Галина Чередий – Ведьма. Истоки (страница 6)
Получив обратно верхнюю одежду и телефон, я его сразу включила, пронаблюдала, как несколько раз дернулось изображение на экране, и проверила сообщения о пропущенных. Один от мамы, Егор не объявился и перезвонить не пытался.
– О чем пытали? – спросил сразу Данила, усадив меня в машину.
– Обо всем понемногу.
– Конкретизируй.
– О моих беспорядочных связях с тобой и Волховым, – ведьмак насмешливо фыркнул, буркнув под нос “василек – демон разврата”, – о моих мотивациях помочь в сокращении и без того малой популяции чудей, о Чаше и ее нынешнем местонахождении.
– Что рассказала?
– Правду в основном. Ты же сам сказал, что откровенно врать не стоит. Да и что мне скрывать особо?
– И про сестру рассказала? – насторожился Лукин.
– Нет. Подпол прямых вопросов о ней не задавал, а я не думаю, что стоит тут проявлять инициативу. Только сказала, что конфликт исчерпан, вот и все.
– Верно, василек, хотя хрен они тебе поверят, конечно. Но чем дольше Ленка не попадет в поле их зрения, тем лучше. А то возьмут и ее в оборот, как тебя майор хитрожопый. И это в лучшем случае.
– Вот, кстати, походу они Волхова потеряли. Точнее, он сам потерялся.
– Если бы я заполучил Чашу, то тоже потерялся бы, – тихо буркнул ведьмак, выруливая с парковки, а я развернулась к нему.
Что, блин?!
– Алле! Ты о чем? – потребовала ответа. – Я же сказала, что Чаша на дне, и никому больше не достанется.
– Угу, василек, сказала, – ответил Лукин “ври больше” тоном и нарочито безразлично пожал плечами.
– А ты, стало быть, не поверил?
– Тебе не все ли равно, поверил или нет?
– Нет, не все равно. Мы же… – друзья? Ну, как бы не совсем.
Должны доверять друг другу? В нашем случае, скорее уж вынуждены, тоже не айс. Тогда уж – играем за одну команду. Пока. Опять же какая‑то ненадежная почва для настоящего доверия.
– Мы же – ага‑ага, – фыркнул Данила.
– Я сказала тебе правду о Чаше! – возмутилась я.
– А чего же тогда такая кислая ходишь эти две недели? И лицо такое “не подходи ближе – убью”. – Он резко крутанул рулем, перестраиваясь.
– У меня сестра не пойми где и что с ней, какой мне, по‑твоему, ходить?
– То есть это не потому, что ты сдуру отдала Чашу Волхову, а он с ней потерялся, кинув тебя, ту самую, у кого к нему чувства какие‑то?
Чего? Это что еще за фантазии? И после этого мы, женщины, странные и надумываем себе черте что?
– Вовсе нет! И нормальное у меня лицо, это ты сам ходишь весь такой “ты меня недостойна, жалкая недоучка и заурядная страшилка провинциальная”!
– Й‑а‑а‑а? – теперь уж возмутился он, причем явно уже без театральщины. – Ты совсем что ли?
– Не совсем. Еще и репрессии всякие придумал типа скалолазания и верховой езды. Мало же мне и так достается каждый день.
– Какие репрессии, балда? На чем ты собираешься добираться по лесам и болотам весной за своей силой? На своих двоих пару сотен кэмэ? Думаешь, тебе туда асфальт положили или хоть гравийку отсыпали? Тропинки туристические натоптали? Я вот, в отличии от некоторых, томно вздыхающих по утраченной любви унылых барышен, изучил всю доступную инфу о местности, по которой нами придется топать, и, исходя из этого же, решил, что нам стоит подготовиться к ползанию по скалам и горам и научиться не только ездить верхом, но и седлать, навьючивать и все такое прочее. Потому как тащить на своем горбу все необходимое в дальнем походе тоже желания не имею.
– И что, даже на каких‑нибудь болотоходах или квадроциклах туда никак? – скривилась я.
Может, я и родом из почти сельской местности с лесами вокруг поселка, но особой тягой к походной романтике никогда не страдала. Не мое это.
– А бензин для них мы станем вечерами из берез и елок нацеживать? Или его нам вертолетом доставлять станут? Или же нагрузимся одними канистрами, а жрать кору станем и спать в одном спальнике под открытым небом? Так, стоп, последнее опускаем, я не против.
– Ладно‑ладно, я поняла, что ты молодец, все продумал, а я опять бестолочь и неумеха, – выставила я перед собой ладони, признавая поражение. – Спасибо тебе, что ты такой, дорогой мой Лукин.
– Бесценный, василек, и никак иначе.
– Бесценный, – согласилась я, а он свернул с дороги на парковку и теперь развернулся ко мне сам.
– Ну! – поднял он брови, явно выжидая чего‑то.
– Что “ну”?
– А броситься на шею? А облобызать страстно в благодарности и восхищении?
– Данила, блин! – закатила я глаза и опять попалась.
Ведьмак молниеносно выкинул руку, обхватывая мой затылок и толкнул к себе навстречу.
– То есть целоваться со мной ты категорически не хочешь? – прошептал он у моих мигом вспыхнувших от предвкушения губ.
– Хочу, – созналась я просто. – Но ты своими шуточками мне весь настрой сбиваешь.
– Выходит, я сам виноват, а не долбаный майор, усвиставший хрен знает куда?
Да что же сегодня Волхов такой внезапно у всех популярный, и все как‑то в связи со мной почему‑то!
– А ты готов быть виноватым?
– При таком раскладе – да, однозначно, – ответил Данила чуть просевшим голосом и наконец поцеловал.
Я ни на мгновение не стала тормозить себя и запрещать наслаждаться уверенными касаниями его губ и языка. Все же целовать ведьмак умел умопомрачительно, унося меня почти мгновенно в какое‑то иное пространство чистой свободной моей чувственности, которой отвечала такая же его обнаженная и завораживающая жажда. И, столкнувшись, они сливались в нечто головокружительно совершенное. Для меня, по крайней мере, было так. Короче, плевать на слова и объяснения, просто целовался Черный Лис так, что я готова была этим заниматься сутками без перерывов на еду и сон. Преувеличение, само собой, но я все же застонала недовольно, когда он оборвал это восхитительное волшебство, оставив меня ни капли не наевшейся им. Зато внутри внезапно стало пусто и легко, будто Лукин умудрился выпить хотя бы на время давящую на меня последнее время тяжесть.
– Так, василек, я как погляжу, у нас все через одно место выходит, – сипло сказал Данила и заерзал на сиденье, поправляя себя в районе ширинки. – Старшее поколение у нас я, опять же все как есть с амурными делами и раскладом силы обстоит у подлунных я тебе растолковал, а выхлопа – ноль. Старомодная у нас выходишь все равно ты и ждешь романтичных телодвижений с моей стороны. А раз так, я постановляю: сейчас мы идем есть, потом потусим чуток в интересной компании, а потом едем ко мне предаваться всяким непотребствам. И никакого, блин, петтинга в машине.
– План супер романтичный, – рассмеялась я.
– А че не так? Веник для антуражу пропустил?
– Нет, вот веников как раз не надо. Можешь мне разве что венерину мухоловку придарить в горшке, я хочу попробовать зелье от лютой лихорадки насланной сварить.
– Моя же ты девочка! Горжусь!
Ресторан, в который он меня привез, назывался “Нерей”, и подавали там исключительно рыбу всевозможную и морепродукты.
– Рады видеть вас, господин Лукин, – просияла широчайшей улыбкой девушка, управляющая залом.
Ну само собой, любая женская особь вокруг или рада его видеть, или желает убить.
– Не сопи так, – прошептал мне на ухо ведьмак, мягко подталкивая в поясницу к нашему столику. – У меня с ней ничего не было.
– Как так‑то? Упущение с твоей стороны, – ехидно фыркнула я.
– М‑да, случаются в жизни успешного мужчины моменты, когда репутация начинает работать против него, – пробухтел Лукин, впрочем, явно нисколько не расстроенный.
Минут через десять нам принесли не меню, а сразу готовое блюдо. Блины с икрой. Выходит, заказ Данила сделал заранее, пока дожидался меня из отдела. И слова мои еще дома мимо ушей не пропустил. Приятно ведь. Хотя это у него уже, видать, на уровне условных рефлексов истинного дамского угодника.
Люська! А ну не портить себе вечер констатацией реальности! Побуду чуток в гостях у сказки.
Креветки тоже были. Громадные, запеченные на гриле и с безумно вкусным соусом. И вино. Белое, вроде совсем легкое, как компот, но внезапно в голову било ощутимо, добавляя мне еще больше той легкости, что уже подарил поцелуй‑обещание, и разжигая предвкушение.
– Спасибо за воплощение в жизнь мечты! – чмокнула я Данилу в щеку, когда мы покидали ресторан.
– Ерунда, а не мечты у тебя, василек. Начинай по‑новой мечтать о чем‑то масштабном, монументальном даже.
– О памятнике в полный рост из золота?
– Обо мне, бестолочь!