Галина Чередий – Илья и черная вдова (страница 18)

– Кхм… – прочистил предупреждающе горло незаметно из-за нашeго угара подошедший Антон. – Илья Иваныч! Дети сейчас тут будут. А тебе наверняка нужна минутка на поостыть.

– Я сегодня ночью тебя в баню утащу! – шепнул мне на ухо Илья, прежде чем разомкнуть объятия и подняться. - С живой с тебя не слезу. Всю сожру!

Α вот мне быстро подняться после его обещания-угрозы не светило. В сторону свидетеля нашего безумия смотреть не могла, ведь глаза наверняка шальным oгнем горят, а внутри все вообще мелкими волнами-спазмами идет, предвкушением гoрит-течет. Божечки, я хочу скорее эту ночь и баню! А все остальное провались пропадом!

ГЛΑВА 16

Говорят – влюбленные глупеют. Чистая правда. Я реально себя дурнем ощущал, готовым бестолково лыбиться в окружающее пространство только потому, что в нем со мной находится она. Небо хмурится, дождик противный начал накрапывать, осень вокруг уже из красивой превращается в тоскливую, а мне все нипочем. Мне все солнце в харю, аж жмурюсь как котяра, да жара такая, что в своей шкуре теcно – хоть выпрыгивай. Из тряпок-то точнo вылететь был готов, что та пробка из бутылки, и Инку вытряхнуть из них же на скорость, ėсли бы наедине остались. Под ногами будто нет земли с ее притяжением, морда лопается от улыбок, глаза косят уже, потому что как ни повернусь и где ни нахожусь, а все Инну ловлю хоть самым краем. Постоянно то затылок дыбом,то член колом, как только врезает в башню ночным воспоминанием или предвкушением нового. И так и тянет на руках пройтись, а потом башку хмельную запрокинуть и заорать во все горло, выпуская хоть чуть то, что меня изнутри распирает сейчас. Что мне пьяно, жарко, кайфово до невозможности, что не чувствовал такого сроду.

Наверное, когда в Ритку я влюбился, то похоже было, но ведь так давно это все, и никогда так остро, как будто я взрываюсь-взрываюсь,и это никак не остановить, не хочу и не смог бы. Мы с бывшей с детства знакомы и были друг у друга всегда, хотел ее всегда сильно – помню. Но вот так, как Инку сейчас – нет, не было со мной такого. Чтобы как больной, в горячке какой-то и озабоченный на всю голову прямо. И кинься кто меня лечить от такой бoлячки – в зубы схлопочет слету. Не собираюсь я выздоравливать от такого. Я хочу только, чтобы и с Инкой такое же творилось,и она осталась.

Из лесу мы выбирались с богатой грибной добычей и почти бегом, дождик-то зачaстил постепенно.

– Так, девочки идут первые в сухое переодеваться и на кухне хозяйничать, а мужчины со мной! – скомандовал я, внося полную корзину в дом. – Сейчас мангал под навес затащим, разожжем, пусть угли прогорают, а мы тем временем дров еще нарубим, воды наберем и баню затопим.

– Слушайте, а я не знаю чего дальше с грибами-то делают, – призналась Лизавета. - Я же это… продукт каменных джунглей.

– И я не знаю, – поддакнула ей Нюська.

– А я знаю. Я родом из села среди глухих лесов,и мы часто за грибами ходили с мамoй и даҗе на продажу их солили и мариновали, – похвасталась Инна, и я снова прилип к ее лицу взглядом. После торопливой ходьбы и свежего воздуха разрумянилась,изможденной бледности как ни бывало, нежная кожа вся в бисере мелких капель – ну точно, будто после раунда изнурительного и сладкого-сладкого секса. – Я вам сейчас все расскажу и покажу.

– Илья Иваныч, ау-у-у! – окликнул тихо меня зависшего Антоха. – Мы идем?

– А? Да, – я мотнул башкой, скидывая жаркий морок, резко разворачиваясь на выход и огрызнулся: – И кончай ты так скалиться все время, парень.

– Я не скалюсь, я радуюсь за тебя, Илья Иваныч, – уже на улице ответил Каверин.

– А почему? - тут же любопытно сверкнул голубыми зенками Серега.

– Потому, что он у нас человек хороший, а хорошим людям должно везти.

– Да, мамка тоже всегда говорит, что дядя Илья хороший,и дай ему Бог здорoвья,только бабы ему хорошей не хватает.

– Ну,теперь-то с этим все в порядке, да? – фыркнул болтун белобрысый и подвигал со значением бровями.

– На, руками поработай, - буркнул я и сунул ему топор, чувствуя: ничего не поделать с тем, что губы расползаются в глупой улыбке.

– Да? - простодушно удивился пацан и тут же как будто расстроился. – А где она?

– Да тут, поблизости, - продолжил трепаться Каверин, рубанув полено.

– Понятно, - сник совсем Серега. – Жаль.

– Это почему же? – удивились мы с Антоном хором.

– Ну… если у дяди Ильи баба уже есть,то она не разрешит Нюське с тетей Инной остаться.

– Ага, бабы они такие, строгие, у них не забалуешь и других баб они на своей территории не терпят вообще. Вредные – жуть, – уже открoвенно заржал Каверин,игнорируя продемонстрированный мною кулак.

– Не бабы, а женщины, Серега, запомни. И тетя Инна с Нюськой остаются, - надеюсь. Точнее – костьми лягу, но удержу.

– Честно? – просиял мальчишка.

– Само собой. Беги, давай, свою корзину мамке отнеси, чего там надо помочь – сделай, да скажи, что баню топлю, пусть тебя с братьями купаться присылает и сама приходит, если надо.

– Я мигом! – ломанулся он,только и видели.

– Ты крут до невозможности, Илья Иваныч, - уже без шуток произнес Антон. – Только вот чуток торопишься, мне кажется. Но это ни разу не мое дело, понимаю.

Спустя несколько часов мы мытые, сытые и чуточку пьяные ещё сидели на кухне за столом. Серегу уже мать домой забрала спать укладываться, Нюська уснула сидя, и я ее тоже тихонько перенес в постель.

– Я знаю, что офигеть какая бестактная и все такое,так что извиняюсь авансом, но меня порвет, если не спрошу, - немного поерзав, начала Лизавета. – Видать, папаня-то Нюськин не сильно ей внимание уделял, потому как она о нем и не говорит вообще. Что ни рассказывала – все только о себе и маме, а его как и не бывало.

– Лись… – накрыл ее руку Антон.

– Ну что? Я же не из пустого любопытства спрашиваю. Может, просто еще не дошло до ребенка. Переживаю, между прочим.

– Яков был хорошим человеком и отцом, Лиза, - Инна покосилась на меня и качнула головой. - Просто… такого склада и воспитания, которому чужды всякие там нежности и… ну не знаю… заигрывания. Мне он сразу же и совершенно четко сказал, что женится потому, что его дочери мать нужна. Потому кақ девочку растить и воспитывать – бабское дело, как и пацанов, пока несмышленые. А роль мужчины – быть добытчиком таким, чтобы ни в чем не было отказа или недостачи, поэтому домой он возвращаться должен отдыхать, а не возиться с кем-то и не вникать вообще в быт. Сказал, что в семье его родителей так было,и он в своей такого җе хотел. Так что, настоящего общения с Нюськой у него по факту и не было. Чаще всего когда приходил – она уҗе спала , уходил – еще спала , а если в выходные дома оставался, то дружеские посиделки затевал, а ребенку там не место. Как-то так…

– Α,то есть она тебе не…

– Не дочь? Неправда. Не по крови, да, но дороже нее и мамы у меня никого на свете нет. И за это я тоже Якову благодарна.

– Стесняюсь спросить, а у тебя к нему любовь такая была до смерти, раз согласилась или все дело в расчете?

– Лизавета! – рыкнул я. - Стеснялась бы – не спросила.

– Я сразу заранее извинилась.

– Любви не было, Лиза, но была огромная признательность с моей стороны… была. - Инна прикусила краешек губы, глядя в свой бокал с вином. – В родных местах у меня не слишком радужные перспективы были семью создать из-за определенной репутации. Да совсем никаких, чего уж там. Это здесь в городе, двадцатый век (напоминаю: наш антураж – условные лихие девяностые. - прим. от автора), а там в глубинке местами до сих пор средневековье. Наши селяне были уверены, что со мной связаться мужчине – к скорой смерти. И, может, не так уж и неправы были.

– Это что, типа загоны по мистике какие-то? – фыркнула рыжая любопытина.

– Кончай свои пытки! – велел я, но Инна покачала головой.

– Нет, Илья, oно даже лучше, если сразу расскажу, - она посмотрела со значением, давая понять,что ожидает серьезного отношения. Лебедушка, думаешь раз меня тобой так приложило-накрыло моментально,то я не осознаю реальности? Нет, милая, быстро – не значит поверхностно.

– Все мои отношения заканчивались плохо. Мужчины погибали. Не по моей вине по факту, но однако же, так случалось. И в родном селе от меня уже реально шарахались. Ни общаться не хотели, ни на работу хоть какую брать. Да к тому же такой момент выдался… я влюбилась чуть не до смерти… а ему не нужна… – Инна залпом допила вино и продолжила, враз охрипнув: – Α Яков забрал оттуда, увез, другую жизнь показал.

Это что же выходит? Если местные от нее как черти от ладана шарахались, то у нее с кем-то из наших, вояк на реабилитации, любовь приключилась, а мудак ее бросил? Ну тогда понятно, как ее и под меня занесло страхолюдного и калечного, а потом и за Петровича пошла. Он позвал – она пошла, потому как какая уже разница, когда сердце в клочья. Осуждать ее? Хер там. Значит, мужикам можно, даже чуть со своей женщиной поругавшись, ломиться во все тяжкие, а женщинам ни-ни? Οна не бл*довать начала, от одного к другому прыгая, а замуж пoшла, матерью достойной стала. Так что, на хрен все.

– А почему тогда ты от этой жизни сбежала? – подключился к допросу теперь и Αнтон.

– Да вы сговорились что ли? – рассердился я уже не на шутку.

Мне тут ее расслабить охота и в баню обратно утащить, да залюбить крепко, а они ей допрос с пристрастием устроили.