Галина Чередий – Иволга и вольный Ветер (страница 20)

— Да я тебе, выбл*док неблагодарный… — подорвался со снега таки не без помощи жены и тут же ее грубо отпихнув второй участник семейного конфликта и пошел на Валю с братом.

Так, все, я насмотрелся на суровый колорит глубинки, хватит с меня. Шагнув вперед, я остановил продвижение бухого скота с разбитой рожей и, прежде чем он сумел сфокусироваться на мне, сгреб его за майку на груди и потащил во двор, перед которым и развернулось сие театральное действо. Заволок в дом, поморщившись от тяжелого алкогольно-табачного амбрэ, пропитавшего тут все. Только мы ввалились, как уже знакомые мне мелкие с мышинным писком метнулись вглубь помещения и скрылись за занавеской. Пихнул пьянь на табурет, но он не сумел удержаться и рухнул вместе с ним на бок.

— Ох*ел? Ты кто, сука, такой?! — наконец обрел горе-родитель дар речи.

Следом в дом влетела беременная, кинулась над ним хлопотать и тоже напустилась на меня.

— Вы кто такой? Мы вас не звали!

— Встать! Фамилия?! Статья?! — рявкнул я алкашу, игнорируя ее.

Как я и рассчитывал, недавнего сидельца на ноги как по волшебству вскинуло и он вытянулся в струну, охреневше вытаращившись на меня и, походу, стремительно трезвея.

— Иволгин Петр Федорович, осужден по сто пятьдесят восьмой, освобожден десятого ноль…

— Значит так, скажу один раз и повторяться не стану. — Оборвав его, отчеканил я, как раз в момент появления на пороге еще и Вали, которая тут же захлопнула дверь, препятствуя тому, чтобы так и не угомонившийся брат ее ворвался. — Даю пять минут на то, чтобы ты, кусок дерьма, собрал вещи!

Горе супруги подняли крик, что-то опять про “да ты кто такой” и “по какому праву”, но я рявкнул перекрывая их.

— Время пошло! Собирай давай барахло свое, а ты помогай ему!

Старшая Иволгина взвыла, попыталась в ноги мне кинуться, но я остановил ее резким жестом и она, продолжая выть, как неупокоенный дух, кинулась собирать что-то в потертый рюкзак.

— Слышь, ты че за хрен с горы? — меж тем, чуть отойдя от первого испуга и присмотревшись к моему экзотичному внешнему виду, продолжил ко мне цепляться ее муж. — Ты вообще в курсе с кем базар ведешь, а? Да я в авторитете и только свистну…

— Пасть захлопни, воняет. — заткнул я его. — Одевайся!

Авторитетный товарищ примолк и послушался.

— Ты че, мент? — уже гораздо тише спросил он и глянул на Валентину. — Вальк, ты че это, с ментом что ли шкуру трешь? При погонах хахаль твой? Так ты скажи ему, что я папка твой… Папка родный… Чего он прям с ходу и по беспределу? Нет чтобы с уважением, выпить за знакомство, раз он тебя, дочку мою … того…Я же с понятиями, а не какой-то…

— Замолчи и делай, что велено! — отрезала Валя, глядя исключительно на меня, хоть и вопросительно и явно не понимая к чему все идет.

— Ах ты… — пьянице явно очень хотелось сказать дочери нечто гадкое, но алкоголь не растворил остатки инстинкта самосохранения, поэтому адресовал он все жене. — Все ты, Любка, сучка такая! Детей ни хрена не воспитала, чтобы уважение знали как показывать от…

— Заткнись или я тебя опять ударю! — процедила сквозь зубы моя грозная птица иволга.

— Валя-Валя, да что же это твориться-то! Да разве можно так с отцом? Куда же вы его в мороз и на ночь глядя! — запричитала по новой Иволгина старшая, когда я потащил ее собранного мужа на выход. — Люди-и-и! Человека из дому волоку-у-ут! Что же это делается-а-а!

— Замолчи и слушай меня внимательно! — оборвал я женщину. — Даю тебе неделю навести в доме идеальный порядок и избавиться от любых следов того непотребства, что тут творилось. Дети должны быть опрятными, сытыми, ходить в школу, иметь возможность нормально делать уроки и отдыхать дома. Если через неделю все не будет именно так, то я вернусь с представителями опеки и заберем всех несовершеннолетних в приют, включая и того, кого ты вынашиваешь, как только он появиться на свет. И я прослежу за тем, чтобы их тебе не вернули никогда. Ясно?

Женщина взвыла уже совсем истерически и я чуть струхнул, не случиться ли что с ней, все же в положении. Но с другой стороны, похоже, что к стрессам в этой семье привыкли, ведь моя иволга даже не попыталась вмешаться и смягчить.

За время сборов воинственный парень чуть поостыл и как раз растирал лицо снегом, но тут же вскинулся.

— Вы его куда? Это кто, Вальк?

— Иди мать угомони. — оттеснила его Валентина. — Мы с остальным разберемся.

И она снова глянула на меня, словно спрашивая “так и есть?”. Я только кивнул и продолжил подпихивать ее отца вперед. Так мы и дошли минуты за три до дома, где и общались с девушкой до сих пор.

— Стоишь тут и молчишь как рыба! — велел я дебоширу.

Быстро вошел в дом, взял со стола портмоне и вытащил из него несколько крупных купюр и вернулся на улицу.

— Это — твои отвальные, они же и копытные. — сообщил, сунув деньги в руку пьянчуге. — Берешь их и теряешься из Ширгалькуля. Насовсем. Понял?

— Да я… Как это? Куда же я?… — залепетал он, но купюры тут же сунул поспешно в карман и глазки свинячьи алчно заблестели.

— Нам абсолютно пох куда ты потеряешься, это исключительно твои проблемы. — оборвал я его бормотание. — Но учти, если вздумаешь вернуться — я узнаю и тогда приеду и потеряю тебя сам и с гарантией. У меня в селе есть осведомители, так что обдурить не выйдет. Как и втихаря наездами тут бывать и деньги у семьи вымогать. Узнаю и покараю! Свободен!

— Ну это… тогда я пойду? — замялся он. — Валюх, ты это… тоже бы батяне что ли подкинула на бедность и скитания.

— Обойдешься. — сухо ответила Валентина и ее отец сначала попятился, а потом и торопливо пошел со двора.

— Слышь ты, мусор! — вякнул он уже из-за забора, слегка осмелев, — Ты не больно то меня и напугал, понятно? Так и быть, сам уеду, надоело мне сидеть тут. А ты, Валька, змеища подколодная, а не дочь, ясно? Ты, мусорила, в оба гляди с такой, как она. Пригреешь на сердце, а она тебя тяпнет потом исподтишка, подлюка!

— Ну и как тебе мой театральный дебют в роли чувака при власти? — подмигнул я Вале, как только скрип шагов ее недо-отца затих вдали.

— Думаешь он и правда уедет? — спросила она, глядя на меня как-то совсем по-новому.

— Куда он денется. Так, я одеваться и тоже буду отчаливать. — Повернулся в к входной двери.

— Егор! — окликнула меня сразу Валентина. — Темнеет, куда ехать, вдруг опять застрянешь. Останься уж до утра, потерпи еще чуток нашу бытовую неустроенность.

Ах ты ж, птица моя зеленоглазая! Значит батька пусть валит пешком в ночь, а меня и при колесах оставляешь. Ну и не дурак ли я буду, если откажусь? Ванна, гостиничный траходром с прочими удобствами никуда не денутся, а вот шанса всю ночь тебя валять и по скрипучей древней кровати я не упущу. Авось к утру то и переманю тебя на свою темную вольную сторону. А нет, так хоть нахапаюсь сколько по здоровью потяну.

— Вряд ли я дам тебе спать, если останусь. — честно предупредил девушку, пусть и рисковал тем, что она передумает.

— Пожалуй, выспаться я успею. Все же в отпуске пока. — улыбнулась она так понимающе и откровенно даря разрешение на все, что и дальше стоять смысла не было.

Шагнул к моей певучей иволге навстречу, обнял, потянул за косу, запрокидывая ей голову и столкнул наши рты, сразу потребовав полного доступа и начал теснить ее в дом.

Глава 15

Валя

Ох уж эти мужчины, их обещания, громкие заявления и угрозы!

— Не дам тебе спа-а-ать… — тихонько фыркнула себе под нос, проскользнув за занавеску в большую комнату на цыпочках.

Само собой, Ветров опять провел меня через настоящую чувственную бурю, одарив массой новых переживаний и ощущений. Стоя, прямо у стены, такого у меня ещё не было. Хотя, тут не в позе дело, просто вообще ТАКОГО со мной не происходило, не переживалось мной. Лицом к лицу, взахлёб один на двоих раскалённый воздух, жгучий пьяный взгляд напротив, от которого сама как под дурманом. Широкие, такие по-настоящему мужские ладони, путешествующие по моему телу бесцеремонно, почти грубо, отчего то и дело рвались вздохи и всхлипы. Обнажение рывками, больше напоминающее яростное уничтожение любых преград, без единой мысли что потом. Поцелуи глубокие, едва ли не до паники от полной пустоты в легких и бешеным головокружением. Вторжения такие мощные, бьющие невыносимо точно, острыми импульсами сладкой боли навылет. В первый момент опять чрезмерно, рано, без моей полной готовности. Но уже мгновения спустя — именно так, по другому никак, уже недостаточно без этой нестерпимости.

Цеплялась за плечи, что как стена от всей реальности отрезали, ловила губы его своими, упивались пряной солью испарины на его коже, тонула в аромате силы и похоти любовника, что снова заставлял меня понять, что же это значит — быть женщиной которой овладевает мужчина. Заставляет ему отдаваться, полностью, не оставляя в этот момент в сознании места ни для чего, кроме острого удовольствия, что он черпает жадно, не скрываясь из тебя, еще щедрее отдаривая в ответ.

Взлетала-падала-взлетала-падала казалось бы вечность, взмыла до самой грани от того, что все внутри дрожит-звенит-натянулось на разрыв и все никак-никак. И вдруг ослепительный всполох, вверх-вверх-камнем в бездну жестокого наслаждения, что только чуть схлынув, отпустив немного, начинает ощущаться настоящей сладостью.

Но вот Егор отпускать еще был не намерен. Не помню как, я уже очутилась лицом к стене, а он опять во мне, входит по-другому, но все так же адски-сладко. Не понимала почему мои ноги все ещё меня держат, как не сломалась в невозможном изгибе моя спина, как я могу выдерживать новые глубокие атаки уже откровенно берущего свое мужчины. Берущего свое, но опять, не дав ещё вернуться на твердую землю, забравшего меня с собой в эйфорию. Финальные толчки, как контрольные выстрелы, я не видела его, но ощущала с беспощадной четкостью, как он в них вкладывался весь, уже изливаясь, врезался так мощно, будто разрушал все, любую преграду, что помешает волне его удовольствия перелиться в меня.