Галина Беляева – Ты мой сон (страница 6)

Я щелкнула себя ладонью по щеке, желая сбить влияние сна.

– Мне придется туда вернуться, даже если ключей там нет. Нужно проверить все равно, – рассуждала я. – Если они там, заберу и уйду. За руку же он меня не схватит. А в воскресенье пойду с Соней в церковь. Вот она обрадуется моему просветлению. Закажу панихиду. Может, поможет?

Хотя я в это особо не верила.

Я наперед знала, что скажет по этому поводу моя подруга. Она обзовет Солодова дьяволом, который всеми силами пытается сбить меня с намеченного пути, затащить в пучину страстей, возможно, убить. Мои соображения немного рознятся с ее. Я считаю, что воображение играет со мной в период сна. Не верить же всерьез в общение с потусторонней силой, которой стало скучно.

Я просидела так несколько минут в задумчивости, а потом еще одно пугающее воспоминание всплыло у меня в голове: рука Виктора, которую я была готова принять. Во сне я не боялась его. Странно. Настоящий страх и волнение пришли лишь после пробуждения. Тогда меня могла страшить лишь неизвестность и место, где мы находились. И даже бросив обвинения в его адрес, я не верила, что подай я ему руку – жизнь прервется. Но во мне живы воспоминания о рассказах некоторых людей, что во сне нельзя идти за покойником. Так можно не вернуться, потому-то и отказала. Но я почти уверена, он снова появится с подобным предложением. И боялась, что однажды возьму его руку? Что будет тогда? Даже если он не убьет меня, я запросто могу заблудиться в лабиринтах своих снов и сойти с ума. Потому я должна противостоять ему.

VI глава

Тучи грозили настигнуть меня, когда я спешила на кладбище. Женщина в черном платке у входа удивленно посмотрела на меня. Наверное, решила, что я куда-то опаздываю.

Я быстро нашла пропажу по довольно-таки увесистому брелоку. В тот момент, на меня нахлынули странные чувства: облегчения и разочарования одновременно. Одна моя половинка была рада найти ключи, другая огорчена правдивостью сна. На сей раз беседовать с Солодовым я не собиралась – хватит и того, что я против своей воли болтаю с ним во сне. Потому я лишь приподняла ключи и тряхнула ими, показывая бездушному памятнику и как бы говоря, что теперь причин для моего присутствия здесь нет. Уже собиралась уходить, как громыхнул гром, а вслед за ним небо разразилось слезами. Я кинулась под дерево, ища спасения от дождя под его раскидистой листвой. Теперь я стояла за памятником Виктора и недовольно причитала:

– Это все ты, да? Ну ты и поганец.

Конечно, он был тут ни при чем, но мне уже порядком надоело стоять в тишине.

– Скучно ему, видите ли… Ну и что? Мне, например, и больно бывает и страшно, а тебе – нет. И вот холодно. Между прочим, я могу простудиться, а может, даже умереть от воспаления легких. Ты этого хочешь? Знаю, ты бы обрадовался: тебе же одному скучно. Не мог за столько лет с кем-нибудь подружиться из местных?

Ветки тополя, хоть и стали для меня верным пристанищем, защищающим от влаги, но я все же сильно промокла и уже начала стучать зубами от холода, хотя на улице было достаточно тепло. Конец мая – почти что лето.

– Вон Миронова Ирина лежит, – я кивком указала на знакомый памятник, который виднелся издалека. Его поставили родители дочке, подсевшей на наркотики и сгубившей себя. – Она твоя ровесница. Но ты же легких путей не ищешь. Правильно, отважные герои всегда идут в обход. Ах да, верно она не в твоем вкусе. Да и поговорить с ней, наверное, не о чем. Ты же парень умный.

Дождь не заканчивался, моя злость становилась сильнее. Чтобы согреться, я присела на корточки и обхватила себя руками.

– Не забыть бы ничего в этот раз. Очередного визита сюда я не вынесу. И знаешь, я в воскресенье собираюсь в церковь. Надеюсь отделаться от тебя с помощью панихиды.

Дождь немного ослабился, но идти под таким домой не хотелось, хоть я уже вымокла. Решила еще подождать. Разговаривать с памятником меня больше не тянуло. От нечего делать, я открыла книгу, которую мне недавно дала Соня, а я даже не удосужилась ее выложить из сумки. Повесть Льва Толстого «Отец Сергий». Я не планировала ее читать, приняла из вежливости, но теперь, чтобы убить время, я приступила к прочтению. Капли дождя падали на страницы книги, но я знала: подружка не обидится, если я верну ее в непотребном виде.

Вообще, чтение не моя стезя. Я читаю медленно, внимательно прислушиваясь к словам автора, проговаривая каждое слово, иногда даже перечитываю отдельные моменты. Такая манера помогает мне в полной мере проникнуться сюжетом, заинтересоваться им. Яркая и разносторонняя жизнь князя Касатского немного отвлекла меня, и я успела прочесть почти половину повести, прежде чем дождь наконец стих. Тогда я и засобиралась домой.

Молча прошла мимо могилы Солодова, не обернувшись, и покинула кладбище с расчетом, что раньше Пасхи здесь не появлюсь.

Всю дорогу обратно я размышляла, зачем все это было. Будучи достаточно любопытной от природы, я никак не могла понять причин появления этого парня в моей жизни. Казалось, ответ лежит на поверхности, тот самый, который некогда озвучила Соня, – случайность. Ведь нет ничего странного в том, что я хожу во сне, по крайней мере, для людей, которые в курсе этого. И это состояние сонного бодрствования привело меня на кладбище. Но зачем я туда шла? Что искала? Виктора? Нет, вряд ли. Скорее всего, мой выбор и впрямь был случаен… Но что, если я знала куда шла? Что, если это не было нашей первой встречей? Может, он уже давно хозяйничает в моих снах, а я только увидела это? А может… это просто сны, ничего не значащие игры воображения.

Но как тогда объяснить знание авторства стихов на памятнике до того, как мне поведала о его поэтическом таланте Клавдия Ивановна? А поиск ключей, которые я нашла по его наводке? Точно ли это всего лишь сон?

Я удивлялась себе. Я не верила в существование приведений, ангелов, чертей – всего того что можно назвать потусторонним. А теперь позволяла себе нелепые сомнения.

И было еще одно, в чем я боялась себе признаться. Но это было столь явственно, несмотря на пугающие обстоятельства. Виктор нравился мне. Нравился его ровный голос, от звучания которого, казалось, появляется иней на деревьях. Нравилась задумчивая неправдоподобная улыбка на бледном лице, глаза – голубые, прозрачные, недвижимые, точно кукольные. Нравился он весь. Не нравилось лишь, что он умер. Но даже мертвым он вызывал неоднозначные чувства во мне. Отталкивающий холод его глаз мог быть сколь пугающим, столь и завораживающим. Приятная внешность располагала.

Я отогнала от себя эти странные мысли и продолжила путь, обдумывая домашнее задание по физике.

Когда вечером я ложилась спать, была уверенна: Солодов явится ко мне снова. Интересно, что он скажет, как прокомментирует мое сегодняшнее присутствие на кладбище, быть может, снова предложит сблизиться. На сей раз я в уме прокручивала вероятные ответы на его потенциальные вопросы. Больше он не застанет меня врасплох. Отчего-то казалось, что погрузись я сейчас в мир сновидений, смогу контролировать свои слова и поступки.

Виктор не явился. Это даже разочаровало меня немного. Как это так? Я же готовилась к встрече. Не явился он и в следующую ночь и через неделю. Необходимость в посещении церкви отпала. Шли дни, ночи. И я поняла, что скучаю. Я уже его не боялась. Я ждала его. Как бы мне не хотелось в этом себе признаваться. Хотя какое-то внутреннее чутье мне подсказывало: это вовсе не конец. И угадала. Не успела поверить в то, что Виктор покинул меня, как очередной красочный сон напомнил о его присутствии. На этот раз, все было странно. Я открыла глаза посреди ночи и увидела его. Виктор сидел на моем подоконнике и листал какую-то книгу, словно был жильцом этого дома. Но я же точно знаю, что он здесь никогда не жил. Этот дом построили мои родители.

– Что ты здесь делаешь? – Я приподнялась в кровати, оставшись под одеялом.

– Да вот, решил тебя навестить. Соскучился, – спокойно ответил он. – Ты не дочитала повесть. Почему?

Я присмотрелась. Лев Толстой «Отец Сергий» – эта книга была у него в руках.

– Я не книголюб, – созналась я, – читаю лишь по необходимости, ну и от скуки. А ты читал эту книгу?

– Да.

– Чем закончилась?

– Он поддался соблазну.

– Печально. Его сгубила женщина?

Виктор кивнул.

Я встала и, закутавшись в одеяло, подошла и присела напротив него на подоконник.

– Тебе интересно? – спросил он о книге. – Где ты закончила?

– Я дочитала лишь пятую главу.

– «Отец Сергий жил шестой год в затворе. Ему было сорок девять лет. Жизнь его была трудная…», – тихим голосом Виктор начал чтение. В его исполнении повесть казалась куда интереснее. И я слушала его, открыв рот. Мне не было страшно. Я даже не думала об этом. В перерывах между главами либо событиями он одаривал меня взглядами, и я ждала их.

Даже не заметила, как повесть закончилась. Виктор дочитал и закрыл книгу.

Некоторое время я продолжала сидеть с открытым ртом, словно ожидая продолжения. Но мой чтец молчал и просто смотрел мне в глаза.

– Иди спать, – сказал он тихо, и я послушалась.

Я дошла до кровати и, не оборачиваясь, произнесла:

– Знаешь, я нашла ключи. Конечно, знаешь. Спасибо.

Но его уже не было. На подоконнике лежала только книжка.

Утром, когда проснулась от очередного возгласа мамы, то первым делом взглянула на подоконник. Книги не было, да и откуда ей там взяться, если она где-то на дне рюкзака.