Галина Чередий – Ведьма. Открытия (страница 16)

– Ну, уверена, не настолько непереносимым, как мучительная смерть в лапах долбанутых чудей.

– Или та же смертельная опасность от солнечного света, – невозмутимо продолжил маг, отреагировав на мое замечание только мимолетной гадкой “боже, какая же ерунда” ухмылкой. – Требуются десятилетия жизни обращенного вампира до того момента, когда солнечный свет становится хотя бы сколько-нибудь терпимым.

Надо же, а я была уверена, что Солнце убивает их, невзирая на возраст. В книгах так, по крайней мере.

– Но есть некий легендарный артефакт, способный избавить вампиров от этих раздражающих границ. Так называемая Чаша Первого. Вряд ли вы захотите тратить свое время на выслушивание истории о данном раритете, так что я продолжу о главном. Данный предмет способен делать потрясающие вещи с вампирской сутью. Вплоть до того, что поворачивает обращение вспять, возвращая обратно к человеческой сущности, сохраняя, однако, приобретенное бессмертие. И, конечно же, дарит свободу передвижений куда и когда угодно. Свободу в принципе.

– И от кого же вы в принципе так зависимы, Карелин, что ради освобождения убивали?

О моем попадании в точку мне сообщили кратко, буквально на долю мгновенья сверкнувшие искры темного гнева в бледно-зеленых глазах Карелина, на его лице же не отразилось ничего.

– Это абсолютно не важно сейчас, Людмила. – Он поднялся и, выудив бумажник из кармана, положил на стол передо мной визитку. – Пока вам достаточно знать, что Чаша надежно спрятана от любых магический взоров и поисковых заклятий в текучей воде. Той самой воде, преодолевать которую невозможно для вампиров. Так написано во всех источниках, в коих я нашел упоминание о ней. Точное место знали как раз те чуди, которых убили при вашем вмешательстве. Но ведь с теми вашими силами по управлению водой, о которых я услышал, никакие чуди с их знанием нам и не нужны, ведь так?

– Мои способности ВАШИМ нуждам служить не будут. Это окончательный ответ. Всего хорошего не желаю и за это не извиняюсь. – Я сделала кистью предлагающий выметаться к черту жесть, не потрудившись при этом встать с кресла.

– Не думаю, что окончательный, Людмила. Я долго к этому шел и терпением обладаю достаточным, чтобы подождать еще. А вам советую держать в голове те способности артефакта, которые я перечислил. Провожать не нужно, дорогу я помню.

Да и не собиралась!

– Ох и поганый он, хозяйка! – Алька проявился в углу, как только входная дверь негромко хлопнула. – Ой, как бы не хлебнуть нам от него горюшка да полной пригоршней!

– Алька, не каркай раньше времени, – вскочив, я понеслась обратно в столовую, где остался мой телефон.

Набрала Волхова и, пока слушала первые пару гудков, уже успела себе придумать, что, вполне возможно, отвлекаю его от его любимых взрослых развлечений. Сколько у него небось таких, как была та же Гарпия, без претензий на эксклюзивность в отношениях и готовых к встречам в охотку. Стоп! Я не буду думать об этом.

– Люда, – прозвучало не вопросом, но явно сонно и от того будоражаще хрипло.

Нечто во мне, очевидно, та самая некормленная после расхода энергии сущность тут же встрепенулась, одаривая меня чувством своего голода по полной. И нет, сейчас это уже не было на уровне каких-то смутно-непонятных для самой ощущений, все отчетливо. Я вдруг прекрасно смогла различить собственные чувства и желания и то же… ну ладно, почти то же самое от моей силы. Просто как-то странно отождествлять мои физические и, ну, будем говорить, человеческие эмоции, ощущения и… У силы вообще есть эмоции? Или только первобытные чистые потребности?

И, вслушавшись в себя, я поняла, что неверно истолковала первый импульс от силы, связанный с Егором. То, что я испытывала сейчас, это было… даже не знаю… нет, не голод в чистом виде. Скорее уж, увидеть некое самое любимое блюдо, что заставляет тебя облизываться и мечтать о нем, даже когда не голоден. Наверное, у каждого есть что-то, некая вкусняха, перед которой невозможно устоять. Вот то же самое, только помноженное на сотню где-то по интенсивности.

– Люда? – вот теперь Волхов спрашивал, видимо, недоумевая от моего молчания и сопения в трубку. – Что случилось?

– Что-то обязательно должно случиться? Вариант, что я напилась и звоню бывшему, тобой не рассматривается? – нервно пошутила я.

– К сожалению, нет. Что-то мне подсказывает, такого я не дождусь.

“А ты действительно ждешь?” – едва не вырвалось, но я благоразумно запинала его подальше. Не нужно этого. Как-то это… болезненно.

– Скажи, твой запрет на обсуждение обстоятельств известного тебе дела распространяется и на наши разговоры? – решила сразу уточнить на всякий. Мало ли.

– Люда, что случилось? – произнес Егор уже с явным нажимом.

– Мне тут кое-кто нанес поздний визит. Некто Георгий Карелин, маг и, по его заявлению, как раз тот самый, что обеспечивал магическое прикрытие чудей в тон…

– Я сейчас приеду, – перебил меня майор.

– Но… – попыталась возразить я, однако связь уже прервалась.

– Вот же черт, – пробормотала, ощущая, как моя сила заворочалась еще активнее, как голодная змея в предвкушении скорой поживы. – Похоже, не избежать нам, Егор, этих долбаных анекдотичных секс-пересечений бывших после расставания. И почему же мне чудится, что ты ждал такой возможности, Волхов?

Ага, Люсь, ты бы тогда уже для полной честности призналась себе, что и сама ждала. Ведь ждала. Разумом четко осознавала, что это не нужно, но ждала.

Ну что за проклятая путаница началась у меня в личной жизни, а?

Глава 12

Я прошествовала в ванную, критически осмотрела себя в своем домашнем прикиде, пошевелила пальцами в теплых носках. Промелькнула мысль переодеться во что-то поприличнее, но я махнула рукой. Как будто если сделаю это, Егор сходу не догадается, для кого старалась. Он хоть как считает наличие у меня влечения, так что на кой его еще и акцентировать одеждой?

“Смотри, майор, вся горю, возьми меня прямо у входной двери, как в первый раз”.

Я вздохнула, переживая волну мурашек от слишком яркого воспоминания о том самом первом разе. Передернула плечами от озноба, которым пробрало от четкой картинки нашего последнего общения, и пошла в комнату с камином. Алька таскался следом тенью и на удивление молчаливой. Я даже покосилась на него с подозрением.

– К нам сейчас полицейский приедет, мне бы хотелось побыть с ним наедине.

– Знамо дело, – послушно кивнул слуга. – Вина да закусок легких подать? В спальне жаровню зажечь?

Вот, кстати, в спальне мне ночевать тут еще ни разу и не пришлось. И вообще – такой деловой подход Альки в будущему посещению меня мужчиной слегка смутил. Хотя Рогнеда явно не монашкой жила, так что подобного он навидался небось. Но я-то нет. И разумной своей частью сознания весьма надеюсь, что в спальню нас с Егором не занесет. А вот моя сила откровенно желает противоположного.

– Ничего пока не надо. Ты шел бы спать к себе, я позову, если что.

– К себе? – удивленно глянул на меня круглыми глазищами слуга.

– Ну да, у тебя же есть своя комната или… ну, не знаю… хоть чулан под лестницей. – это уже из другой оперы, но что еще скажешь.

– Не имеется, – пожал он узенькими плечами. – Я слуга твой и при тебе должон быть неотлучно.

– А спишь ты где?

– Так всегда рядом с хозяйкой, как заведено.

– То есть у тебя и постели своей нет?

– Нет, – Алька смотрел на меня уже не просто удивленно, но и с опаской, будто боялся наказания. Нет, ну такое ни в какие ворота!

– Нет, так не пойдет, – решительно рубанула я по воздуху, и малыш съежился. – Давай-ка ты нормально где-то обоснуешься. Чтобы и спальное место свое, и все такое.

– Так негде же, – изумленно захлопал он мигом заблестевшими глазищами. – Прогоняешь? Милости лишаешь?

– Да как это негде? Это же чертова здоровенная башня в три уровня плюс подвал, как я понимаю, и не во всех местных помещениях я даже была, а ему угла тут своего личного не нашлось?

– Тьфу на тебя! Никуда я тебя не гоню и ничего не лишаю, но, знаешь ли, мне необходимо личное пространство.

– Чего?

– Побыть одной. Без никого. – Широко развела я руки, желая показать, сколько мне этого самого пространства надо. До фига.

– А как же жандарм энтот?

– Алька, это не твое дело! И вообще ничье! Все, ступай… эм-м-м… в большой гардероб, потесни там все барахло старое и обосновывайся нормально. Завтра я с твоим жильем тщательней разберусь.

– А ежели я тебе по срочной надоб…

– Я сумею тебя найти, поверь.

Как ни странно, радости на мордахе псевдоДелона я не узрела. Опустив голову и плечи, он поплелся, явно нарочито шаркая по-стариковски, неразборчиво бухтя и тяжко вздыхая. Ничего. Переживет.

– Хозяйка… – опять материализовался ниоткуда Никифор.

– Ко мне пришлец, знаю, спасибо, – оборвала его и рванула по коридору.

Одернула себя и пошла спокойно, но на лестнице сорвалась-таки и до двери практически добежала. Открыла, и к месту будто приморозило. Сама стою столбом безмолвным, а внутри все ходуном-ходит, как будто торчу на палубе корабля при сильной качке, даже желудок нервно сжало, как в кулаке. Бардак, как есть бардак полнейший в душе и мыслях. Волхов, такой высокий, широкоплечий, какой-то слишком бледный в падающем на него из холла свете, щурился на меня из темноты своими прозрачно-голубыми глазами, под которыми залегли тени.