Галина Фирсова – Расследования матушки Софии (страница 3)
Он замолчал, глядя на купола храма.
– Вы знаете, – тихо сказала матушка София, – самое страшное не только то, что он отравил отца, а ещё и то, что пострадали другие. Анна Васильевна до сих пор в больнице, почтальон Василий ещё не оправился. И всё из-за жадности.
– Мы будем ходатайствовать о смягчении приговора, – пообещал Морозов. – Учитывая явку с повинной, и то, что умысла на массовое отравление не было…
– Главное, чтобы он осознал свою вину, – вздохнула София. – И чтобы это послужило уроком другим. Нельзя строить успех на чужом горе.
***
Через неделю после трагедии в монастыре устроили поминальную службу по Ивану Петровичу. Пришли почти все жители Старореченска – кто-то с цветами, кто-то просто постоять в тишине.
После службы отец Михаил обратился к собравшимся:
– Сегодня мы потеряли мудрого человека, хранителя нашей истории. Но мы также увидели, как важно говорить правду. Иван Петрович не побоялся выступить против несправедливости, и пусть он ушёл – его дело живёт. Документы о историческом квартале уже переданы в областное управление культуры. Стройку приостановят, а квартал ждёт реставрация.
Матушка София стояла у входа в храм, принимала соболезнования. К ней подошла Анна Васильевна, ещё бледная, но с прямой спиной:
– Спасибо вам, матушка. Если бы не вы, мы бы так и не узнали правды. Виктор… он мой сын, я буду молиться за него. Но то, что он сделал… это нельзя простить сразу.
– Время лечит, Анна Васильевна, – мягко ответила София. – А пока – берегите себя. И помните: Вы не одиноки. Монастырь всегда готов помочь.
Вечером, когда гости разошлись, матушка София вышла в сад. Сестра Елена догнала её:
– Матушка, а Вы… будете и дальше помогать полиции?
– Не полиции, сестра, – улыбнулась София. – Людям. Если кто-то попал в беду, если правда искажена – разве я могу пройти мимо? Мой опыт – это дар, и я должна его использовать. Но главное – не забывать, зачем я здесь. Моя первая обязанность – служить Богу и монастырю. А остальное… будет по мере сил.
Сестра Елена кивнула, глядя, как последние лучи солнца золотят купола:
– Я помогу, чем смогу. Правда должна победить.
Матушка София положила руку ей на плечо:
– Вот и хорошо. Вместе мы справимся.
Вдалеке, за монастырской стеной, Старореченск зажигал огни. Жизнь продолжалась, но теперь все знали: даже в тихом городке справедливость найдёт дорогу – с помощью веры, разума и доброго сердца.
Тайна запертой кельи
Сестра Елена торопилась на утреннюю молитву. Лёгкий туман ещё цеплялся за монастырские стены, а воздух был пронизан прохладной свежестью раннего утра. Послушница привычно свернула к корпусу келий и вдруг замерла: дверь кельи сестры Анны была плотно заперта изнутри. Это показалось странным – Анна всегда вставала рано и к этому времени уже была в трапезной или в церкви.
Елена осторожно постучала, сначала тихо, потом громче. Ответа не последовало. Она прислушалась: внутри стояла абсолютная тишина. Сердце послушницы забилось чаще. Она постучала ещё раз, громко и настойчиво, и крикнула:
– Сестра Анна! Вы там? Отзовитесь!
Тишина. Охваченная тревогой, Елена бросилась искать кого-нибудь из старших сестёр.
Вскоре у кельи собралась небольшая группа: отец Михаил, Галина Петровна, две монахини и ещё несколько послушниц. Все переглядывались, шептались, бросали тревожные взгляды на запертую дверь.
– Может, ей плохо? – тихо спросила одна из монахинь.
– Или она просто уснула и не слышит? – предположила другая.
Отец Михаил, высокий и статный священник с седыми волосами и добрыми глазами, подошёл к двери и громко произнёс:
– Анна, дитя моё, отзовись! Если ты не откроешь, нам придётся взломать дверь.
Ответа снова не последовало. Напряжение в толпе нарастало. Галина Петровна, полная женщина с румяными щеками и вечно озабоченным выражением лица, перекрестилась и прошептала:
— Господи, помилуй… Что же там случилось?
Было решено взломать дверь. Двое крепких послушников принесли инструменты. С тяжёлым стуком дверь поддалась – петли не выдержали напора. Все замерли на пороге.
В келье царил полумрак: плотные занавески почти не пропускали утренний свет. В центре комнаты на простом деревянном стуле сидела сестра Анна. Её голова безвольно склонилась набок, руки безжизненно свисали вдоль тела. Лицо было бледным, почти прозрачным, глаза закрыты, губы слегка приоткрыты. На шее виднелась тонкая красная полоса – след от верёвки, которая всё ещё была накинута на балку под потолком. Кто-то из монахинь тихо вскрикнул и закрыла лицо руками. Другая начала шептать молитву. Галина Петровна побледнела и схватилась за сердце.
Отец Михаил переступил порог, быстро подошёл к Анне, осторожно прикоснулся к её руке.
– Она мертва, – произнёс он тихо, но твёрдо. Его голос дрогнул. – Давно…
Сестра Елена, стоявшая позади всех, почувствовала, как к горлу подступает ком. Она знала сестру Анну, ту всегда отличали доброта и спокойствие. Как такое могло произойти?
– Дверь была заперта изнутри, окно закрыто, – пробормотал один из послушников, осматривая помещение. – Ни следов взлома, ни беспорядка…
– Самоубийство? – неуверенно предположила монахиня.
Матушка София, которая только что подошла к толпе, молча вошла в келью и остановилась у окна. Её проницательные глаза, привыкшие замечать мельчайшие детали, сразу зацепились за едва заметную нить, прилипшую к ручке. Она осторожно сняла её, рассмотрела на свет и нахмурилась.
– Не всё так просто, – тихо произнесла она. – Здесь что-то не сходится.
***
Капитан Олег Морозов, вызванный для расследования, вошёл в келью следом за матушкой. Он окинул взглядом помещение, тело, верёвку, засов на двери.
В келье повисла тяжёлая тишина. Все присутствующие ощутили, как атмосфера скорби сменяется напряжением тайны. Что же на самом деле произошло с сестрой Анной? И кто мог желать её смерти?
– Дверь заперта изнутри, окно закрыто, – констатировал капитан Морозов. – Никаких следов борьбы. На первый взгляд, действительно похоже на самоубийство.
– Олег, вспомни, чему я тебя учила, всегда ищи нестыковки.
Матушка София молча подошла к окну, слегка отодвинула занавеску и указала на щель под подоконником. Там виднелся ещё один обрывок нити.
– Посмотри сюда, Олег, – сказала она. – И ещё вот это…
Она наклонилась и провела пальцем по полу у водосточной трубы, выходящей из окна.
– Видишь следы? Кто-то стоял здесь совсем недавно.
Капитан Морозов присел на корточки, внимательно изучил отпечатки обуви. Его скептицизм начал сменяться интересом.
– Вы думаете, это не самоубийство? – спросил он.
– Я думаю, – ответила матушка София, – что кто-то очень хотел, чтобы мы так подумали.
Воздух казался густым, почти осязаемым, словно время здесь остановилось несколько часов назад. Капитан Морозов машинально отмечал про себя каждую деталь.
Сестра Анна сидела на простом деревянном стуле посреди кельи. Поза неестественная, будто её тело оставили в том положении, в каком оно оказалось после падения: голова безвольно склонилась на плечо, руки свисали вдоль тела, пальцы слегка согнуты. На шее – тонкая красная полоса от верёвки, всё ещё перекинутой через балку под потолком.
Матушка София ещё раз медленно обходила комнату, внимательно осматривая всё вокруг. Крепкая дубовая дверь с массивным засовом, засов задвинут изнутри – это было очевидно. Никаких следов взлома или повреждения замка. Ручка гладкая, без царапин. Небольшое узкое окно с деревянной рамой. Ставни плотно закрыты и заперты изнутри на щеколду. Защёлка в идеальном состоянии, без каких-либо повреждений. Аскетичная обстановка: кровать с тонким матрасом, небольшой стол с чернильницей и несколькими листами бумаги, полка с книгами, икона в углу. Никаких признаков борьбы: вещи на своих местах, пыль на подоконнике не нарушена, кроме одного участка у самой рамы.
Капитан Морозов достал блокнот и начал методично записывать: дверь заперта изнутри, замок не взломан; окно закрыто и заперто; никаких тайных ходов или скрытых люков не обнаружено; следов борьбы нет; на первый взгляд, классическое самоубийство.
Но матушка София, опустившись на колени у окна, нахмурилась:
– Олег, посмотри сюда, – она осторожно подцепила ногтем едва заметную тонкую нить, прилипшую к ручке окна. – Видишь? Это не паутина и не случайный мусор. Свежая нить, судя по всему, хлопковая.
Капитан подошёл ближе, достал лупу из кармана:
– Действительно… И она как будто натянута была. Откуда она могла взяться?
Матушка провела пальцем вдоль подоконника и остановилась у нижнего края:
– А здесь… Смотри, небольшая щель между подоконником и стеной. Видишь этот маленький зацеп? Кто-то что-то протаскивал через эту щель.
Выйдя наружу, они осмотрели территорию у стены монастыря. Внимание матушки Софии сразу привлекли следы у водосточной трубы: чёткие следы мужских ботинок 43-го размера с характерным рисунком протектора, один отпечаток особенно глубокий – будто человек стоял здесь какое-то время, перенося вес с ноги на ногу. На металлической поверхности водостока заметны свежие царапины и небольшие вмятины, как будто по ней что-то скользило, или её использовали как опору. В нескольких местах трава примята, а на мягкой почве у фундамента остались дополнительные следы, кто-то ходил здесь кругами, возможно, подготавливая что-то.