорошего. – Самомнение так и прёт.
– Злая ты. – Луша осуждающе покачала головой, но тут увидела, с какой тоской подруга смотрит на пригорок с мишенями, расставленными для соревнований, и приобняла её за плечи. – Хочешь, останусь с тобой? Что я на празднике не видела?
Яда не готова была принять такую жертву.
– Иди уж, повеселись! – Она похлопала Лушу по спине.
К тому же сдаваться она не собиралась! Подождёт, пока мама отвлечётся, и сбежит на праздник.
Когда Луша ушла, Яда взялась за вышивку. Стежки ложились на полотно не сказать, чтобы ровно, и по-хорошему всё нужно было переделать, но мыслями она была далеко: вспоминала предыдущий год, когда до победы в состязании не хватило всего одного выстрела. С тех пор навыки улучшились – возвращаясь с охоты, она всегда приносила дичь, даже старый охотник Фай отметил её успехи! Она обязательно должна выиграть!
Дверь скрипнула, и на пороге появилась мама. Полноватая, но всё ещё с ладной фигурой, смешинками в тёплых карих глазах и толстой рыжей косой. Посмотрела на трудящуюся дочь, подошла и пригладила распушившиеся волосы. Яда упрямо мотнула головой, злясь за наказание. Мать мечтала, чтобы старшая дочь походила на Лушу – спокойную, добрую, покладистую. Но разве Яда виновата, что охота и приключения нравятся ей больше, чем мирная семейная жизнь?
– От Роста пришло письмо. Их отряд перебросили в Гаеву Пядь, ближе к Гнилому Болоту. Высокие Сосны седмицу назад накрыло проклятием окаменения, теперь солдаты ищут ведьму, которая его наслала, – вздохнула мама и, присев рядом, обняла дочь за плечи. Её руки подрагивали от страха за сына, и Яда мигом забыла о собственных обидах.
С магией она встречалась лишь единожды, в детстве, когда деревни неподалёку одолела Чёрная Хворь. Пришлось звать ведьму, чтобы та защитила Заставу. Тогда Яда не понимала, почему взрослые с такой опаской смотрят на худенькую шепчущую старушку, что-то разбрасывающую у частокола, а после её ухода сыплют у ворот дорогую соль. Только спустя несколько лет она узнала, что магия – тёмный дар, и люди, отдавшие душу тьме, рано или поздно сходят с ума и накликают на других несчастья.
– Пока твой брат не найдёт ведьму, не ходи одна в лес, будь осторожнее, – попросила мама и, поцеловав её в лоб, ушла.
Новости о спятившей ведьме не напугали. Что ей старуха-колдунья, когда недавно к Заставе целая стая горгулий прилетала, еле отбились? Но тревога всё равно зацепилась в душе, и Яда взялась за перо, набросав на клочке бумаги несколько строчек старшему брату. Как он? Нашли ли ведьму? Затем подозвала сидящую на заборе галку и привязала записку к её лапке. Каркнув, галка улетела.