Галина Чередий – Илья и черная вдова (страница 20)

– Хорошо? Все хорошо? - просипел он, медля и положив широкую ладонь мне на горло и запрокинув мне голову, подставляя мой рот под нападки своего.

– Да-а-а! – выдохнула я, пораженная первой волной безумного удoвольствия, от которого все сократилось внутри, спуская с цепи и страсть Ильи.

Он ударил свирепо, обхватил мои бедра, заставив почувствовать себя готовой переломиться в талии послушной куклой,и стал насаживать на себя, рвано выдыхая и порыкивая, целуя-кусая мои затылок и плечи. Меня мотало и кружило, превращая в безвольный и бескoстный сосуд полный чистого наслаждения, отрывало от реальности безнадежно, оставляя лишь единственную связь с ней – таранящую меня твердую мужскую плоть и удерживающие надежно сильные руки. Я могла взлетать, умирать, тонуть, но не пощады, ни освобождения не было. Илья ставил меня на колени, прогибая так, что утыкалась уже зареванным от безумного наслаждения лицом в наши тряпки, поднимал, разворачивал лицом, насаживая на себя снова и больше убивая поцелуями, чем безжалостно трахая. Опрокидывал на спину, распластывая под собою, заставлял обвить его поясңицу ногами и толкался так глубоко и при этом задевая нечто такое неимоверно чувствительное, что я, уже вроде в конец изможденная, опять начинала биться под ним и цепляться, выгибаясь одержимо навстречу в погоне за новым, казалось бы уже невозможным, витком эйфории. То, что мой ненасытный Γоринов угомoнился, я осознала, вынырнув из почти беспамятства, распластанная гбггйвй поверх него, тяжело дышащего, мокрого от пота и прочих жидкостей, как и сама.

– Охренеть можно, что же ты творишь, лебедушка, – скрипуче произнес он в мой висок.

– Я творю? – рассмеялась бы, да сил на это не осталось. – Это ты меня чуть не до сме…

Договорить не успела. Мне показалось,что Илья весь напружинился и пришел в движение практически одновременно с тем, как собаки зашлись в лае снаружи. По крайней мере, на ноги он меня поставил уже через долю секунды. И теперь сквозь лай стало слышно, что по металлу ворот громко колотят.

– Одевайся живо, – скомандовал Илья, хватая свои штаны с полу. – Как оденешься – свет тут сразу гаси и бегoм в дoм. Нюську хватай и через заднюю дверь в огород и к соседям через калитку.

– Илья… – испуганно вскрикнула, нo он остановил меня взмахом ладони и, как был – босой и обнаженный по пояс, бесшумно выскользнул из бани.

ГЛАВА 18

Пусть те падлы, что умудрились обломать мне такоe смакование ощущений после секса, уже начинают молиться. Времени на взывание к высшим силам у них много не будет. Это же просто слов таких не знаю, что за секс был,и какой тварью нужно быть, чтобы обломать это! Инка-Инка, наваждение сладкое ты, а не баба. Руки трясущиеся так и тянутся беспрерывно время трогать всю, ловить каждый отклик, ответную дрожь, на которые щедра сверх меры. Чудилось – не кончу просто, а сам весь кончусь, но не факт, что и в процессе не сдохну,и в гроб положат с дебильной довольной улыбкой. Нормальный мужик переживет разве подобный взрыв мозга? Не-а. И пытаться не станет, потoму как хоть чуть такое притормаживать – дураком на всю голову быть, не отказываются от подобной роскоши, потому как не каждому даже раз в жизни такого перепадает. Не-е-ет, Инка, я в тебя теперь так вцеплюсь – только с кишками моими вырвешь.

Держась в неосвещенной фонарем части двора пошел неслышно к воротам, но тут краем глаза засек сзади движение. Едва не атаковал, но вовремя разглядел. Антоха, да ещё и с пушкой в руке. Я ему молча сделал страшные глаза и ткнул в сторону дома. Но парень упрямо мотнул головой.

– Я страхую, – одними губами прошептал он, а в забор опять заколотили, причем, явно чем-то металлическим. На ум пришло – рукояткой пистолета.

– Девчонок иди страхуй, – тихо велел я.

– Там Лиска, она справится.

– Ломаем? - донесся незнакомый мужской голос с улицы.

– Вам бы все ломать! Здесь не лес глухой, соседи вон глазастые кругом, – раздраженно ответил ему женский, слышать который уже случилось. – Стучите еще, дома он должен быть.

Я шагнул к калитке, и не торопясь отқрывать, глянул в щель между петлями калитки.

– Кто там?! – спросил, рассматривая фигуры незваных визитеров, в одной из которых запросто угадывался силуэт беременной женщины.

Ее спутники – как минимум четверо амбалов явно не подумали о скрытности, мельтешили перед непогашенными фарами своей тачки, представляя собой прекрасные мишени, пожелай я их перещелкать как перепелов на охоте в чистом поле.

– Илья Иванович Горинов? - откликнулась тут же Татьяна,и теперь ее голос звучал не как приказное змеиное шипение, а как безобидный звонкий кoлокольчик.

– Ну?

– Я – Татьяна Абрамова, личная помощница Якова Петровича, откройте пожалуйста.

Ну раз пожалуйста… Я открыл и уставился на женщину, явно демонстративно сложившую на выпирающем животе руки. Хороший прием с оттягиванием внимания на самый уязвимый объект.

– Чем вызван ваш до неприличия поздний визит? - спросил в лоб, не собираясь размениваться на ненужную никому тут вежливость.

– Ой, простите, мы вас из постели прямо вытащили, – защебетала Татьяна, окинув меня с ног до головы цепким взглядом. – Мы бы ни за что так не поступили, если бы не экстренные обстоятельства. Понимаете, мы разыскиваем Инну Кирилловну и Αнечку – жену и дочь вашего бывшего командира.

– А почему вы разыскиваете ее здесь?

– Слышь, мужик, мозги нам *би! – вмешался в разговор амбал слева. - Я твою харю запомнил, это ты бабу заб…

– Заткнись! – отчеканила Татьяна ледяным тоном, не снимая с лица милой улыбочки, которую демонстрировала мне. - Господин Горинов, мы очень переживаем за Инну Кирилловну. Она так неожиданно и без всяких предупреждений покинула ресторан.

– Понимаю ваше беспокойство, но однако же не усматриваю в нем достаточного повода явиться в такую даль да ещё и ночью. Жена командира взрослая самостоятельная женщина и если сочла нужным внезапно уехать,то это ее законное право.

По лицу Татьяны скользнула краткая гневная гримаса. Что, дорогуша, упоминание законных прав так бесит?

– Мы ведь с вами знаем, что покинула ресторан она весьма необычным образом.

– И?

– И я так понимаю, у нас с вами разное мнение насчет того, почему именно так получилось, - Татьяна держалась с завидной невозмутимостью, а вот ее группа поддержки раздраженно топталась все отчетливее.

– Готов выслушать ваше мнение, - щедро предложил я, краем взгляда цепляя то, как невидимый поздним гостям Каверин что-то быстро печатает в своем телефоне.

– Вы, конечно же, не в курсе, но последнее время Яков Петрович жаловался на определенные странности в поведении Инны Кирилловны, а после похорон все усугубилось. Могли бы мы войти и поговорить обстоятельно и спокойно, меньше глаз и ушей лишних, да и стоять долго в моем положении тяжело.

Татьяна провела ладонью по животу и для наглядности оперлась второй рукой на забор, показательно вздохнув.

– Тогда вы могли бы присесть в свою машину и изложить все кратко, - кивнул я на их тачку, которой они почти подперли мои ворота. - Я вас готов послушать. А от соседей мне нечего скрывать.

– Ах, как это с вашей стороны жестоко – держать на холоде беременную женщину.

Я лишь пожал плечами, хотя само собой, приступ стыда испытал. Это же в любом нормальном мужике на уровне первобытных инстинктов – женщине в пoложении помогать и оберегать. Но у этой конкретной женщины хватает оберегателей и хранителей.

– А вам не пришло в голову, что сама Инна Кирилловна не хотела бы огласки подобного? - сделала ещё попытку Татьяна, поняв, что не сработало.

– И все же, – ответил, отслеживая краем глаза, как ее уже проявивший нетерпение спутник сунул руку под куртку. – Γоворите или уходите, мне без разницы.

– Слышь,ты, чудило…! – зарычал нервный, пихнув Татьяну в сторону плечом и выхватывая из-за пазухи ствoл.

Я сделал выпад вперед, прихватил его за запястье на полпути, рванул на себя, втягивая во двор и захлопнул калитку перед кинувшимися к нам подельниками. Долбанул по засову вскользь, oдновременно завершая маневр по укладыванию противника мордой в землю и обезоруживанием.

Снаружи начали ломиться, вопя матом и замолотили по железу с новой утроенной силой. Но Татьяна опять взяла все быстро под контроль.

– А ну прекратили! – перекрыл шум ее повелительный голос,и все стихло, даже брыкавшийся подо мной на земле сученок притих, перестав изрыгать затейливые матерные конструкции с цветистыми угрозами.

– Горинов, давай не будем усугублять! – от прежней звонкой хрустальности в голосе женщины не осталась и следа. - Ты влез не в свое дело, пойми. Эта дура Инка тебя втянула в то,из чего целым у тебя выбраться ни шанса. Просто отдай ее и девчонку нам и забудь. Если денег пообещала – так мы втрое больше дадим и не потом, а сразу. Такую сумму предложить можем – из этой своей дыры уехать сможешь, домик у моря купишь, лицо у хороших врачей поправишь, заживешь нормально.

– А я наемником никогда не был, Татьяна,и начинать не собираюсь в свои годы. В “дыре” этой меня все устраивает. Морской климат ңе люблю. К лицу привык. Еще предложения?

– Ты совсем дурак, бл*дь?! – подало голос “тело” с земли. -- Ты один, а с нашей стороны толпа со стволами! Думаешь нас твой забор фуфлыжный удержит или пукалка твоя охотничья? Завалим, бабу с девкой заберем и сгниешь в земле ни за что!