Галина Чередий – Одинокая лисица для мажора (страница 15)
— Прости меня, — осторожно погладила я на ощупь его щеку.
— М?
— Ну за это… непристойное предложение, блин. — Чего-то аж покорежило всю, от понимания, как же все отстойно. Господи, да о чем думаю-то? Тут жизни осталось хрен да маленько, а я рефлексирую о том, что предложила себя парню, а оно ему… Самое смешное, что это во второй раз! Пока бродяжничала, кто только ни докапывался: и соблазнить, и подпоить, и силой взять пытались, и проносило. А тут уже второму мужику предлагаю себя — и обоим оно и даром не надо. Вот же ирония!
— Отозвать его задумала? Не выйдет, — как-то очень четко отрезал Антон.
— Что? — не поняла я, принимаясь щуриться в темноте, и тут он скользнул ладонью по моему плечу, до шеи и обхватил затылок, подтягивая мое лицо к своему.
— Что слышала, — выдохнул мне в губы и поцеловал коротко, больно из-за разбитых губ, солоно и веско. Как будто ставил некую точку. — Первым я у тебя буду, а ты будешь со мной, но не здесь и не сейчас.
— А других локации и времени у нас, возможно, и не будет, — на удивление мгновенно как-то расслабившись, я прильнула к нему.
— Будет. Потому что я хочу тебя, Лиска. Даже сейчас, когда вообще не до того и весь болю трындец как. Но хочу вот прям всем нутром. Поэтому у нас будет и другое место, и потом. В грязном подвале, на вонючих тряпках, вероятно, уже мертвых людей никакого первого раза не будет.
Глава 12. 2
— Ну у тебя-то он не первый, — возразила упершись лбом в его плечо. Без всякой злости уже. Какое мне сейчас и тут дело и до всех его прежних побед, и до невесты? Это все в другой жизни. — И учитывая положение дел, скорее всего, не последний.
— А вот об этом мы думать не станем. Просто зацени, какой я молодец и заботушка, потому что у меня встал только что намертво… — И он для подтверждения своих слов скользнул пальцами по моей руке, находя кисть, и прижал ее ладонью к своему паху, где и правда внушительно выпирало. — Но я не стану пользоваться твоим охеренно заманчивым предложением. Хотя бы потому, что мы не в сраном голливудском фильмеце, и я точно знаю, что тебе так-то ходить будет больновато какое-то время после. И в принципе, такая это дурная тема — избавиться от невинности перед лицом возможной смерти. Она хороша только для парней, поверь и то, если повезет с партнершей и не облажаешься от нервяка.
— Смотрю, у тебя обширные познания в области потери девушками их невинности и последствий этого. Или ты просто сильно льстишь своему размеру. — Ну не вышло удержаться от шпильки — натуру совсем не перешибешь ведь.
— Ты мой размер видела и даже нежно пожимала. Было суперкруто, кстати. — Он толкнулся бедрами, вжавшись в мою руку твердостью сильнее, выдохнул с шипением сквозь зубы и отпустил. — Помнишь, м?
Вот же гадство! Конечно я помнила! И даже отчетливее, чем было уместно в нашем положении. Тут такое, а у меня в низу живота кто вроде все в кулаке несколько раз сжал и отпустил, и от этого так… сладко и голодно, что ли.
— Ага, считай, съехал с темы, — буркнула я, тщетно скрывая прорезавшуюся хрипотцу.
— Именно это и сделал. Потому как наша действительность такова: у меня было много девушек. У тебя буду только я. Ничего тут уже, походу, не поделаешь.
— Знаешь, в других бы обстоятельствах я бы как минимум поржала, но скорее бы тебя просто послала с твоими заявами на мою свободу, но боюсь, в этих ты очень даже прав. Если мы живыми не выйдем, то так все и сложится. Других не будет ни у тебя, ни у меня по независящим от нас же причинам.
— Да ладно! Побольше оптимизма и уверенности в себе, Лиска! Их не будет, потому что и другой такой, как ты, нет, и второго такого, как я, не сыскать.
— Угу, все люди неповторимы. И хорош об этом! Ты мне расскажи лучше, каков наш план.
— Он прост до безобразия из-за отсутствия пространства для маневров. Мы немного подождем, пока эти наши сторожа не упьются хорошенько, чтобы реакция была уже не та, а потом станем молотить в двери и требовать воды или пожрать. Мы же типа избалованные детки из богатых семей и терпеть лишения не приучены. А как придут и дверь откроют, станем действовать по обстоятельствам. Нам главное вырваться.
Пить, вообще-то, и правда хотелось очень сильно, а сейчас, как Антон сказал, так и еще больше приспичило. Я сглотнула сухим горлом и поерзала во рту языком.
— А если не придут?
— Придумаем еще что-нибудь.
— Оптимист ты. Изрядно помятые мажор и бродячая дворняжка против двоих здоровенных амбалов. Какова вероятность успеха?
— Мажор, которого пнули под зад из Англии за участие в подпольных боях на бабки, и боевая лисица. У придурков нет ни шанса! — хмыкнув пренебрежительно ответил мой мажор.
Я уставилась на него, почти неразличимого в темноте, и отчего-то горло у меня как обручем жестким сжало, зато сердце будто пальцами мягкими погладили. А может, и прорвемся.
— Кхм… — прочистила я горло. — Как думаешь, сколько им нужно времени на то, чтобы глаза залить?
— Не больше часа, думаю. Нам ведь надо, чтобы они вдатые были, но ходячие. Иначе, хоть убейся мы об эту дверь, никто не придет.
— Считать будем? — Часы же они с него содрали, уроды.
— Не-а. Разговаривать. Расскажи мне о себе, Лиска.
— Что рассказать?
— Все. Можешь по пунктам, как биографию, можешь в произвольном порядке.
Взяв меня за руку, провел в тот самый угол, где нашлась куча тряпья, уселся на пол, привалившись спиной к стене, и потянул меня, вынуждая оседлать его колени лицом к нему.
— Меня зовут Лиза, так что ты почти угадал с прозвищем, — сказала ему, прижимаясь к его груди. А тут так-то не жарко, а мы в одних футболках, и теперь, когда основная горячка схлынула, прохлада становится весьма ощутима.
— И? — погладил Антон губами мой висок.
— И… все. Нечего рассказывать.
— Здрасти! А как же там… родилась, крестилась, училась, мама-папа, бабки-дедки, сестры братья.
— Ну… родилась восемнадцать лет назад, — вздохнув, продолжила и даже чуть куснула его за ключицу за едва слышное “ссыкуха еще”. — Не крестилась, училась в школе при детдоме. Мамы, папы и прочей родни не имею.
Точнее имею, но лучше бы ее и вовсе не было. Уж рассказывать о том и жизни прежней и перед смертью не стану. Наверное, мне еще не достаточно страшно, раз свой стыд победить не могу.
— Ладно. Тогда давай про влюблялась в кого, и как так вышло, что ты мне в руки нетронутой упала?
— Видать, ты необычайно везучий тип, — фыркнула я саркастично.
— Так и есть. — Он обнял меня и запустил пальцы в волосы, принявшись чуть мять мой затылок, и я внезапно прям испугалась чувства уюта внутри и ляпнула:
— Или просто оказался первым встречным на той дороге.
— Ага, попытка изгадить романт
— А ты конкуренции боишься?
— Нет, просто о месте захоронения тогда надо заранее побеспокоиться.
— Трепло, — усмехнулась я, ощущая, что, несмотря на все, не только смогла расслабиться, но и на меня стала неумолимо накатывать сонливость. — И с чего бы я в кого-то стремного влюблялась?
— Смотри выше в нашей беседе. Равных мне нет и не будет, так что все другие по умолчанию стремные.
— Да не влюблялась я ни в кого. Очень надо.
— Очень надо, но исключительно в меня и прямо сейчас.
Все же зевнула и хотела тряхнуть головой, сгоняя дремоту, но Антон придержал мою голову, укладывая только поудобнее на свое плечо.
— Попытка отвлечь меня от окружающего дерьма зафиксирована и засчитана, — ответила ему в его же манере и, смирившись, закрыла глаза. — Однако смысла влюбляться в уже почти женатого парня не вижу.
— Почти — это ни хрена не совсем, Лись. Офигеть, какие разные категории, — было последним, что я слышала перед тем, как кажется через мгновение он тихо, но очень четко и серьезно произнес: — Мелкая, пора действовать.
Глава 13. 1
Лиза ее зовут. Вот оно как. Но для меня так и останется Лиской уже. Моей одинокой, не верящей в лучшее лисицей. Детдомовская, значит. Не мне судить о таком — откуда бы знать — но чуял нутром, что это не все. Скрытый гнев при упоминании о родных так и полоснул остро мне по нервам, хоть и вникал я в нашу болтовню едва ли половиной сознания. Вторая-то была занята прогоном по кругу всех вероятных перспектив и поддержанием маски озабоченного, уверенного в неизбежности успеха бодряка. Нет, насчет озабоченности конкретно моей мелкой все нормально обстояло. В смысле стоял будь здоров как, тем более после ее предложения в лоб стать ее первым.
Девственницы у меня случались. Хотя гораздо чаще ушлые телки, что их из себя до последнего корчили, набивая себе цену. Но даже среди тех, кто реально оказывался не распечатанными по-настоящему, невинных овечек не было. Ну не связывался я с такими — глаза ведь есть, и не тварь я распоследняя кому-то жизнь ломать, устроив показательное выступление “все мужики — подлые мрази и предатели, и нужно нам одно”. Хорошие девочки пусть достаются хорошим мальчикам. Мне сойдут и те, у кого с рождения встроенный калькулятор вместо сердца и мозга. Я же не встречался ни с кем серьезно, серьезно была у меня только Рокси. С остальными — просто игра, правила которой известны всем. Ну я так считаю. Дева принимает твои ухаживания, прекрасно зная, что ты за псина сутулая похотливая по жизни, сделав ставку на якобы самый выгодный вариант. Вариант, то есть я, соблазняет и уламывает, не скупясь на подарки. После того как количество подарков и спущенных на деву денег достигает той отметки, которую она у себя же в башке устанавливает как критическую, ноги автоматически раздвигаются. Ура, двое получают какое-то время чего хотели. Все. Новая цель, потому как неизменно начинающееся мозгоклюйство с нарастающей скукой вкупе убивают весь интерес.