Галина Долгова – Ради настоящего (СИ) (страница 39)

— Что?.. — Шокированное лицо Эви уже было наградой. — Этого не может быть! Она не эльфийка! Простая человечка! Это все подстроено! Дедушка!

— Лаэра Эвиниэль, возьмите себя в руки! — холодно отчеканил Повелитель. — Решение родовой магии невозможно подделать, и оно неоспоримо. Очень плохо, что вы, целитель и носитель великой крови, не смогли почувствовать свою кровь. Да, она похожа на человека, тем не менее мы все знаем, что даже в вашем роду было несколько случаев межрасовых браков, и то, что она выглядит как человек, еще ни о чем не говорит. Одно то, с какой легкостью она овладела нашей магией и языком, уже должно было вас насторожить. В любом случае вы, лаэра, сейчас здесь по другой причине. Вас обвиняют в попытке убийства сиятельной лаэры. Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Жаль, что попытка провалилась! — прошипела девушка, и зал ахнул. Нет, не от большой любви ко мне, а исключительно в целях сохранения лица.

— Эви! — крик Уфаниэля был самым громким. — Повелитель, простите ее, она просто в шоке…

— Лаэр Уфаниэль, ваша внучка совершеннолетняя. И должна отвечать за свои слова сама. Что ж, раз так, то, лаэра Тайлисанэль, выносите свой вердикт. Каково будет назначенное вами наказание?

Хороший вопрос. И что я должна ответить? Казнить ее немедленно? Да, какая-то часть моей души этого дико желает, не скрою, но с другой стороны… Страшно. И дело не только в том, что после такого моего решения я наживу себе кучу врагов, но и в том, что я не хочу становиться такой, как она. Убить соперницу просто потому, что она не нравится… Нет, не могу.

Отчаянный взгляд на Вэена, но тот лишь кивает. Да, я каким-то образом чувствую, что он поддержит любое мое решение, но в то же время хочет, чтобы я была пожестче, если можно так сказать.

— Хорошо, — надо же, мой голос даже не дрогнул. — Лаэра Эвиниэль должна выйти замуж, — брякнула и только по изумленным охам догадалась, что сказала что-то не то, — за квартерона дроу, которого сватал мне лаэр Талалионэль. — А что? На мой взгляд, справедливо вручить ее тому, кого пророчил мне ее дедуля. — В случае развода или смерти супруга ранее чем через триста лет лаэре запрещено вступать в новое замужество и иметь детей. Во-вторых, активные силы лаэры должны быть заблокированы. — Это уже серьезно. По сути, она станет обычным долгоживущим человеком, и все, что ей останется доступным, только чуть усиленная регенерация и замедленное старение. — В-третьих, лаэре запрещено возвращаться в Светлый Лес и общаться напрямую с лаэром Уфаниэлем. Только письма, предварительно прочитанные тремя незаинтересованными лицами, или через кристалл в присутствии с обеих сторон минимум двух существ, не связанных никакими интересами с лаэром, не чаще четырех раз в год на протяжении двухсот лет. В-четвертых, лаэра полностью лишается всех прав на наследование. Но, — подняла руку, услышав перешептывания, — ребенок лаэры, кем бы он ни был — мальчик или девочка, станет вторым наследником рода Талалионэль. При условии, что лаэра не станет настраивать ребенка против меня. Если такое произойдет, то права на наследование теряет весь род Талалионэля, включая его, и переходит к следующей ветви. И в-пятых, лаэра Эвиниэль принесет клятву рода, что ни она, ни кто-то по ее просьбе или из сострадания к ней не причинит мне и моим близким никакого вреда, иначе лаэра и все ее потомки погибнут в тот же день.

Уф! Все… в зале повисла тишина. Довольно мягкое, с одной стороны, наказание, но с другой — надо знать саму Эви. Я всегда считала, что смерть — это довольно легкое наказание. Миг — и тебя нет, ты ничего не чувствуешь. Так какое же это наказание? А вот так, знать, что твой враг жив и счастлив, а ты нет… Это страшнее. Это разъедает душу и делает жизнь полным мучением. Впрочем, если она не зациклится на мне, то еще вполне может быть счастлива.

— Что же касается лаэра Цэриваэля, то его полностью лишить всех прав и званий, изгнать из Светлого Леса на срок двести лет и на столько же запечатать всю активную магию. И так же, как лаэра Эвиниэль, он должен принести клятву непричинения вреда.

— Что ж, — после того как я замолчала, произнес Повелитель, — довольно… мягкое наказание.

— Я не убийца, — твердо произнесла, — в отличие от высокородных лаэров. Мне жаль, эльфы перестали быть самым мудрым и благородным народом. Вы опустились до подлого убийства и сведения счетов с детьми. Вы стали считать людей животными, низшим сословием, а ведь когда-то вы были как родители: учили, воспитывали, вели за собой. Знаете, у людей есть хорошая поговорка: как ты ко мне, так и я к тебе. Когда вы стали относиться к людям хуже, чем к собственному скоту, именно тогда они стали отвечать вам тем же. Ваши избранные… Хранители… вспомните — они считали людей равными. Просто другими, но не хуже себя. Почему же вы, их потомки, стали считать себя лучше избранных и мудрых предков? И я искренне надеюсь, что мой поступок послужит не поводом посчитать это слабостью, а вернет свет в ваши души.

Ответом мне была тишина. Эльфы, благородные и великие, смотрели на меня кто с яростью, а кто с затаенной болью. Нет, я не думаю, что они тут же раскаются и станут вести себя по-другому. Слишком много лет прошло, слишком закостенели они в своем невежественном благородстве. Но может быть, хоть один из присутствующих когда-нибудь вспомнит мои слова и просто улыбнется человеку. Этого будет уже достаточно. Ведь с одной улыбки, с одного доброго слова начинаются великие дела.

— Правильные слова, лаэра, — тихо произнес Повелитель, — да будет Пресветлая к вам милостива, и вы не растеряете света свой души. Надеюсь, вы будете так же рассуждать, когда настанет очередь судить остальных.

— Повелитель, — вдруг подал голос Вэен, — если вы позволите, то я бы просил допустить до суда хотя бы несколько адептов из группы. Вы же понимаете, леди Аларди еще учится с ними.

— Хорошо. Но не всех.

— Конечно, Повелитель, — демон склонил голову в поклоне, и один из сопровождающих его магов тут же подорвался с места, исчезая за дверью. Видимо, они заранее предусмотрели такой вариант.

Ждать пришлось недолго. Уже через пятнадцать минут двери отворились, пропуская моих одногруппников. Пришли смески, все трое, демон, дроу и девушки. Все были напряжены и озирались по сторонам, ожидая подвоха. Эльфийская стража проводила их прямо на «арену», где уже выставили в ряд десять стульев, и встала по краям, то ли охраняя их, то ли от них.

— Приветствую адептов Академии в стенах совета, — произнес Повелитель, — ваш куратор просил допустить вас на суд. Что ж, не вижу причин отказать ему. Как вы знаете, на вашу одногруппницу было совершенно покушение. Леди Аларди уже вынесла наказание лаэре Талалионэль и лаэру Цэриваэлю. Теперь очередь за остальными. Ввести осужденных.

Сантана, Зариан, Олафер и Лайзар… Сейчас они выглядели как жертвы войны — бледные, замученные, с синяками под глазами, в рваной одежде и с несчастными лицами. Можно подумать, что это они жертвы, а не я. Зариан плакала, а вот остальные держали себя в руках и буравили окружающих мрачными взглядами.

— Осужденные в преступлении против жизни, — вперед выступил эльф в мантии, — вы знаете, в чем вас обвиняют? — Ответом ему было упорное молчание. — Вы обвиняетесь в покушении на убийство леди Аларди, — не дождавшись ответа, продолжил эльф. — Ваша вина доказана и обжалованию не подлежит. Есть ли вам что сказать в свое оправдание?

— Да! — выкрикнула Сантана, делая шаг вперед, но меч стража ее быстро остановил. — Нас заставили! К нам пришла леди Талалионэль и сказала, что если мы не будем ее слушаться, то она избавится от нас! Мы не хотели! Мы просто испугались…

— Лаэра Талалионэль уже наказана, — оборвал эльф демоницу. — Вы могли сообщить куратору или любому другому эльфу, а также просто отказаться от выполнения. Есть ли еще что сказать? — никто ничего не говорил, только прожигали меня взглядами. Я знала, что они хотели, но не собирались говорить. То же самое, что озвучила Эви, что им жаль, что не получилось. Но, в отличие от эльфийки, эта четверка была более сдержанна.

— Мы не хотели, — всхлипнула Зариан. — Думали, что это шутка…

— Лаэра Тайлисанэль, — эльф не стал дослушивать причитания демоницы, — вы, как пострадавшая сторона, вправе выбрать наказание. Ваш вердикт?

— Кхм… — судить «своих» оказалось тяжелее, чем Эви. На нее я была зла и в какой-то мере уже давно представляла, что бы хотела с ней сделать. А вот остальные, за исключением Олафера, до сих пор не сильно меня волновали. Да, немного покусывали, но не настолько, чтобы приговорить их к наказанию. А потому сейчас мне было очень тяжело. — Зариан, я начну с тебя. Хоть ты и была в курсе предстоящего и вела себя… — я замялась, не зная, как правильно сказать. «Плохо» — звучит по-детски. «Как стерва» — ну не для эльфийских ушей такое, — недостойно, — наконец выдала я, — тем не менее в самом нападении ты не участвовала. Поэтому тебе будет самое мягкое наказание. Я требую твоего исключения из Академии и запрете на повторное поступление на сто лет. Запечатывание активных сил на срок двадцать лет, десять из которых ты проведешь в Храме сестер милости.

— Что?!

Ужас демоницы был понятен. Храм сестер милости был местом, где отказывались от всех удовольствий и благ и занимались только одним — помогали больным, беднякам и сиротам. Несли ночные дежурства у постелей, убирали самые грязные места, готовили… в общем, тяжелый и неприятный труд. При полном аскетизме — никакой мясной пищи, сладкого, алкоголя, сон только четыре часа в сутки, молитва и работа. Все.