Галина Беломестнова – Месть и прощение. Фантастический роман (страница 5)
Более десяти лет Дуонг водил по реке Нань свои торговые караваны в Железную империю. Местные жители называли великую реку Эвур, что на их языке означало «Добрый мир». Он возвращался сюда не только ради выгоды, которую приносила торговля. Загадка живущего здесь племени динлинов не давала ему покоя. Но за все годы путешествий он сумел лишь узнать, что динлины прибыли на берег Эвура из загадочной страны, расположенной где-то у истоков реки, на западе континента. Ни один капитан не мог похвалиться, что прошел между скал, вставших барьером в ее верховьях. Ни один купец не смог отыскать проход через горные хребты, скрывающие дорогу в эту страну. Высокие, светлокожие люди с голубыми глазами, длинными светлыми волосами, совсем не похожие на местное население, ежегодно появлялись на ярмарке в Усане. Они скупали дорогие ткани, ювелирные украшения, пряности, чай. Но больше всего у них ценились книги. Никто не смог отследить, когда и куда уходят купцы. Однажды шпионы донесли Дуонгу, что в городе появилась светловолосая и синеглазая знахарка, которая часто посещает квартал динлинов. Чтобы войти в доверие, он стал привозить для целительницы ценные растения и восточные снадобья. Сегодняшнее приглашение в дом Лирэн было подарком судьбы. То, что Дуонг встретил здесь зеленоглазую, рыжеволосую незнакомку, которая свободно говорила на бохайском, было подарком вдвойне.
За время странствий Дуонг встречал множество женщин разных народов, но незнакомка не походила ни на одну из них. Женщина Востока – тень мужчины. Девушка не дерзнет без разрешения родителей, а потом мужа шагнуть за порог, а уж тем более – заговорить с посторонним. При разговоре она не смеет смотреть в глаза даже женщине, если та старше нее. Скромность и покорность в странах Востока ценились выше всех добродетелей. Чтобы не привлекать к себе внимания, девушки носили одежду, скрывающую фигуру, покрывали толстым слоем белил лица, рисовали брови, чернили зубы и подводили красной краской губы, скрывая за этой маской свою красоту. Но эта женщина была противоположностью его соплеменницам. Она вела себя с достоинством и не опускала глаз, когда их взгляды встречались. То, что было дерзким для бохайки, для нее выглядело естественно.
Неловкость первых минут знакомства быстро исчезла. Мягкий бархатный голос опутывал мужчину невидимой паутиной слов. Весь вечер они говорили о поэзии, о танцевальном театре «боккай гаку». А когда Нэлика прочитала «Млечный путь так чист…» Яна Тэса и высоко оценила его блестящий стиль, гость был сражен. Редкая аристократка в кругах, приближенных к правителю, могла столь свободно говорить об искусстве. Обычная вежливость изменила бохайцу. Беседуя с Нэликой, он забывал отвечать на вопросы хозяйки. Лирэн молчаливо сидела в кресле, с интересом наблюдая, как чародейка искусно плетет сети Изменяющей вокруг ее гостя.
Дуонг не сводил взгляда с нежного овала лица, длинных, с изломом бровей, пушистых загнутых ресниц, аккуратного чуть вздернутого носа, пухлых, четко очерченных губ новой знакомой. Он с жадностью вдыхал ее возбуждающий запах, едва сдерживая желание прикоснуться к белой гладкой коже, так похожей на лучший танский фарфор. Нэлика влекла его к себе неудержимо. Женщина говорила о своем желании повидать свет и прежде всего Бохай, загадочную страну, о которой она так много слышала. Но отправиться в столь дальнее путешествие можно только с надежным спутником. И как бы ей хотелось такого человека встретить!.. Когда пришло время возвращаться на корабль, Дуонг, закаленный в битвах с пиратами, готов был на коленях умолять Нэлику отправиться с ним в путешествие на его знаменитом «Победителе морей».
Команда во главе со старым капитаном выстроилась на палубе, наблюдая, как предводитель каравана помогает взойти по трапу невысокой стройной чужестранке. Многие из них позавидовали купцу – хорошую добычу взял он в этом плавании. Белокожие женщины с необычными для восточных людей золотисто-рыжими волосами высоко ценились как на невольничьих рынках Бохая, так и в соседней империи Тан. Но взгляд зеленых, слегка приподнятых к вискам рысьих глаз незнакомки, обдав холодом безотчетного страха, придавил к палубе и заставил забыть о зависти.
Дуонг поселил гостью в помещении для пассажиров рядом со своей каютой. Команда во главе с капитаном единодушно окрестила пассажирку ведьмой и старалась на корму без лишней нужды не заглядывать.
Пять кораблей Дуонга снялись с якоря на рассвете, когда река была еще подернута туманной дымкой. Подгоняемые течением и ветром, наполнившим паруса, они отправились вниз по Эвуру навстречу утренней заре. Впереди их ждал долгий путь к устью реки, где узкие проливы соединяли Северное море с Восточным. Опершись на поручни, Нэлика смотрела на проплывающий мимо берег. Справа поднимались гранитные скалы, отсвечивая то розовым, то голубым. Там, где горы нависали над самой водой, река билась о них, крутилась воронками и снова продолжала веками проложенный путь. Спокойно и величаво нес Эвур свои воды среди гор, густо поросших сосновыми рощами вперемежку с лиственным лесом. Иногда горы разрывали глухие пади, исчезающие в бесконечной дали. Встречные острова с длинными песчаными отмелями заросли кустами боярышника, дикой яблоньки, черемухи.
Плыли не торопясь, к вечеру подыскивали место, чтобы пристать к суше, благо плоское дно кораблей позволяло заходить на мелководье. После впадения трех полноводных притоков река разлилась по равнине так, что противоположный берег был едва виден. Остерегаясь разбойников, останавливались обычно возле островов, выставляли дозоры. Моряки разводили костры, готовили горячую похлебку из пойманной в реке рыбы с бобами или рисом. Солонину и сухари берегли до выхода в Северное море, по берегам которого жили в основном кочевые народы – пополнить провиант там было негде.
Дуонг усадил гостью на покрытое шелковым одеялом возвышение, которое служило ему кроватью, и сказал с улыбкой:
– Я угощу тебя сегодня вкусным ужином. Рыбаки выловили огромную калугу. Кухарь чуть не танцевал от радости, когда ему принесли целый бак черной икры. Рыбину разрубили и раздали предводителям артелей, икру засолили и спрятали в трюме, а для нас я приказал приготовить из ее нежного мяса жаркое.
Дуонг позвонил в колокольчик. Дверь распахнулась, юнга внес поднос с блюдом подрумяненных на огне кусочков рыбы. Хозяин жестом отослал юношу. На стол он накрывал сам. Достал из висевшего на стене шкафчика узкогорлый кувшин из белого фарфора, глиняную бутыль, заткнутую пробкой, маленькие пиалы, плоские тарелки и бамбуковые палочки для еды. Ловко орудуя палочками, положил жаркое в тарелку Нэлики. Налил в пиалки густой коричневой жидкости из бутыли.
– Этот острый соус готовят у меня на родине. Я всегда беру в плавание несколько бутылок. Хочу, чтобы ты отведала, как готовят рыбу в Бохае, – сказал купец, усаживаясь рядом с гостьей.
Чародейка взяла двумя бамбуковыми палочками кусочек нежного филе и, макнув в соус, положила в рот. Язык обожгло словно огнем. Она едва сдержалась, чтобы не сплюнуть на пол.
– Прожуй! – торопливо прижав палец к ее губам, приказал Дуонг. Гостья покорно выполнила команду, и когда сочное, ароматное мясо смешалось с соусом, она почувствовала восхитительный вкус блюда.
Дуонг два дня искал предлог пригласить пассажирку к себе в каюту. И вот наконец она сидит рядом. Вдохнув загадочный аромат ее кожи, напоминающий запах ириса и еще чего-то терпкого, возбуждающего, он забыл о еде и жадно смотрел на плавные движения гостьи. Она аккуратно брала нежными розовыми губами кусочки рыбы, прикрывала глаза, чтобы распробовать вкус жаркого, и тогда на нежную кожу щек ложилась тень длинных ресниц. Не выдержав, купец придвинулся ближе к Нэлике.
Та видела, что нетерпение хозяина достигает предела. Когда Дуонг сгреб ее в охапку и повалил на ложе, она прошептала ему на ухо:
– Не торопись, я хочу, чтобы ласки твои были горячее, – затем выскользнула из объятий, взяла со стола кувшин и наполнила фарфоровые чашечки янтарным рисовым вином. Встав на колени перед ложем, с улыбкой протянула одну из них Дуонгу. Едва он взял чашу из ее ладоней, Нэлика напевно заговорила, глядя ему в глаза:
–
Купец не смог отвести зачарованного взгляда и, повалившись на кровать, заснул под заклинание подчинения. Чаша с вином выпала из его руки, рассыпав янтарные капли по меховому одеялу.
Нэлика с облегчением поднялась и присела на лежанку. Трусливый смертный заставил ее поволноваться. Чтобы завершить задуманное, ей пришлось ждать долгих два дня.
«После того, что увидит в навеянных снах, станет тенью за мной ходить. А Лирэн еще сомневалась в силе моего дара», – усмехнулась она, разглядывая раскрасневшееся, счастливое лицо мужчины, которому сейчас снились жаркие любовные утехи.
Начинать отношения без любви, ради тела она не хотела даже и пытаться. Еще слишком хорошо помнила, каково любить и быть любимой, чувствовать это в каждом взгляде, в каждом мимолетном касании, чтобы теперь довольствоваться чем-то меньшим. Когда Дуонг прикасался к ней, перед глазами возникал старательно изгоняемый образ Янара.