Галина Беляева – Ты мой сон (страница 7)

Я рассмеялась над тем, что на мгновенье посчитала сон реальностью. А затем насторожилась. Я кинулась к рюкзаку, выуживая книгу и принялась читать: первый абзац, конец, потом выборочно. Я знала текст.

Я села у стены, вытянув ноги. Мысли, как перепуганные мухи, суетились в моей голове, но им было не под силу решить эту задачу.

Появившаяся в комнате мама, сразу сделала выводы:

– Ты что, поругалась с Рыбиным?

– Нет. Я во сне прочла книгу, а теперь помню ее текст, и он совпадает, – объяснила я.

Мама старательно втирала крем в лицо:

– Так бывает. Мне раньше частенько снились билеты на предстоящих экзаменах, хотя я не знала, какими они будут. И они совпадали. Мне, конечно, не снились целые книги. А вот перед двойкой в школе мне всегда снились зеленые яблоки. Как приснятся, хоть на занятия не иди. За что-нибудь да получу… Это предчувствие, что ли. Не знаю. Сны нам не подвластны. Их секреты до сих пор не разгаданы. Кому-то будущее снится – они называют себя пророками. Не бери в голову.

Она немного меня успокоила.

Меня озадачивало, что я привыкла к своему ночному кошмару. Я ведь даже не напряглась, когда тот снова появился. Я на удивление спокойно приняла этот факт да еще и вступила с ним в контакт. Мало этого – я была доброжелательно настроена. Хотя и он не отличался враждебностью. Может, это ожидание сотворило со мной такое, ведь в глубине души я хотела его увидеть?

Всю дорогу до школы я молчала и думала, стоит ли рассказывать об этом Соне. Она опять в церковь позовет. Решила подождать.

VII глава

Когда я отдала подруге книгу после уроков, та с сомнением на меня посмотрела, а потом, словно увидев что-то на моем лице, воскликнула:

– Понравилось, да?

Я кивнула.

– Здорово! Мне тоже. Я и не надеялась, что ты прочтешь. Как тебе?

– Не знаю. Он достиг просветления под конец жизни и понял в чем ее смысл конкретно для себя.

– Ты думаешь? А я вот не пойму, как он мог? – Ее глаза лихорадочно загорелись. – Нет, я не понимаю, как так можно. Спустя такое длительное время праведного воздержания вот так просто поддаться похоти к какой-то придурковатой купчихе? Взять и предать веру, предать людей, которые боготворили тебя. Для них он был святым. А он…

– Он был всего лишь человеком, – вставила я в поток ее возмущений.

– Человеком? Он стал достоянием общества, его святыней. Нельзя так разочаровывать люд, которому и без того не хватает в жизни света и добра.

– Но ведь этот поступок помог ему познать истину. Он пересмотрел ценности. Жить для людей не высшее благо.

– Что? Да, он не был искренен с ними, но раз уж надел маску праведника, взвалил на себя эту ношу, то нужно ее тащить.

Всю дорогу до дома – а сегодня я шла к ней готовить вместе отчет – она махала руками, выражая недовольство. Я натянуто улыбалась, а сама думала, что важно на самом деле для меня. Ради чего смогла бы растоптать светлое настоящее и шагнуть в неизвестное темное будущее.

А жизнь человека, которую так рьяно сейчас осуждала моя подруга, мне казалась жизнью двух людей: амбициозного князя Касатского и отца Сергия, чья цель – единение с богом. Так кто же из них лучше – лицемерный праведник или благонамеренный оборванец? И вроде как, ответ на поверхности: тот, кто без маски. Но если послушать ту же Соню, которая выступает за интересы общественности, предпочтительнее тот, кто умеет преподнести себя в лучшем свете. И все равно, сколько на нем масок.

Жизнь опального князя заставила меня задуматься о собственной. На самом деле, мне было все равно, кем был герой Толстого. Я думала о масках, которые ношу сама. Я так привыкла к ним, что они стали частью меня.

Весь отчет сделала Соня. Она видела, что я не в настроении даже разговаривать, – какие уж тут беседы на научные темы. Она, конечно, с подозрением на меня посматривала, но ничего не говорила. А я молча переписывала на чистовик то, что она успела набросать на отдельных листках, и думала только о предстоящей ночи. Я ждала Виктора так, словно мы идем на свидание.

К моему счастью, он снова пришел в мой сон.

Виктор сидел на подоконнике, задумчиво глядя в окно. Я некоторое время просто смотрела на него, не выдавая своего бодрствования. Но вдруг, не поворачиваясь, он улыбнулся – я увидела это в отражении стекла и поняла, что он в курсе.

– Привет. Ты пришел, – произнесла я и нехотя созналась, – я боялась, что ты не придешь.

– Правда? – усомнился он. – Я-то думал, что пугаю тебя своим присутствием.

– Уже, нет, – садясь на постели.

– Что изменилось?

– Да собственно ничего. Мое к этому отношение, наверное.

– Если ты думаешь, что я буду тебе книжки вслух читать и помогать с уроками, то напрасно.

– Уроки? Смеешься? Лето на носу, остались только экзамены.

Виктор помолчал минуту, а затем повернулся ко мне и спросил:

– Хочешь полетать?

– Чего? – Я не сразу поняла.

– Я же говорил, что в иных мирах, можно все. Например, во сне…

– А я думала, что сны нельзя контролировать.

– Я буду контролировать твой сон, если ты не против.

Он снова звал меня в неизвестное, но теперь я не думала об этом как о попытке причинить мне вред. Я встала с кровати и, подойдя, вложила руку в протянутую им ладонь. Его руки были прохладны, а в остальном на ощупь как у обычного человека. Это несколько удивило и даже обрадовало.

– А вдруг я уведу тебя туда, откуда нет возврата? Вдруг я негодяй, которому так скучно одному, а ты так прелестна, что я решил взять в плен твою душу? Что, если я не захочу тебя возвращать?

– Пытаешься меня отговорить? – я улыбнулась.

Слова «ты так прелестна», оказались так приятны, что я сама удивилась этому. Скажи их Макс – я, наверное, рассмеялась бы. А от Виктора их приняла с радостью в сердце.

– Еще не поздно отказаться, – предупредил он, глядя на меня.

Я начала сомневаться.

Еще недавно я сама себя настраивала на противостояние злу в его лице. Как же случилось такое, что теперь сама подала без страха ему руку?

– Я верю тебе, – прошептала я.

Солодов улыбнулся:

– Мы ненадолго.

Он толкнул окно, то распахнулось, как сказочные створки, без скрипа. Виктор шагнул на подоконник, и я последовала его примеру.

– Ничего, что я одета не для выхода?

Он окинул взглядом мою серую пижаму в Микки-Маусах,

– То что надо. Ну если хочешь, можешь надеть завтра на ночь легкую комбинацию, порадуем соседа.

– Какого соседа?

– Да того, который смотрит в бинокль в твои окна по вечерам.

Виктор кивнул в сторону соседского дома. Там жила бездетная пара средних лет: чересчур болтливая тучная женщина и ее замкнутый муж, умеющий только на вопросы отвечать. Они жили здесь пятый год, но я не замечала слежки за своим окном.

– Ты уверен?

– Я видел его уже не раз.

– Не раз? А часто здесь бываешь?

Он не ответил.

– А он тебя не видел? – испуганно спросила я.

– Нет. Меня видишь только ты. Потом расскажу. Полетели?

Он легонько обнял меня, поддерживая.

– А насчет соседа не беспокойся, я с ним разберусь, – пообещал он.