Галина Фирсова – Линии судьбы (страница 4)

– Так, стой здесь и никуда не уходи, – строго сказал он. – Я сейчас найду твою маму.

Он быстро пошёл в сторону парковой администрации, где обычно дежурили полицейские или охрана. По пути он достал телефон и набрал 112, чтобы сообщить о потерявшемся ребёнке.

Вернувшись к скамейке, он увидел, что девочка так и стоит на месте, прижимая к себе зайца.

– Не бойся, – сказал он уже мягче. – Сейчас придут люди и помогут найти твою маму.

Он присел перед ней на корточки.

– Как тебя зовут?

– Маша.

– А зайца как зовут?

– Пушок.

Он достал из кармана жвачку – единственную вещь, которая была у него для детей.

– Держи. Жуй, а не глотай. Только не говори маме, что я тебе дал сладкое перед обедом.

Маша слабо улыбнулась и взяла угощение.

Они ждали недолго. Через пару минут прибежала запыхавшаяся молодая женщина с перекошенным от страха лицом. Увидев дочь, она бросилась к ней с объятиями.

Виктор уже собирался уйти, посчитав свою миссию выполненной, когда Маша схватила его за рукав куртки:

– Дядя! А вы завтра придёте? Мы с мамой будем кормить уток у пруда!

Виктор опешил. Он посмотрел на девочку, потом на её маму, которая смущённо улыбалась и благодарила его со слезами на глазах.

– Я... я не знаю, Маша. У меня работа.

– А кем вы работаете? – спросила девочка с искренним любопытством.

– Я... управляю людьми и цифрами в большой компании.

Маша задумалась на секунду:

– Это скучно. А я хочу быть балериной! И чтобы у меня было много-много друзей.

Её слова прозвучали так просто и так искренне, что Виктор почувствовал себя глупо со своим статусом и дорогими часами. Он улыбнулся девочке впервые за день по-настоящему:

– Уверен, у тебя всё получится.

Он смотрел им вслед: мама крепко держала дочь за руку, а Маша то и дело оборачивалась и махала ему рукой вместе со своим зайцем Пушком.

Виктор снял наушники и убрал их в карман. Вокруг него снова был парк: шумный, живой, разноцветный. Но теперь этот шум его не раздражал. Он слышал смех детей, шелест листвы, далёкий лай собаки.

Он посмотрел на экран телефона – там мигало напоминание о встрече через пятнадцать минут. Но вместо того, чтобы бежать к выходу из парка к стоянке такси, он медленно пошёл в другую сторону – к пруду, где плавали утки.

«Управляю цифрами», – повторил он про себя слова, сказанные Маше, и усмехнулся.

В его идеально выстроенном мире внезапно появилась трещина, сквозь которую пробивался солнечный свет и детский смех. И впервые за долгое время ему захотелось просто постоять и посмотреть на этот свет, отложив телефон и ежедневник в сторону.

Чему научила армия

(из воспоминаний служившего рядового Алексея Портупейкина)

События, предшествовавшие службе, вспоминаются с трудом: звонок в дверь, приглушённый разговор о повестке, неудачная попытка спрятаться в кладовке (мама долго искала, но всё равно нашла). Слова мамы о том, что каждый мужчина должен пройти через службу в армии, прибавили мне оптимизма. Я рисовал картины, как я отлично стреляю, выручаю товарищей из беды, меня награждают медалями, или даже орденами, но реальность, как вы понимаете, безусловно внесла свои коррективы.

Затем были проводы: волнение папы, слёзы мамы, пожелание девяностолетнего деда «не потерять сапоги», напутствия друзей «вернуться живым, несмотря ни на что», делёжка полок в вагоне по дороге в часть.

Приехали к вечеру. Казарма встретила эхом шагов и запахом хлорки. Старшина провёл инструктаж:

– Здесь армия. Порядок, дисциплина, исполнение приказа – это соблюдать неукоснительно.

Первые дни на службе прошли как в тумане и не уставали удивлять. Пытался уложить в голове десятки новых правил. В казарме я понял, что кровать – это не кровать, а «место для сна»: доски с тонким матрасом, тумбочка – полка с крючком на стене, даже полотенце имеет строгое место на крючке. Глядя на мои попытки аккуратно разложить вещи и завязать ремень, старшина рявкнул:

– Рядовой, вы в пионерлагерь приехали? Что за цирк? Всё должно быть по уставу!

По уставу – это значит, что носки лежат параллельно, ремень натянут так, что я удивлялся, как дышу, кровать заправлена с «уголком» на одеяле. По уставу почему-то не получалось.

Утром я попытался вскочить, ещё не успев проснуться, под звуки армагеддона, запутался в одеяле и упал. Оказывается, звуками армагеддона был резкий, как удар, звук горна в 6:00. Однако, через минуту я уже стоял в строю, правда, не до конца осознавая, что происходит.

– Это каша? – спросил я у сотоварища, увидев на завтрак нечто, напоминающее цементную смесь.

– Привыкнем к местному креативу, – усмехнулся он и в дальнейшем оказался прав.

Дни потянулись один за другим: утренняя зарядка, подтягивания, командные упражнения, занятия по строевой подготовке – шаги, повороты, равнение, изучение устава, дежурства – дневальный, помощник дежурного, наряды по кухне.

Сначала всё вызывало отторжение. Зачем тщательно заправлять кровать? Почему надо спрашивать разрешения попить воды? Осознание того, что это не прихоть, а система, которая учит вниманию, ответственности, умению действовать в команде, пришло позднее.

– Рядовой Портупейкин, вы будто на прогулке идёте, как пьяный медведь, – вздохнул командир, глядя на мои попытки ходить в ногу.

Строевая подготовка стала испытанием. Ноги будто жили своей жизнью.

– Шаг должен быть чётким, – потребовал командир, – повторите!

Я повторил. И ещё раз. И ещё. Так увлёкся, что принял фонарный столб за офицера и отдал ему честь, вызвав смех у командира. К концу занятия ноги гудели, но шаг стал гораздо ровнее.

Я быстро почувствовал, что в армии не один. Мы стали командой. Помогали друг другу. Однажды на учениях мы заблудились в лесу. Связь пропала, карта не помогала, но мы не запаниковали, разбили лагерь, разожгли костёр, восстановили связь, дождались указаний. Командир потом похвалил:

– Молодцы! Не растерялись.

Были и смешные случаи.

Впервые на стрельбах я сделал три выстрела – три попадания. Я был горд, но выяснилось, что эти попадания от выстрелов соседа слева.

На занятиях по химзащите я чуть не задохнулся, надел противогаз, перепутав верх и низ. Смотрю сквозь стекло, но дышать не могу. Весь взвод хохотал, а инструктор, сдерживая улыбку, сказал:

– Рядовой Портупейкин, вы будто в космос собрались.

Я покраснел, но как правильно надевать противогаз запомнил на всю жизнь.

Год пролетел незаметно. Я не стал супергероем, но научился вставать по первому сигналу, доводить дело до конца, отвечать за свои слова, доверять товарищам и поддерживать их. Этот год изменил меня. Не сломал, а закалил. Армия оказалась не совсем тем, что я ожидал, но она запомнилась мне множеством историй, верными друзьями, умением понимать юмор в самых неожиданных ситуациях. Эти воспоминания будут со мной ещё много лет.

Урок стирки

(из армейских будней служившего рядового Алексея Портупейкина)

Первые дни в армии обрушились на Алексея лавиной новых впечатлений. Казарма, строгий распорядок, незнакомые лица – всё казалось чужим и пугающим. Он старательно выполнял команды, подтягивался на турникете, маршировал, но одна задача неизменно вызывала у него панику: стирка. Дома мама всегда заботилась о его вещах. Даже в студенческие годы она тайком забирала из его комнаты грязные носки и трусы, а через пару дней возвращала их идеально выглаженными. В армии эта схема поначалу работала: во время редких свиданий Алексей передавал матери свёртки с бельём, а в следующий раз получал обратно чистые вещи. Он искренне считал, что так и должно быть, ведь кто-то же должен этим заниматься?

Но однажды всё раскрылось. Старшина роты, капитан Морозов, проводя плановую проверку личных вещей, обнаружил в тумбочке Алексея аккуратно сложенный пакет с грязным бельём. Лицо капитана потемнело.

– Новобранец Портупейкин! – рявкнул он. – Это что такое?

Алексей побледнел.

– Товарищ капитан… это… маме передать хотел…

– Маме?! – Морозов с трудом сдержал гнев. – Ты в армии, Портупейкин! Здесь мы сами о себе заботимся. Ты что, не знаешь, как стирать?

– Не умею… прошептал Сергей.

Капитан на секунду закрыл глаза, словно пытаясь собраться с силами.

– Хорошо. Научим. С завтрашнего дня ты будешь стирать бельё всей казармы. Всю неделю. А я лично проконтролирую, чтобы всё было как положено. Понял?