Галина Чередий – Одинокая лисица для мажора (страница 12)

“Сначала он тебя через трусишки трогал, поняла, Лидка?”— зазвучал в голове материнский голос.

“Мам, я не…”

“Заткнись и слушай! И только попробуй напортачить! Так и говори: трогал через трусы, гладил между ног, велел молчать, или маме будет плохо. Ты молчала и терпела. Потом стал пальцы внутрь совать и заставлял его трогать. Говори, что ты плакала и просила не делать, а он угрожал, что меня убьет. Описывай все конкретно и четко. В деталях, но чтобы со страхом. Мол, противно было, мокрая горячая палка какая-то на ощупь, а потом по руке текла гадость”.

Меня мигом затошнило, желудок кувыркнулся, точно как тогда, когда она описывала, пиво наружу попросилось. Это что ж… я сейчас именно то, что мать описывала, и делала? То, что она меня заставляла ментам рассказывать, превозмогая страх и отвращение к себе и тому, что мы творили?

Почему тогда, пока это все происходило, у меня и тени воспоминания и омерзения того прежнего не мелькнуло, а только сейчас накрыло?

— Эй, Лиска, ты в порядке? — обнял меня сзади Антон и прижался губами к и так уже порядком истерзанному его ртом месту на шее. — Ноги держат нормально? Это было охеренно, мелкая. Серьезно. Еще только игрушки детские, а кайфанул я…

— Да, нормально было, — пробурчала я, высвобождаясь из его захвата. — Руки только помыть неплохо бы. Мало ли кто тут до нас прятался и той же ветошью вытирался.

Мало ли кого лично ты сюда таскал с той же целью, если ориентируешься, как у себя дома. Мне, конечно, пофиг, но на фоне общей подошедшей к горлу мерзости это понимание все только усугубляет.

— Эй, ты чего? — ухватил он меня за талию снова. Вот прямо приспичило ему с локтя засветить сразу. — Обиделась, что не остановился? Но все ведь хорошо, Лиска. Я же знал, что делал.

Знал. Ты-то знал, понятно. Вот только как теперь мне с этим новым знанием, что мне гадость эта непотребная понравилась так, что не соображала и пальцы на ногах заворачивались и до сих пор внутри как горячее масло перетекает, жить?

— Выпить еще хочу. В горле пересохло, — отмахнулась я и открыла наконец дверь, тут же натыкаясь на насмешливый взгляд незнакомого парня с бейджиком, что подпирал стену, явно ожидая, пока мы освободим помещение.

— Привет, Антоха! — кивнул он Каверину за моей спиной и ухмыльнулся.

— Привет. Путь свободен, — ответил тот как ни в чем не бывало.

— Наверху есть свободные, — кивнул тот, сообщая нечто понятное только им двоим.

— Тут романтичнее, — хохотнул Каверин и опять попытался сцапать меня за талию.

— Туалет тут где? — спросила, и не думая отводить глаз под понимающе похабным зырканьем незнакомца. Нагло пялилась на него, пока сам в пол не уставился.

— Вот там. Служебный. А то в бабском вечно толпа и очередь.

— Я покажу, — взял меня за руку Антон.

Ну еще бы. Не впервой-то. Скольких дур он в этой “романтичной” каморке оприходовал? А потом до туалета проводил. Хотя я же сама не особо протестовала и на его пальцах бедрами вертела, как заправская шлюха. Так что тут уж спасибо, что вообще сразу не в туалете первым оргазмом меня осчастливили. Вот бы вспоминать было бы весело.

— Девушка вперед! — распахнул довольный мажор передо мной дверь.

Я вымыла руки, умылась, пронаблюдав в маленьком зеркале свою раскрасневшуюся физию и дебильно-шальной блеск в глазах. Подумала, покривилась от того, что в трусах было откровенно мокро. Сложив бумагу туалетную, запихнула ее в них. Так чуток получше. Умылась еще раз и вышла.

— Я быстро, — сообщил Антон, спокойно дожидавшийся меня. — Ты точно в порядке?

— В полном.

Ждать его я не стала. Мне реально сейчас надо выпить, чтобы не начать думать, задаваться вопросами, как и почему и кто же я после этого. Нырнула обратно в зал, полный грохочущих басов, сигаретного дыма и потных дергающихся тел. Протолкнулась через заметно загустевшую толпу к бару. Там помимо бармена, осведомленного насчет напитков, полагающихся обычно снятым телкам Каверина, вовсю работал еще один, и народу толклось изрядно. Но, как ни странно, меня заметили сразу.

— Повторить или чего-то еще? — наклонился через стойку подскочивший бармен. И, в отличие от того сотрудника клуба в коридоре, он понимающих ухмылок себе не позволил.

— Повторить.

— Я плачу! — пьяно гаркнул кто-то у меня прямо над ухом. Окатило смесью дыхания с мощнейшим выхлопом и какого-то удушливого парфюма, и мне на спину практически упала чья-то туша, вжав грудью в стойку.

— Отошел! — рявкнула, оглядываясь через плечо. На меня тупо пялились пустые, налитые кровью бельма какого-то, походу, в говно пьяного урода. Молодой, может, всего на пару лет старше меня, но какой-то весь оплывший, одет нарочито дорого, рожа красная, на толстой потной шее золотая цепура чуть не в два моих пальца толщиной. Еще один мажор явно. Подвид — быдлятник классический. Ага, мажоры бывают разные.

Бармен молча поставил передо мной бокал с пивом, но придурок, пожелавший поразить меня щедростью, махнул рукой, сшибая его и заливая стойку.

— На х*й это говно дешевое. Шампусик нам! Кристал давай!

— Девушка уже сделала заказ.

— Отвали от меня, — начиная закипать, процедила сквозь зубы.

— Слышь, бедолага! К нашему столу неси все и нам с пацанами еще вискаря! — игнорируя мое требование, сученыш еще и лапы свои сомкнул вокруг моей талии и потянул от стойки.

— Господин Старовойтов, эта девушка пришла с господином Кавериным! — нахмурился бармен, вопросительно глянув на меня.

— Грабли убрал, сказала! — повысила я уже голос.

— Да мне пох*й, с кем пришла! — Сука, этот гандон меня как и не слышал, общаясь исключительно с парнем, дергая меня как безвольную куклу. — С нами уйдет! Вискарь тащи живо и кислятину эту ей, сказал, халуй языкатый.

Ну ладно, сам нарвался. Позволив ему притиснуть себя поближе, я со всей дури саданула тяжелым каблуком ботинка по его ступне. Он взвыл, хоть и с некоторым оттормаживанием. Видно, алконаркоз работал знатно. Вывернулась из его ослабевших лап, схватила за одну и с силой рванула его вперед, одновременно уходя ему за спину. И под конец придала еще и ускорения в падении туши, хорошенько врезав обеими ладонями между лопаток. Рухнул он эпично так, переносицей точнехонько на край стойки, в им же организованную пивную лужу, а потом и на пол, как колени подломились. Да жаль только, не вырубился каким-то чудом. Взвился как подорванный. Глаза бешеные выкатил, кровища с соплями вперемешку из носа хлещут, да еще и парочка дружков откуда ни возьмись из толпы нарисовались. Все трое ревут матерно, перекрывая музло, граблями машут, угробить грозятся и наступают на меня недвусмысленно. Тот самый момент, когда надо рвать когти.

Глава 10. 2

Хрен с ним, подежурю у тачки Каверина, он же когда-то выйдет. Тут мне точно дальше веселье не продолжить. Эх, первый мой поход в клуб завершился мордобоем. Логично и вполне приемлемо, пока разбита не моя морда. Развернувшись с целью нырнуть в толпу, я мгновенно напоролась на подпершего меня сзади Антона. Он меня властно взял за плечо и отодвинул, шагнув вперед.

— В углу постой, — велел он и оскалился в радушно-кровожадной широкой улыбке троим моим мстителям и встретил первого увесистым ударом в челюсть.

— Постой… Как же… — пробормотала я и бесцеремонно выдернула у стоявшей рядом девицы бутылку из рук. Она заверещала возмущенно, но тут в нее влетело тело одного из нападавших, снеся заодно и меня, и ее двоих спутников, как кегли.

Мое оружие возмездия потерялось при падении, а когда смогла вскочить, орущая и машущая руками толпа скрыла от меня моего мажора и наших противников. Судя по всему, из искры возгорелось пламя, у обеих сторон нашлись изрядно вдатые сочувствующие и завертелся нешуточный замес. Музыку выключили, но шума едва ли стало меньше. Я принялась продираться к Каверину, надеясь что его тупо не затоптали. Словила от кого-то в грудь и по губе, сама не осталась в долгу, разбив костяшки и рассадив локоть. Выскочила-таки к месту основного действа, сразу же офигев от… восхищения. Мой мажор стоял спиной к стойке бара, невозмутимо и методично выписывая п*здюлей всем, кто к нему по этому вопросу прорывался. У его ног уже валялось несколько бесчувственных тушек, у него была разбита скула, и на лоб кровь стекала струйкой, но вид был довольный и даже азартный. Вот же какой он… Что-то аж в груди перехватило, и в животе потянуло, точно как в той триста раз клятой кладовке. Но вот в веселье ворвалась охрана, пресекая его на корню и наводя порядок. Каверин же моментально нашел меня взглядом и нахмурился.

— Кто достал? — спросил он, хмуро рассматривая, и, перешагнув через одного из горемык, стер кровь с моего подбородка, куда она натекла с губы.

— Да случайно прилетело, — отмахнулась я. — А вот тебя неплохо было бы в больничку, — потянулась я к его лицу.

— Херня! Еле задели, — скривился он и повернулся к бару: — Плесни мне чего-нить со льдом и салфеток дай.

— Слышь, Каверин, не выпендривайся! Ты мне здоровым нужен!

— На хрена? — Он навис надо мной, придвинувшись ближе некуда внезапно, и уставился в глаза так серьезно и с чем-то темно-интенсивным во взгляде, что я и помыслить не могла отвернуться. Смотрел так, словно ждал какого-то очень важного для себя ответа. — На хрена я тебе нужен, Лиска?

— А кто меня повезет к морю, веселью и счастью? — В горле чего-то запершило, и по спине как льдом провели. Вроде как предчувствие не пойми какое.