Галина Фирсова – Линии судьбы (страница 5)
Неделя превратилась в испытание. Каждое утро после подъёма Алексей бегал в прачечную с огромными мешками грязного белья. Он тёр носки щёткой до мозолей, полоскал в ледяной воде, развешивал на верёвках, боясь, что кто-то заметит его «работу».
Сослуживцы сначала смеялись, потом начали подсказывать:
– Алёша, ты порошок не так сыплешь!
– В тёплой воде лучше отстирывается!
– Вот смотри, как надо складки разглаживать!
К концу недели Алексей мог с закрытыми глазами определить, какие носки принадлежат любителю кофе, а какие – фанату острого перца. Он научился различать типы тканей, подбирать температуру воды, даже придумал хитрость с содой для удаления сложных пятен.
В пятницу капитан Морозов лично проверил результаты. Он достал из стопки носков один, повертел в руках, понюхал и кивнул.
– Нормально. Не идеально, но терпимо. Научился?
Сергей устало улыбнулся.
– Научился, товарищ капитан.
– Запомни: армия не только стрелять учит. Она учит жить. Теперь ты знаешь, что даже стирка – это часть службы. И часть взросления.
Вечером, складывая в тумбочку свежевыстиранное бельё, Алексей вдруг осознал: он больше не боится бытовых задач. А ещё – впервые за месяц – почувствовал себя настоящим солдатом. Не маменькиным сынком, а человеком, который может справиться с любой работой.
С тех пор он стирал свои вещи без напоминаний. А иногда даже помогал тем, кто, как и он когда-то, растерянно смотрел на грязные носки, не зная, с чего начать.
Как старшина отучил новобранцев курить
(из армейских будней служившего рядового Алексея Портупейкина)
Первые недели службы в воинской части всегда непросты. Новобранцы, ещё не
привыкшие к жёсткому распорядку, пытались хоть как-то сохранить остатки прежней
свободы. Одним из таких «островков свободы» стало курение. Парни тайком собирались за складом, курили и болтали о доме, пока офицеры не видят.
Командование не раз выговаривало за нарушения, велись беседы о дисциплине и вреде курения, но всё без толку. Стоило офицерам отвернуться – в укромных уголках
снова появлялись клубы дыма.
Однажды старшина Карпов, человек немногословный и с пронзительным взглядом, неожиданно вышел из-за угла как раз в тот момент, когда пятеро новобранцев торопливо прятали сигареты. Он не стал кричать, не начал выписывать наряды вне очереди, просто остановился, посмотрел на них, кивнул каким=то своим мыслям и произнёс:
– Завтра увидите, что будет.
Его слова повисли в воздухе. Парни переглянулись, но расспрашивать не стали – знали: Карпов не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами.
На следующее утро старшина явился на плац с парой старых носилок. Строй замер в недоумении.
– Так, – скомандовал Карпов, – кто вчера курил за складом – выйти из строя.
Пятеро парней неохотно шагнули вперёд.
– А теперь найдите тот окурок, что бросили там, принесите и положите на носилки.
Солдаты переглянулись, но приказ выполнили. Маленький серый окурок одиноко лежал на деревянных носилках.
– Двоим – взять носилки. Остальным – стройся. Марш-бросок. Пять километров. Бегом. И чтобы окурок не упал! бросок. Пять километров. Бегом. И чтобы окурок не упал!
Поначалу парни даже посмеивались, ну что такого, побегаем, дело привычное. Но через пару километров смех стих. Носилки то и дело норовили перекоситься, окурок грозил упасть, а старшина шёл следом и невозмутимо подгонял:
– Ну что, легко курилось? Теперь несите с почётом.
Добравшись до поля, где обычно проходили занятия по тактике, солдаты едва держались на ногах, но отдых не предвиделся.
– Теперь копаем яму. Два метра глубиной. И хороним этот окурок как полагается.
Лопаты вонзались в землю, пот заливал глаза. Кто-то бурчал под нос, кто-то молча копал, понимая: от работы не отвертеться.
Когда яма была готова, старшина подошёл, посмотрел на окурок на носилках и кивнул:
– Опускайте. Засыпаем.
Земля глухо застучала по остаткам сигареты.
– А теперь обратно. Бегом.
Обратный путь показался ещё тяжелее. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но строй упорно двигался к части.
Наконец, вернувшись на плац, солдаты едва стояли. Старшина обвёл их взглядом и сказал:
– Курить – ваше дело. Но каждый окурок теперь будет стоить вам десять километров бега и двух метров земли. Выбирайте.
В строю повисла тишина. Потом кто-то нервно рассмеялся, остальные подхватили. Но в этом смехе уже не было прежнего легкомыслия.
С тех пор количество курильщиков в подразделении резко сократилось. Те, кто всё же не мог отказаться от привычки, курили теперь только в отведённом месте и аккуратно убирали за собой. А история про окурок и десятикилометровый марш-бросок стала легендой части, её пересказывали каждому новому призыву как пример того, что иногда самый неожиданный метод оказывается самым действенным.
Письмо домой
(из армейских будней служившего рядового Алексея Портупейкина)
Солнце уже скрылось за горизонтом, и в казарме наступила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только после отбоя. Воздух был пропитан запахами гуталина, влажной ткани и едва уловимым ароматом свежей хвои: где-то в углу стояла маленькая, самодельная ёлка, оставшаяся с Нового года. Вдоль рядов двухъярусных кроватей горел лишь один тусклый ночной светильник, выхватывая из полумрака белые простыни и тёмные силуэты спящих ребят.
Алексей сидел на своей койке, свесив ноги. В руках он держал помятый, но чистый лист бумаги из тетради и простую шариковую ручку. Он долго смотрел на белый прямоугольник, словно боялся нарушить его чистоту первым словом. Вокруг раздавалось мерное сопение и тихий храп. Он достал из тумбочки конверт, на котором уже был выведен знакомый до боли адрес: «Россия, Саратовская обл., г. Энгельс, ул. Лесная…». Сердце на мгновение сжалось.
Он прикрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли картины прошлого.
Вот мама на кухне, в старом фартуке в мелкий цветочек. Она стоит у плиты, и по дому разносится запах её фирменных пирожков с капустой. Он помнил тепло её рук, когда она поправляла ему воротник перед школой.
А вот Аня. Её смех звенел как колокольчик. Они сидели на лавочке у подъезда тем самым летним вечером, когда он решился взять её за руку. Он помнил каждую веснушку на её носу и то, как пахли её волосы – полевыми цветами и чем-то неуловимо сладким.
И двор... Старый тополь, скрипучие качели, которые он сам чинил в десятом классе, и запах мокрого асфальта после летнего ливня
«Привет», – вывел он наконец на бумаге. Рука дрогнула. Слово показалось слишком сухим, официальным.
Он отложил ручку и прислушался к дыханию соседа по койке – Димки из Новосибирска. Они познакомились в учебке и сразу нашли общий язык.
«Служба – это не только устав и марш-броски, – подумал Алексей. – Это когда ты знаешь, что Димка прикроет твою спину на полигоне, а ты поделишься с ним последним пряником из посылки».
Он вспомнил свой первый день: растерянность, тяжёлые берцы, чужие лица. Теперь всё было иначе. Он стал жёстче, собраннее. Исчезла юношеская угловатость, плечи расправились. Но вместе с физической силой пришла какая-то внутренняя тишина и ответственность.
«У меня всё хорошо, – продолжил он писать. – Служба идёт нормально. Кормят сносно». Он усмехнулся про себя – это была стандартная фраза из всех писем домой.
Но как рассказать о том единственном моменте на стрельбище, когда он впервые попал в «десятку» и испытал не азарт охотника, а странное чувство контроля над собой? Как описать ночной караул под огромным звёздным небом, когда тишина такая плотная, что кажется материальной? Как передать то чувство братства, когда вы все вместе, грязные и уставшие после учений, смеётесь над какой-то глупой шуткой?
Он перечеркнул строчку про еду. «Мам, не волнуйся, – написал он заново. – Я тут много думаю. Армия учит терпению. И дружбе». Он остановился. Слово «дружба» казалось слишком книжным.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.