Галина Фирсова – Расследования матушки Софии (страница 2)

Теперь, в 48 лет, матушка София сочетает духовную мудрость с практическим опытом. Она знает, что правда важна не только в расследовании преступлений, но и в отношениях с людьми, в служении Богу. Её кабинет в монастыре – это и молитвенное место, и своего рода штаб, где она принимает посетителей, помогает советом и делом. Иногда по вечерам она выходит в сад, смотрит на звёзды и мысленно разговаривает с мужем и дочерью: «Вы дали мне силу жить дальше. И я стараюсь использовать этот дар правильно – помогать тем, кто рядом. Надеюсь, вы гордитесь мной». Колокольный звон зовёт на вечернюю службу. Матушка София крестится, поправляет клобук и идёт в храм – к людям, к Богу, к своему призванию.

***

Гости рассаживались за длинными дубовыми столами в трапезной. Пахло свежим хлебом, грибами и ягодами. Галина Петровна с помощницами разносили тарелки с пирогами, чашки с чаем и большие кружки ароматного киселя из монастырских ягод.

Матушка София сидела во главе стола, приветливо кивала знакомым лицам. Рядом с ней расположился Иван Петрович Смирнов – краевед, частый гость монастыря. Его жена Анна Васильевна, хрупкая женщина в сиреневом платке, разливала чай детям из соседней школы. Напротив сидел Виктор, сын Смирновых, – крепкий мужчина в дорогом пиджаке. Он почти не ел, лишь изредка отпивал воды.

– Какой чудесный день, – улыбнулась Анна Васильевна. – Спасибо вам, матушка, за гостеприимство.

– Радость видеть вас всех здесь, – ответила София. – Пусть будет вкусно и душевно.

Обед шёл своим чередом: разговоры, смех, звон посуды. Дети с удовольствием уплетали пироги, взрослые обсуждали городские новости. Отец Михаил рассказывал о реставрации приходской церкви, а Иван Петрович делился находками из монастырских архивов.

Через два часа Матушка София уже была в своей келье, когда в дверь постучала встревоженная сестра Елена:

– Матушка! Там беда! Анне Васильевне плохо, и ещё нескольким гостям. Ивана Петровича увезли на скорой, говорят, очень тяжёлый…

София поспешила в трапезную. Там царила суета: Галина Петровна хлопотала возле бледной женщины, кто-то вызывал скорую, сестра Марфа пыталась привести в чувство молодого парня. Матушка София подошла к Анне Васильевне:

– Что случилось? Какие симптомы?

– Тошнота… головокружение… руки немеют, – прошептала та.

София быстро осмотрела стол. Её взгляд остановился на стакане с остатками киселя. Она осторожно понюхала жидкость и уловила едва заметный химический запах, несвойственный ягодному напитку. Рядом стояла кастрюля с киселём, но запах оттуда шёл обычный, ягодный. «Яд был добавлен точечно», – подумала София.

***

Через полчаса приехал капитан Морозов. Он хмуро оглядел трапезную:

– Опять вы, матушка София, в центре событий. Что тут у нас?

– Отравление, Олег. Трое в больнице, Иван Петрович скончался по дороге. Подозреваю, что яд был в киселе, но не во всём, а в отдельных порциях.

Морозов достал блокнот:

– Давайте по порядку. Кто ел кисель? Кто сидел рядом с пострадавшими? Кто имел доступ к еде?

Сестра Елена, не дожидаясь указаний, уже расспрашивала гостей:

– Вы видели, кто подходил к столу во время обеда? Может, кто-то что-то подливал или подсыпал?

Галина Петровна всплеснула руками:

– Я же отлучалась на пять минут – в погреб за вареньем! А кисель стоял на столе, открытый…

– Кто был в трапезной в это время? – уточнила София.

– Да все почти… Виктор, сын Смирновых, стоял у окна, разговаривал по телефону. Потом подошёл к столу, вроде как за водой. Ещё почтальон Василий ходил туда- сюда…

Матушка София подошла к столу и внимательно осмотрела посуду: стакан Анны Васильевны с остатками киселя, кастрюлю с напитком (запах обычный), сахарницу — на дне белый порошок без запаха, ложки и кружки вокруг пострадавших. Она аккуратно завернула стакан и сахарницу в чистую ткань:

– Олег, нужно отправить это на экспертизу. И опросить всех, кто был в трапезной во время обеда.

Морозов кивнул:

– Сделаем. Но вы же понимаете, матушка, что это может быть просто несчастный случай? Несварение, некачественные продукты…

– Запах, – перебила София. – В стакане Анны Васильевны есть посторонний запах. В общей кастрюле – нет. Яд добавили точечно. И тот, кто это сделал, знал, кому именно.

Отец Михаил, который сидел неподалёку, вспомнил:

– Виктор как-то нервно себя вёл. Всё поглядывал на отца, потом отошёл к окну. А когда вернулся, стоял у стола дольше обычного.

Сестра Марфа добавила:

– Я отлучалась в погреб, как и Галина Петровна. Когда вернулась, Виктор как раз отошёл от стола. Я не придала значения…

Сестра Елена, порывшись в смартфоне, сообщила:

– Иван Петрович вчера опубликовал статью против строительства торгового центра на месте исторического квартала. А проект этот ведёт компания Виктора. У них был серьёзный конфликт.

***

Результаты экспертизы пришли к вечеру: в остатках киселя и порошке из сахарницы обнаружили соединение таллия – редкого яда с отсроченным действием.

Капитан Морозов вызвал Виктора на допрос. Тот сначала отрицал всё, но под давлением улик признался:

– Отец угрожал сорвать мой проект! Он нашёл какие-то документы, собирался подать в суд. Я думал, он просто испугается и отступит, если почувствует недомогание… Я не хотел, чтобы пострадали другие!

– Но пострадали, – тихо сказала матушка София. – И ваш отец погиб.

Виктор опустил голову:

– Я не думал, что так выйдет…

На следующий день матушка София долго молилась в храме. Потом вышла в сад, где сестра Марфа ухаживала за аптекарской грядкой.

– Как вы, матушка? – спросила та.

– Живы, – вздохнула София. – Но цена этой правды оказалась слишком высока.

Вдалеке, за монастырской стеной, шумел Старореченск. Жизнь шла своим чередом, но теперь все знали: даже в тихом городке могут происходить страшные вещи. А матушка София ещё раз убедилась: её опыт криминалиста и вера не противоречат друг другу, они помогают спасать людей и искать справедливость.

***

Новость о трагедии разлетелась по Старореченску за считанные часы. Уже к вечеру у ворот монастыря толпились любопытные, журналисты местной газеты и возмущённые горожане.

– Говорят, это проклятие! – шептала одна старушка другой. – Ещё в прошлом веке тут монах отравился, когда враги монастыря яд подмешали…

– Да глупости это! – возразил ей местный учитель истории. – Просто кто-то решил со Смирновыми разобраться. Виктор давно на отцовские деньги заглядывался.

В кафе «У реки» обсуждали случившееся за чашкой чая:

– Матушка София – вот кто всё распутает, – уверенно заявила продавщица из «Урожая». – Говорят, она раньше в милиции служила.

– Да, не просто так она сразу поняла, что кисель отравлен, – подхватил рыбак Иван. – Сразу всё осмотрела, как профессионал.

Даже в районной больнице, где лежали пострадавшие, медсестры перешёптывались:

– Видели, как матушка София к Анне Васильевне заходила? Та после разговора с ней сразу спокойнее стала, даже поесть смогла.

***

На следующий день после ареста Виктора матушка София и капитан Морозов встретились в монастырском саду. Было прохладно, первые жёлтые листья кружились в воздухе, падая на дорожку.

– Признаться, София Андреевна, – начал Морозов, поправляя фуражку, – я до конца не верил, что Вы сможете помочь. Думал, опять городские байки про «монахиню детектива». Но Вы… Вы были на высоте.

Матушка улыбнулась:

– Олег, я не детектив уже много лет. Но когда видишь, что правда искажается, а страдают невинные – как можно остаться в стороне?

– И всё же… – капитан замялся. – Вы так быстро нашли улики, связали мотив… Это не просто наблюдательность.

– Опыт, Олег. Пятнадцать лет криминалистики не выкинешь из головы. Да и люди… они ведь часто сами выдают себя. Виктор нервничал, избегал смотреть в глаза отцу. А когда Иван Петрович начал говорить о документах, так побелел, что я сразу заподозрила неладное.

Морозов кивнул:

– Да, экспертиза подтвердила: таллий. Редкий яд, его не купишь в аптеке. Виктор признался, что заказал через даркнет. Хотел напугать отца, заставить отказаться от иска. А вышло…