Галина Доронина – Секретные агенты из психушки (страница 9)

И действительно, в конце коридора показалась знакомая фигура.

– Кристиночка, солнышко мое, я чуть с ума не сошла! – тут же бросилась к ней бабушка.

– Бабуль, я вообще ничего не понимаю! Они говорят, я украла диадему! А я её не брала! Да, померяла, но не брала! Сказали в тюрьму посадят! А теперь отпустили, только сказали из города не уезжать! А где же мне тогда жить? – в отчаянии воскликнула она и тут заметила меня.

– Ты? Что ты тут делаешь? – в ее глазах читалась растерянность.

– Я ждал, ждал интервью, так и не дождался. Оказалось, ты в тюрьме решила посидеть. Не тут-то было, придётся нам с тобой работу до конца доделать, – весело ответил я ей.

– Не смешно. Между прочим, меня уволили.

– Это даже хорошо. Таких гнилых людей, как твой бывший директор, ещё поискать надо.

– Да, кстати, я думала об этом! Судя по всему, это он меня подставил! – оживилась она и тут же загрустила. – Только мне никто не верит. Это же ты мне помог? Ты договорился, чтобы меня отпустили?

Я скромно потупился.

– Спасибо тебе большое! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить! Там так ужасно! Железные кровати! Темно и сыро! – очень эмоционально стала рассказывать она.

– Хорошо, что тебе не пришлось там задержаться! Спасибо Вам, молодой человек! – поблагодарила меня бабуля. – Теперь надо придумать, куда тебя поселить, пока они тут во всем разберутся. Надеюсь, не без Вашей помощи, – подмигнула мне она.

– Раз уж взялся помогать, то по полной программе. И у меня есть предложение: пока идёт следствие, ты можешь пожить в моей квартире. Места у меня много, дома бываю редко.

Кристина в нерешительности посмотрела на меня:

– Я даже не знаю… Мне так неудобно… Ты и так много для меня сделал…

– Кристинка, соглашайся, – пихнула её в бок бабушка, – А то я могу предложить только бабу Шуру. Но у неё одна комната, внук запойный и три кошки.

– А это точно удобно? – все ещё сомневаясь, спросила у меня Кристина.

– Абсолютно! – безапелляционно ответил я ей.

– Хорошо… А как же вещи?

– Я соберу все нужное и привезу тебе, – сказала бабушка, – Вы мне, молодой человек, напишите Ваш адрес.

– Феликс. Меня зовут Феликс. – представился я. А то «молодой человек» звучало как-то с иронией из её уст.

– Прекрасно. Я – Ираида Григорьевна. Но Вы про мою просьбу-то не забудьте. Я вечером приеду, посмотрю, как внучка моя обустроилась.

– Давайте сделаем по-другому. Я пришлю за Вами машину. Во сколько Вам будет удобно?

– В семь вечера, – царственно кивнула мне она.

– Бабушка! – укоризненно воскликнула Кристина.

– Что «бабушка»? Ты хочешь, чтобы я с тюками на автобусе каталась, да на метро разъезжала? – возмущённо спросила её Ираида Григорьевна.

– Нет, что ты, конечно, нет! – смутилась Крис. – Просто Феликс нам столько сделал… Это так неудобно… – завела она свою пластинку.

– Неудобно, внуча, на потолке спать, и когда дети на соседа похожи. Запомни это, и жить легче станет.

– Вот, послушай бабушку, она плохого не посоветует! Ты готова? Поехали. Вас подвезти? – обратился я к бабушке.

– Нет, благодарю, у меня тут недалеко ещё кое-какие дела, – ответила она и покосилась на дежурного. Тот, опрометчиво открывший окно, чтобы послушать наш разговор, быстро закрыл его обратно и снова задвинул щеколду.

– Так с ними! – показал я бабуле поднятый вверх большой палец, и мы с Кристиной пошли к выходу.

Половину дороги Кристина молчала. Я искоса поглядывал на её сосредоточенный профиль. Внезапно она повернулась ко мне.

– Вот скажи, зачем ты мне помогаешь?

– А чем тебя не устраивает ответ «просто так, по доброте душевной»?

– Да потому что никто ничего не делает просто так. Я это знаю наверняка.

– А вот я – делаю. Почему не помочь, если есть такая возможность? – покривил я душой. Не говорить же ей, что она – моя судьба. Тем более, что сама Кристина пока этого не поняла. Ну ничего, я настойчивый.

– Ладно, не хочешь – не говори. Но я все равно не верю в бескорыстную помощь. Смотри, будешь ко мне приставать – съеду к бабе Шуре и её кошкам.

– Как ты могла обо мне такое подумать? – совершенно искренне возмутился я.

– Я что, такая страшная, что ко мне и пристать нельзя? – возмутилась Крис.

Я удивлённо обернулся к ней:

– Вот вас, девушек, не поймёшь! Пристаешь – плохо, не пристаешь – ещё хуже. Ты уж определись, – усмехнулся я.

– За дорогой лучше смотри, – буркнула она и отвернулась.

Но надолго её не хватило.

– Кстати, а как твоя девушка отнесется к тому, что в твоей квартире будет жить непонятно кто?

– Ну, во-первых, ты не «непонятно кто», а во-вторых, со вчерашнего вечера у меня нет девушки.

– Как это? С ней что-то случилось? – немного испуганно спросила Кристина.

– Нет, нет, с ней полный порядок. Просто мы решили расстаться.

– Вот как? – она задумчиво замолчала.

Оставшийся путь мы проделали в молчании.

Кристина

Когда за мной пришёл полицейский и сказал, что меня отпускают, я ни капельки не удивилась. Конечно же, вначале меня напугала вся эта ситуация, но я была уверена, что стражи порядка во всем разберутся. Так и думала до тех пор, пока не увидела Феликса. Действительно, на что я рассчитывала? У нас за булку, украденную из магазина, сажают, а меня подозревают в краже дорогущего украшения. Значит, без его вмешательства здесь не обошлось. Так и вышло. И мало того, что он помог выйти отсюда, так ещё и жить к себе позвал, потому что, по каким-то дурацким законам, я не могла поехать домой. Сначала мне очень хотелось отказаться. Для меня друзья столько не делали, сколько сделал Феликс. Но бабушка убедила меня согласиться. С другой стороны, что я теряю? Проживу как белый человек в шикарных условиях. Тем более бабуля меня в обиду не даст. Вон уже вечером в гости намылилась.

По дороге к дому Феликса я узнала, что он расстался со своей девушкой. Вот так поворот. Я-то думала, что у них все серьезно, и дело катится к свадьбе. Интересно. Искоса разглядывая его точечный профиль, размышляла о том, почему же все-таки он мне помогает. Ну вот не верю я в бескорыстных принцев. Ладно, поживём – увидим. Вряд ли меня ожидает что-то более худшее, чем камера в тюрьме. Я невесело улыбнулась. И тут мы, заехав под шлагбаум, который сразу открылся, пропуская машину Феликса, оказались перед высотным зданием с огромными синими окнами. Снаружи они казались зеркальными. Во дворе был разбит парк с фонтаном. Наверное, вечером, при свете фонарей, все это выглядит потрясающе красиво. Мы заехали на подземную стоянку и припарковались под номером «164».

– Номер парковочного места совпадает с номером квартиры? – проявила я смекалку.

– Бинго! – подмигнул Феликс, вышел из машины и открыл передо мной дверь. – Прошу.

Смущённо улыбаясь, я постаралась грациозно вылезти из салона, но в результате споткнулась о порожек и просто выпала на асфальт под ноги удивленного Феликса.

– Аккуратнее! Ты не ушиблась?

Он поднял меня под мышки, поставил на ноги и отряхнул. В его взгляде читалась самая настоящая забота и беспокойство. Мелочь, а приятно. Стоило ради этого поваляться на асфальте.

– Спасибо, со мной все хорошо. Ты не думай, я не всегда такая неловкая.

– Что ты, как я мог такое подумать! – притворно изумился он и засмеялся.

Я не выдержала и рассмеялась в ответ.

– Ладно, пойдём, поднимемся в квартиру, а то стоим тут, смеёмся, как два дурака, – сквозь смех проговорил он.

– Как дурак и дурочка, – вторила я ему, направляясь за ним к лифту.

– Ну какая ж ты дурочка. Запомни, себя надо ценить. Ты, как минимум, принцесса, – уже без смеха произнес он, нажимая в лифте кнопку четырнадцатого этажа.

Я смущённо потупила взгляд. Вот что значит, актёр. Он так умел переводить темы и делать комплименты, что сердце замирало от восторга. Вообще, с ним я чувствовала себя легко и свободно. Лифт мелодичным звяканьем сообщил о том, что мы приехали на нужный этаж. Феликс достал связку ключей и открыл массивную железную дверь с бордовой кожаной обивкой.

Мы вошли в просторный холл, Феликс щёлкнул кнопкой выключателя, и тут мне стало вообще не до смеха. На роскошном белом диване лежала абсолютно голая девица. На её идеальном теле возвышались горы клубники со взбитыми сливками. Я отметила про себя шикарную фигуру, узнаваемую мордаху и сделала вывод, что это и есть бывшая невеста моего нынешнего спасителя. Также я отметила, что больше даже не посмотрю в сторону клубники, и, тем более, сливок. Возникла немая сцена, достойная Оскара.

– Офигеть, – первой отмерла я.