Галина Долгова – Во имя будущего (страница 57)

— А твой отец?

— Если и жив, то уже очень стар. Мы живем долго, но небесконечно. Когда начинается период угасания, право первого передается старшему и достойному. Так что это я. Но, Тай, сейчас не место обсуждать это. Я все расскажу потом, обещаю, но через час все начнется. И я прошу взять его. Добровольно. Осознанно. От чистого сердца, — и он снова протянул мне перстень.

Брать не хотелось, но и его слова заставляли сомневаться. Если все так, то выхода не было. Я должна была оказаться рядом с сердцем, иначе все будет бесполезно. Портал откроется, и снова начнется хаос. А так у меня будет пусть небольшой, но шанс все исправить.

— Хорошо, давай, — и я протянула руку.

— Ты принимаешь его?

— Да, даа…

Но он меня перебил:

— Ты принимаешь его добровольно?

— Да.

— Ты принимаешь ответственность за него?

— Что?

— Тай!

— Да! Я все принимаю!

— Прекрасно, — Вэен улыбнулся, — дай руку.

— Я сама, — отрезала.

— Тайлисан, это родовое кольцо. Его нельзя просто так надеть, иначе оно останется обычным украшением, а не артефактом.

— Ну хор-р-рошо, — я уже рычала, понимая, что опять попала в какую-то ловушку, только выхода из нее пока не видела. Медленно, даже торжественно Вэенарт надел мне кольцо на палец. — Ай! — неожиданно ладонь пронзила боль, и я с удивлением увидела тонкую полоску разреза, набухающего алыми каплями крови. И несколько капель прямо на глазах впитывались в прозрачную грань камня.

— Извини, я нечаянно, — покаялся Вэенарт, но я уже не верила. Оставался только один вопрос: «Каких последствий мне ждать?»

— Цесаревич?

К нам подошел один из ольдейхаров. На вид человеческих лет пятьдесят, и это означало, что он мог лично присутствовать при исходе. Тоже одетый в белое, но поверх костюма была накинута голубая тога, сплошь расшитая серебряными рунами, да на шее болтался огромный аквамарин на цепочке из платины. И вот этот индивидуум вдруг накрыл наши руки и начал что-то бормотать.

— Не дергайся, — зашипел Вэен, когда я попыталась вырвать ладони, — повредишь настройку.

Естественно, после такого пришлось смириться и успокоиться. Что бы они ни делали, все уже свершилось. У меня мелькнула одна идея, но она была слишком безумна, чтобы быть правдой. Да и зачем ему это? Непонятное действо продолжалось минут десять, и все это время Вэенарт держал меня за руку.

— Цесаревич, — закончив бубнить, старик вытащил из складок длинный тонкий стилет из голубоватой стали и протянул Вэену, и тот его спокойно взял.

— Так, Тай, я уже вижу твои испуганные глаза, поэтому сначала поясню. Камень, — и он кивнул на перстень, — часть сердца мира. Помнишь, я тебе рассказывал, что каждое сердце всегда охранялось правящим родом и находится в центре дворца. И каждое сердце напитано кровью первого правителя, а потом каждого последующего. Так происходит кровная привязка. У нас это знают все, в Розе почему-то скрывают. Теперь о тебе. Открыть портал можешь только ты. Так?

— Допустим.

— Не допустим. По-другому не получится. Так вот, ты открываешь портал. Кольцо соединит точку входа и выхода от тебя к сердцу мира, но! И вот тут важный момент, ты не кровный родственник правящего рода. Как только ты попадешь в зону защиты, тебя в лучшем случае выкинет, а в худшем размажет по стенке. И чтобы этого не допустить, мы обманем сердце. Ты выпьешь моей крови, и несколько капель должно попасть прямо в твои вены. Не бойся! Просто пару капель, и я сразу залечу!

— Бред! Если бы было так просто, то…

— Естественно, это непросто! Но ты хранитель! Понимаешь, так можно только с тобой. Все сердца были созданы демиургом, а в тебе ее наследие. Мы считаем, что ты и так можешь попытаться. Есть шанс, что защита на тебя не сработает. Но с другой стороны, Эстерхольд не вошел в Розу полноправным членом, и твое хранительство может у нас не сработать. Поэтому мы не хотим рисковать и тратить время. Моя кровь, отданная добровольно, просто сработает как ключ. Понимаешь? Поверь мне, Тай, я не враг тебе!

Сомненья, сомненья… как их много. Но толку? Отказаться сейчас и потом тратить силы и ломать защиту? Не факт, что получится. Но кровь… впрочем, ведь это Вэен отдает мне свою, а не я ему. Ведь так?

— Ладно, — скрипнув зубами, я согласилась.

— Спасибо, любимая, — и он взмахнул стилетом.

По запястью заструился тоненький алый поток. Сглотнув комок в горле, склонила голову и слизнула кровь.

— Пей. Этого мало, — велел, наверное, жрец, как определила про себя мужика в хламиде.

Пришлось брать себя в руки и начать пить по-настоящему, высасывая кровь. В конце концов, я ведь частично вампир, это должно быть для меня нормально.

Кровь была… вкусная. Слегка прохладная и отдающая привкусом мяты. Это было странно, но чем больше глотков я делала, тем лучше мне становилось, тем слаще был вкус Вэена, тем жарче становилось телу, а в мыслях начинал пропадать туман сомнений. Все становилось ярче, четче и яснее.

— Хватит. Хватит! — и меня резко и с силой оторвали от Вэенарта. Похоже, я увлеклась.

Облизав губы, стирая с них последние капли, тихо пробормотала: «Прости», но на мои извинения никто не обратил внимания. Кто-то, я даже не видела кто, схватил меня за руки и закатал рукава, оголяя запястья. Еще миг, и жрец двумя быстрыми взмахами распорол мне обе вены на руках. Я как зачарованная следила, как на белой коже появились багряные бусинки. Почему-то мне казалось, что моя кровь темнее, чем у Вэена. Но долго думать не пришлось. Он положил свои окровавленные руки поверх моих, соединив их, а жрец быстро обмотал серебряной проволокой. Она почему-то жглась, но было терпимо. Еще пара минут бормотаний, и проволока заискрилась и почернела, осыпавшись пеплом.

— Вот и все, — Вэенарт выглядел неприлично довольным. — Наша кровь смешалась. Теперь ты можешь прикоснуться к сердцу.

— Пора, — выдохнул жрец, и я почувствовала, что обстановка неуловимо изменилась. Ольдейхары напряглись, я буквально кожей чувствовала их нетерпение.

— Я не знаю, что делать, — прошептала. — Вэен, я никогда такого не делала!

— Успокойся. На самом деле ничего сложного. Восхождение уже началось. В момент пика будет самая тонкая грань. Ты ее увидишь. А когда увидишь, просто разбей, как стекло. Сейчас расслабься, перестрой зрение, попытайся увидеть потоки и начинай строить портал. Расчеты как учили. Только глаза не открывай.

Нас учили не открывать порталы, а строить. Свободно перемещаться в пространстве могли только драконы, все остальные пользовались стационарными порталами. Вот их мы и учились строить, а то, о чем говорил Вэенарт, было из области фантазий. Нереально!

Вот только глаза закрылись сами собой. Настроиться на мир? Ну это-то я могу. Соединиться, слиться до конца, конечно, не получится, потому что для этого мира я не хранитель, но во мне все равно есть частица того, кому он принадлежит.

Где-то на заднем фоне послышалось то ли пение, то ли мантра. Тихая, но многоголосая. Ольдейхары. Призыв.

Пусть медленно, но Алтар начал отзываться. Зрение стало улавливать тонкие магические нити, окружающие и оплетающие все вокруг. Я видела их скопление и легкое сияние у кристаллов и некоторых рун, украшений, да даже у себя. Я так просто светилась маяком.

Сознание стало раздваиваться. То, что было сейчас в реале вокруг меня, стало мутнеть, отходить на задний план, а вот иной мир, магическая изнанка, наоборот, приближаться. И я увидела, увидела его — разрыв мироздания! Темное пятно туннеля, которое летело на меня, подобно смерчу, и затягивало внутрь. И в какой-то миг я оказалась там, по ту сторону. Вокруг была темнота, смешанная с цветным туманом. Но в этой неразберихе я четко ощущала себя стоящей на пороге. Смешно, но это было подобно тому, как выйти из освещенного дома на крыльцо. Вокруг темно, лишь вдалеке светятся огоньки чужих окон. Только вот эти огоньки были нестатичны, они приближались, и уже в какой-то миг я видела через эти самые «окошки» сердца миров. Стоило протянуть руку, и я смогу коснуться любого.

Теперь я уже стояла не на крыльце дома, а в коридоре. Дома слились. Восхождение пришло!

Я замерла в проеме мира Алтар. Но одновременно я видела все остальные миры и даже его — седьмой мир. Вот только «дверь» была затянута пленкой, словно мыльным пузырем.

Еще до конца не осознавая, что делаю, осторожно коснулась пленки рукой. Ледяная! Но мягкая, податливая, будто только и ждет, когда я порву ее. Кончики пальцев скользнули за пленку, но этого показалось мало. Вторая рука сама собой последовала за первой, и я будто раздвинула шторки, оголяя седьмой мир и соединяя его с Розой.

Яркая вспышка заставила на миг зажмуриться, но уже через секунду я широко распахнула глаза, рассматривая то, что никто не видел тысячи лет, — мир Эстерхольд!

Наверное, когда-то он был прекрасен, но сейчас я передернулась от ужаса. Мир умирал, даже не просто умирал, ему оставалось совсем немного. Трудно сказать точную дату, но сто или двести лет — это предел.

Я слышала предсмертный крик мира. Он бил по ушам и сознанию, терзал душу, моля о снисхождении. Но это было только мгновение, а потом, как любое умирающее от жажды существо, мир уловил открытие прохода и хлынувшую живительную магию. И как любой увидевший спасение, он из последних сил рванул вперед. Я буквально увидела распахнутую пасть.