Галина Чередий – Одинокая лисица для мажора (страница 29)

Но неожиданно мы снова свернули, причем сразу на грунтовку, и Антон нахмурился. Но в этот раз ехали совсем чуть, и едва остановились, он выскользнул наружу, зыркнув на меня “сиди на месте” строгим взглядом. Да конечно! Прямо слушаю и повинуюсь!

Ногами вперед выпрыгнула из люка на землю и, протиснувшись, согнувшись в три погибели, под вагончиком, пошла вслед за Антоном.

Муромец как раз возился с прицепом, светя себе на руки и фронт работ налобным фонарем. Движок он опять не глушил и услышать нас никак не мог, но стоило Каверину подойти на пару шагов, как резко повернул в нашу сторону голову, полоснув по глазам ярким лучом фонаря, мигом ослепляя.

— А, добро, что вылезли, — пробасил он. — Я собирался звать вас уже. Сейчас прицеп тут в поле оставим и домой поедем. На дороге я как раз наших местных охотников встретил, они сказали, в поселке тихо-мирно все, никаких подозрительных передвижений и незнакомых личностей не наблюдается.

— А позвонить можно будет? — спросил Антон, не забыв зыркнуть на меня с упреком.

— Так уже можно. Тут ловить должно. Сейчас в машину сядем, и дам тебе телефон.

Поле оказалось подсолнуховым, хотя понять это удалось при близком рассмотрении ближайшей высоченной бодылины. Хм… надо же, оказывается, на ночь они закрываются.

— Лись, ты где там? — окликнул меня Антон. — Поехали!

Он распахнул мне заднюю дверцу высоченного внедорожного чудища и подсадил, потому как порожек был чуть ниже уровня моей груди, не забыв, само собой, облапать задницу и даже куснуть украдкой. У моего мажора явно было настроение хоть куда, а вот у меня что-то наоборот. Легкость, что расплескалась внутри еще каких-то час-два назад, улетучилась, зато свинцовыми полосами на душу ложилось гадкое предчувствие, все прибавляя в весе.

Каверин стал набирать чей-то номер, как только мы тронулись в путь. И ответили ему практически сразу, стоило только ему прижать трубку к уху.

— Пап, это я. Ты слышишь? — Похоже, его не слишком хорошо слышали на том конце. — Это я, Антон! Пап, нормально со мной все. Мы выбрались.

Он помолчал, слушая, очевидно, собеседника. Мне ничего не было слышно из-за рычания движка, а смотреть ему в лицо и угадывать я не стала и отвернулась, принявшись пялиться в темноту за окном. Но по тому, как напряглась его рука, которой он обнимал меня за плечи, поняла, что безоблачная погода его настроения меняется.

— Нормально все, пап… Нет, не надо… Мы целы и в порядке… Надеюсь, ты денег этим мразям еще не отстегнул? Это хорошо… Нет, никого не надо присылать. Мы доберемся сами.

Последовала пауза, пока он слушал, и его пальцы непроизвольно, судя по всему, сжали мое плечо.

— Нет, я сказал, что МЫ сами доберемся, отец, — его тон поменялся, став холоднее градусов на сто. — Не надо МЕНЯ забирать никуда… Нет, я не знаю где мы… Да, я понимаю. Скажи ей — все хорошо со мной. Но дальше я сам, пап. — Я не увидела, но ощутила на себе взгляд Антона, и он шумно выдохнул, как если в холодную воду нырять собрался. — Папа, я сказал: дальше я сам. И это касается всего. Всего. — На последнее он как-то особенно надавил, донося что-то, видимо, важное до своего родителя. Важное и, походу, не слишком призванное того обрадовать. — Нет, не потом, сейчас. Давай сразу с этим закроем тему… Да, понимаю… Конечно осознаю… Нет, я в себе и не одумаюсь… Само собой, поговорим, но позже, и ничего от этого не изменится. — Вот теперь и я стала чуток улавливать нечто, что весьма напоминало мощный матерный рев. — Орать и психовать бесполезно, пап… Да как скажешь…Твое право, забирай. Плевать мне. Все, я жив, здоров, спасен и вас с мамой люблю, но увидимся как-нибудь потом, когда вы будете готовы меня слушать.

Нажав на отбой, он еще секунд десять пялился в экран, потом усмехнулся совсем не весело и протянул телефон Илье.

— Был бы признателен, если бы вы согласились его вырубить на время. Просто чтобы не доставали.

И тут же телефон выдал пронзительную трель звонка.

— Уверен? — глянул через плечо Илья, не отбивая сразу вызов. — Это же родители. С ними так нельзя, да еще и после подобного, — качнул головой майор.

— Нельзя конечно, — кивнул ему Антон и коротко, но как-то очень нервно прижался губами к моему виску, прежде чем продолжить: — Но это мои родители, и я точно знаю, что сейчас так нужно.

— Ну гляди сам, — пожал широченными плечами отставник и телефон наконец вырубил.

Глава 23. 1

Конечно же я знал, что так будет лучше. Потому как отцу не составит особого труда поднять даже в такое время суток нужных людей, что быстренько снабдят его инфой, с чьего номера я звонил. И где в данный момент находится аппарат, с которого был произведен звонок. А значит, он и его охрана и серьезные мрачные парни откровенно уголовной наружности, те что у него для особых поручений, прибудут настолько быстро, насколько до этого самого места можно доехать, нарушая все правила и ограничения скорости. А мне этого сейчас ни хрена не надо. Судя по голосу, родитель мой сильно нетрезв и буквально в бешенстве, и с него станется и приказать меня силком в тачку запихнуть и что-нибудь нехорошее с Лиской сделать. Насколько далеко он способен заходить в желании продавить необходимое, по его мнению, в жизнь — я прекрасно знаю. Ограничением для него тут бывает только статус и авторитет того, на кого он давит. Со мной он церемониться не будет, если мигом взбеленился даже после известия о моем самостоятельном спасении. А ведь в первый момент мне показалось… Не, показалось. А уж с простой девчонкой, никем в его глазах, он миндальничать точно уж не станет. Вот кстати…

— Илья, у меня вопрос. Мы куда сейчас едем?

— Ко мне. Домой. Надо машину сменить и чуток отдохнуть. На этой же дуре-то мы в город не попрем.

Это да, эта шайтан-машина переделана именно для езды там, где дорог в принципе нет, а не по асфальту. Еще и в глаза бросается очень, да и сто пудов все эти усовершенствования ни черта не зарегистрированы, так что доехать на ней можно только до первых же гайцев.

— Тогда еще вопрос: по номеру телефона тот адрес, на который мы прибудем, пробить можно? — Лиска, выглядевшая какой-то очень уж отстраненной, вскинулась и уставилась на меня, но я смотрел только в бритый затылок майора. Я объясню тебе все. Потом. Сейчас ну его нах. И так вон насупилась вся, нахохлилась, и хрен поймешь — устала просто настолько или же сидишь и надумываешь чего не надо. По моему опыту и учитывая прошлое, второе более вероятно. Причем, с еще большей вероятностью, думы эти о том, что и как будет, когда свалишь от меня. Или я от тебя. Чему не бывать.

— А что, будут пробивать? — кратко обернулся Илья.

— Будут, — ответил с уверенностью.

Лисица моя окончательно в лице поменялась, черты заострились, а глаза хищно прищурились. И тут же отвернулась, явно стремясь спрятать свою реакцию.

— Ясно. Нет, парень, по официальным каналам они выйдут только на квартиру в городе. Этот дом найти еще постараться надо. Он по докам не на меня оформлен.

— Это хорошо, — внутри чуть попустило, и я откинулся на жестковатую спинку сиденья и подтянул отстранившуюся девушку обратно, обнимая еще крепче.

Но она ни капли не расслабилась. Не вырывалась, не отталкивала, не отворачивалась, позволяя мне ласково водить губами от ее виска к скуле и обратно, оставаясь, однако, все такой же напряженной, даже затаившейся, что ли.

— Лись, нормально все будет, — прошептал я ей на ухо.

— Знаешь, Каверин, это прям подстава какая-то, — не поворачивая головы и глядя строго перед собой, так же шепотом ответила она. — Ты хоть соображаешь, что мне светиться никак нельзя?

— Ты и не засветишься. Обещаю.

— Да неужели? — она наконец коротко глянула на меня. Зло так, будто сдерживала желание врезать. — Прямо сейчас, может, и нет, но а дальше-то что?

— А дальше я разберусь. Все будет хорошо, верь мне.

— Ну да. Для тебя-то, мажор, как ни пойди — все хорошо будет.

— Для нас, мелкая.

— Угу. слушай, Антон, короче так: приключение вышло супер, ты сам по себе супер, по гроб жизни тебя не забуду, но я…

— Замолчишь прямо сейчас! — сказал я достаточно громко, чтобы майор оглянулся через плечо.

— Со мной эта хрень не работает, мажор, — медленно повернув голову, Лисица уставилась прямо мне в глаза. И да, сейчас это была не моя мелкая, не обжигающая все нутро моя девочка и не Лиска. А именно Лисица, которую только полный идиот сочтет милой пушистой зверюшкой. Эта зверюшка лупила ботинками в голову бандита и не мечтала — слово давала — убить. — Выбираемся отсюда — и каждый в свою сторону, понял?

— Нет, — я не отводил взгляда, не давил в ответ, но и не уступал. Бля, когда же до тебя дойдет, что нас друг к другу уже намертво прихреначило, и мы одно. И раз так, то какие могут быть вызовы или противостояния, бестолочь?

Зацелованные мною губы дернулись, когда Лисица кратко оскалилась и опять отвернулась, бросив напоследок:

— Посмотрим.

— Да сколько угодно, Лись.

Это типа каждый остался при своем мнении? Сойдет для начала.

— Ну вот и добрались, — сообщил нам Илья, сворачивая к одному из дворов, и в свете фар оказались ворота из зеленого железного профиля. — Пять минут посидите, я собак закрою.

Из-за забора действительно басовито грохотал прямо-таки лай, сообщая, что там находятся зверюги под стать своему громиле хозяину. Но как только Илья вошел в калитку, лай стал радостным повизгиванием, а вскоре и вовсе воцарилась тишина. Ворота распахнулись, и майор приглашающе махнул рукой. Я выпрыгнул на землю, вытащил Лиску, не обратив внимания на ее слабую попытку отмахнуться. Обхватил ее за бедра и дал стечь по себе, притираясь ближе некуда, и коротко прижал ее собственным весом к огромному колесу, ткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Говорить ничего не стал. Только попытался напомнить живым контактом, ради чего все это. Ну, Лись, разве ты этого не чувствуешь? Вот же оно, такое простое, понятное, наше. Кончай бояться.