Галина Долгова – Ради настоящего (СИ) (страница 40)

— Я надеюсь, что через десять лет ты поймешь, что на самом деле важно в жизни, научишься ценить и любить не только себя, но и остальных. Осознаешь, что, если тебе повезло родиться сильной, умной, красивой и в хорошей семье, это не дает права переступать через других.

— Тварь!

— Считаешь? Думаешь, лучше было приговорить тебя к казни? — выгнула бровь. — Мне ты времени не дала. А ведь просто могла шепнуть, чтобы была поосторожнее. Теперь Лайзар, — я перевела взгляд на смеска, больше не слушая всхлипов и ругани Зариан, — ты тоже не нападал в открытую, но и не остановил убийство. Поэтому тебя также исключат из Академии на сто лет и двадцать лет запрета на активную магию. Вместо монастыря — десять лет в младшем чине на дальних рубежах, — я смотрела, как он поджал губы и в неверии смотрел на меня. Интересно, он тоже посчитал, что несправедливо наказан или все-таки хоть до него дошло, что я проявила непозволительное мягкосердечие? — Теперь Сантана. — Демоница тут же прищурилась. — В отличие от остальных, ты участвовала в убийстве. И не по твоему желанию я еще жива. Поэтому тебе запечатают активную магию пожизненно. Запрет на использование магии до конца твоих дней. Это первое. И второе — двести лет в Храме тишины. При попытке сбежать — пожизненно. После чего ты отправишься на родину и больше никогда не посетишь ни одного из миров Розы.

Казалось, Сантана сейчас упадет в обморок. В отличие от Храма сестер милости, Храм тишины был практически тюрьмой. В нем абсолютно запрещалось говорить, смеяться и в принципе даже думать. Команды отдавались только старшими сестрами через амулет ментальной магии. Работать и жить под землей. Выходить на поверхность только в ночное время и не чаще одного раза в месяц. А при условии запечатывания магии срок жизни демоницы скатится максимум к пятистам годам, из которых половину она проживет в Храме, а половину старухой.

— Олафер, твое наказание будет самым строгим. Не потому, что ты вчера сделал чего-то больше или меньше остальных, а потому, что с каждым разом ты творишь все более и более ужасные вещи. В первую нашу встречу ты оболгал меня перед учителем, и, когда он доказал твою ложь, ты не извинился, а затаил обиду. Ты стал клеветать, врать и теперь дошел до убийства. Я простила тебя один раз и вместо благодарности получила камень в спину. Второго шанса я тебе не дам. Я приговариваю тебя к пожизненной блокировке магии и активных сил. А также к рудникам на двести лет. Кроме того, все четверо должны принести клятву о непричинении вреда мне и моим близким. В случае нарушения — мгновенная смерть.

— Это все?

— Да.

— Хочет ли кто-нибудь что-нибудь добавить?

— Я считаю, что наказание леди Аларди слишком мягкое, — подметил Вэен. — Но тем не менее это ее право. Наследие, — фыркнул он, — никуда не денешься. Тем не менее, — его взгляд стал острым, — дарованная жизнь в день обретения стоит дорого, — как-то странно прозвучала фраза, но, судя по всему, Повелитель понял, — это право наследницы. Однако сообщаю всем, что клятву они будут приносить при моем личном присутствии и обмануть не получится, а если попробуют, умрут здесь и сейчас, — он посмотрел на сжавшуюся четверку.

— Да будет так, — тихо произнес Повелитель, но его голос эхом разнесся по залу. — Суд состоялся. Приговор вынесен и отмене не подлежит. Клятву все обвиненные принесут сегодня на закате. Все свободны.

Свободны? Я уж точно не чувствовала себя свободной. Наоборот, казалось, что на меня сразу навалилось несколько тонн неподъемного груза. Ненавидящие взгляды тех, кому я сегодня сломала судьбу, прожигали меня, словно пытаясь передать все, что они чувствовали. Да, они сами выбрали такую судьбу. Сами сделали шаг в бездну. Не я первая напала. Но и легче мне не было. Более того, появился страх. Пока неосознанный и нерациональный, но он был.

А еще хуже стало, когда сразу после суда Вэенарт всех нас собрал в особняке. Я сидела, опустив глаза, и не реагировала ни на взгляды, ни на шепот одногруппников, пока куратор показывал им сцены нападения, которые они уже видели, и частичные фрагменты из зала совета. Он сперва никак не комментировал, просто показал, внимательно следя за реакциями. Молчал и после того, как все закончилось.

— Кто-нибудь хочет что-то сказать? Я знаю, что у Олафера с Лайзаром были друзья, и у Сантаны с Зариан тоже. Возможно, вы после случившегося не захотите остаться в Академии или решите перейти на другой факультет? Или… возможно, вы потребуете перевода Аларди?

А вот этого я никак не ожидала. Резко вскинув голову, я во все глаза уставилась на демона. Что он имеет в виду? К чему эти вопросы? Неужели он… Да нет, он не мог со мной так поступить! Я смотрела на него и пыталась заставить себя дышать. Нет, он не мог меня предать!

— Диана? Может, ты?

— Я? — девушка в шоке уставилась на учителя. — Нет, я ничего не хочу!

— Но ты же дружила и с Сантаной, и с Зариан?

— Мм… да нет, просто общались, — промямлила девушка, бросив растерянный взгляд по сторонам.

— А что скажешь ты, Эшмет? — Вэен повернулся к хмурой орчанке.

— А что сразу я? — вскинулась девушка.

— Потому что ты просилась в группу Сантаны, разве нет? — с притворным удивлением вскинул брови демон.

— Ну просилась, — буркнула она, — и что? Кто же знал, что так все получится.

— То есть, если я соединю тебя в квинту с Тайлисан, ты будешь не против? — задал провокационный вопрос куратор.

— Э…

— Ну же?

— Не знаю! — рявкнула орчанка.

— И все же, — допытывался Вэен, — вот если я прямо сейчас сформирую квинту, что ты мне ответишь?

— Нет! — выкрикнула Эшмет. — Я знаю Сантану уже три года, а эту вижу только месяц, и из-за нее уже проблемы!

— То есть ты считаешь, что Сантана ни в чем не виновата? — голос демона стал вкрадчивым.

— Нет, — казалось, девушка словно сдулась. — Я видела своими глазами, что она пыталась убить ее, но… но до ее появления Сантана так себя не вела! И потом, про нее вся младшая Академия шепчется, там тоже из-за нее многие пострадали.

— Пострадали? — хмыкнул демон. — И кто еще так думает? — он обвел взглядом группу, следя, как опускают глаза ученики. Я не понимала, зачем он так, но уже давно выучила, что просто так он ничего не делал, поэтому, сжав зубы, — молчала. — Неужели все?

— Нет, я так не думаю, — вдруг мрачно процедил Киртан. — Я понимаю, зачем вы все это устроили, профессор. Хотите заранее понять, кого можно ставить с Тайлисан в группу, ведь так? Ставьте меня, — он покосился на Эрлина и Асмина, — извините, ребята, но я действительно считаю, что Олафер и Лайзар перешли грань. Они были моими друзьями, — он вдруг повернулся и прямо посмотрел на остальных. Прямо в глаза. — И не год или два, а на протяжении почти двух десятилетий. Я не знаю, что произошло, но они изменились. А может, и всегда были такими, просто мы не замечали. Знаете, почему за Тайлисан ходит дурная слава? Потому что она выглядит жертвой, легкой добычей! Ну как же — сирота, родственников нет, денег нет, памяти и той нет! Даже покровитель отказался. Ну как же тут не подняться за ее счет? Это не она вызывает худшее в наших душах. Это мы такие, что пытаемся утвердиться за счет того, кому нечем ответить. И вот тут получается сюрприз — Тайлисан сильная личность и сильный маг. Слабая человечка умудряется дать отпор! Да как она смеет?! Над нами смеются, что мы не можем справиться с какой-то девкой! Что, Эшмет, не твои слова?

— Ты!..

— Я! Я отвечаю за свои слова! Олаферу не удалось оболгать Тайлисан, и учитель его наказал, но, вместо того чтобы извиниться, он пошел дальше. И это никак не может быть виной Тайлисан. И вы все лицемеры! Как же, боитесь поворачиваться к ней спиной! Только почему-то сами за ее спиной шушукаетесь и строите планы мести. И после этого, даже на суде, она никому не вынесла смертный приговор. Оставила жизнь и право на нормальное существование. Если бы со мной так поступили, я бы не оставил врага за спиной — просто бы казнил. И каждый бы здесь сделал так же. Профессор, я готов войти в квинту Тайлисан, если она сама не против! — резкий разворот и прямой взгляд на меня.

— Спасибо, — меня хватило только на слабый выдох.

— Я тоже согласен! — подскочил Асмин.

— И я, — кивнул Эрлин.

— Не знаю, как насчет квинты, — подал голос Кэрртрэнт, — но я полностью доверяю Тайлисан. И если попаду с ней, то не побоюсь подставить свою спину. Что же касается суда, крылья даю на отсечение, что ни Сантана, ни Олафер не назначили бы такого мягкого наказания.

— Рад, что среди вас есть те, кто думает своей головой, — удовлетворенно кивнул Вэен. — А от себя хочу сказать кое-что, чтобы вы все задумались. Сейчас многие из вас считают, что от Аларди одни проблемы. Что ж, возможно, вы в какой-то мере правы. Она подобна соленой воде — попадает на кожу, и там, где есть раны и гной, начинает щипать, болеть и пузыриться. Неприятно, но каждый из вас знает, что при всем этом соленая вода — хороший дезинфектор. Она обеззараживает, заживляет и стягивает кожу. Иногда, к сожалению, остаются рубцы на всю жизнь, ведь соль запечатывает поры. Но что такое рубец по сравнению с целой жизнью?

Она такая же. Ваш одногруппник сказал абсолютно правильно — у Тайлисан обманчивая внешность. Мягкая, нежная, добрая, человеческая и без всякой защиты. И те, кто живет за счет самоутверждения за чужой счет, слетаются на нее, как пчелы на мед. Это не она затуманивает им разум, это их амбиции и гордыня ведут к краху. Когда, казалось бы, доступная жертва начинает сопротивляться и показывать зубы, а остальные начинают смеяться и подначивать… В каждом из нас есть много хорошего, но еще больше в нас плохого. И так уж устроена природа существ, что чаще всего мы не скрываем своего истинного «я» именно со слабым.