Галеб – Личный секретарь (страница 3)

Так как здание находилось за чертой города, в округе не было ни кафе, ни ресторанов, и каждый приносил еду с собой. Я не знал, что приступлю к работе сразу, а потому не взял обед. Спустившись на первый этаж, я сразу же нашёл столовую, ибо оттуда доносился шум микроволновки и весёлые разговоры отдыхающих сотрудников. Познакомившись с каждым, я выяснил, что всего нас восемнадцать.

– Не слишком большой штат! – заметил я, принимая кусок мясного пирога от услужливой коллеги, пожалевшей голодного меня.

Все за столом тихонько засмеялись:

– Так а что тут делать? – вскрикнул ещё со вчерашнего дня знакомый мне айтишник. – Наш главный работодатель – районное отделение МВД, а задача – готовить собак для службы. У нас тут вкалывают только собаковеды, – ухмыльнулся он, поглядев на улыбнувшегося в ответ старшего инспектора—кинолога, – правда и в деньгах получают они больше остальных!

– Да! – кивнул инспектор и гордо назвал сумму ежемесячного оклада, которая к моему удивлению была равна и моему, однако я об этом промолчал.

– А можно мне с собаками повидаться? – спросил я, почти напрашиваясь на приятное времяпровождение, заодно отводя разговор от зарплаты.

– Доедай пирог и пошли! Заодно перекурим! – коротко ответил кинолог.

Со столовой мы вышли в небольшой служебный коридор, не видный с главного входа. Я удивился, заметив таблички на дверях «Медпункт для собак», «Собачья кухня», «Место отдыха кинологов».

– Да, да, – подтвердил мои мысли инспектор, – с этой стороны здания размещается сам питомник с необходимыми услугами по содержанию собак. Повар уже наготовил и подал четвероногим подопечным еду: мясо, бульон, крупы и овощи – всё для полноценного развития собачьего организма!

– Круто! – восхитился я, никогда не думавший, что кинологический центр это так серьёзно. Мне всегда казалось, что это просто место для тренировки собак. А тут целый комплекс!

– Собаки живут у нас в специальных вольерах, к которым мы сейчас и выйдем, ещё есть щенятник для их малышей. Но у каждой особи есть свой хозяин из МВД, который посещает центр для совместной тренировки с питомцем, да и просто для приятного времяпровождения, зачастую даже с семьёй. Собак со стороны тренировать или приводить в центр настрого запрещено, только рождённых здесь и только для служебных целей!

Мы вышли к небольшим вольерам, в каждом по одной собаке.

– Мы держим всех восьмерых раздельно, потому как у каждой свой характер и темперамент. Находясь вместе, они становятся менее послушны, иногда устраивают бунт. Ну и, конечно, сучек держим вдалеке от кабелей, потому как мальчики и девочки всегда найдут, чем заняться наедине, а мы, работники, должны контролировать рождаемость. Кстати, – кинолог закурил и передал мне зажигалку, чтобы я мог поджечь и свою самокрутку, – ты же служивый парень, должно быть строгих убеждений, и чести. Мне интересно, зачем тебе это?

– Что именно? – раздражённо спросил я, сразу поняв, что это намёк на служебный роман с майором.

– А сам не догадываешься? Начальнице секретари—то не нужны, ей особо не в чем ассистировать. А вы приходите молодые, уверенные, красивые! Твой предшественник, любимец майора, был настолько зазнавшимся близостью к ней, что не здоровался ни с кем! Зарплату получал вдвое выше обычного секретаря. А секретарь—то ведь от слова «секрет». Улавливаешь? А ещё вынюхивал всё да выслеживал! Похоже, полез в большее, чем положено, вот и вылетел отсюда! За любопытство и жадность попало!

– А было что вынюхивать?

– Тоже вылететь хочешь? – засмеялся он, выразительно зашмыгав носом, точно что—то скрывая, – Нет, я своей работой дорожу! И семьёй дорожу, которую мне содержать надо, а лет мне уже немало, чтобы новый источник заработка искать! У тебя есть семья?

– У меня любимая девушка есть, и очень нужны деньги, чтобы отправиться к ней и сделать предложение! А вот романа с начальством нет, я просто выполняю свои рабочие задачи!

– Ну, полагаю, что ты пришёл по адресу, да и не всё романом ограничивается, сынок! Деньги ведь можно делать разными способами, если есть мозги и отсутствует жадность – вдруг замешкал кинолог и, не докурив, затушил ботинком сигаретный бычок. Я оглянулся и увидел, что к нам идёт майор!

– А я думаю, где мой секретарь? А он тут, у вольеров! – с долей упрёка сказала она, подойдя вплотную ко мне.

– У меня перерыв! – ответил я, убеждённый, что в этот час имел право находиться там, где мне хотелось. – Я ещё щенков посмотреть хотел!

– Оставь нас! – точно приказав, отправила она старшего инспектора—кинолога обратно в здание и обратилась вновь ко мне: – Я сама покажу тебе щенят!

Я последовал за майором к низкому вольеру, напоминавшему домик для гномов: у него было крыльцо и обнесённая забором с прутьями внутренняя площадка, а дверь в сам кирпичный домик была деревянной, на обычном замке. Будучи высокого роста, я почувствовал себя великаном, ступив на территорию этого домика. Мы сели на крыльцо, чтоб опуститься на уровень двери, и начальница открыла дверцу ключом. Будто маленькие шарики повыпрыгивали из вольера щенки лабрадора. Я взял на руки одного из них, самого круглого и пассивного. Гладя его бархатную кремовую шерсть, я спросил у майора:

– Почему моя зарплата выше, чем у среднестатистического секретаря?

– А кто назначил планку того, какой она должна быть?

– Я получаю столько же, сколько кинолог, хотя не делаю и 10% его работы!

– Ты работаешь здесь первый день! Откуда тебе знать свою нагрузку?

– Скажите честно, Вы рассчитываете на роман и платите мне за постель? – испытывая жуткую неловкость за свою прямоту, задал я ей вопрос, ответ на который мне был критично необходим.

– Плачу за постель? – залилась она звонким смехом, запрокинув голову от потехи. – Да если ты, дорогой, познаешь мою страсть, то сам будешь доплачивать за то, чтобы она никогда не кончалась! Нет, за постель я доплачивать не стану, ибо моё внимание есть благосклонность к подчинённому!

– Тогда с чего высокая ставка? – оборвав её самолюбование, продолжил я расспрос.

– Не вздумай болтать об этом! – серьёзно сказала она. – Для окружающих у тебя обычная зарплата! Ты что, подписывая договор, не утрудился его прочитать? Всё то, что сверху, я плачу тебе сама! А плачу я за то, что ты моя правая рука и будешь в курсе моих безобидных женских тайн! И это вне зависимости от того, насколько ты хорош в постели! – она вновь захохотала и, оставив меня без конкретного ответа, намекнула на то, что нам пора возвращаться к работе. – Бесплатный сыр лишь в мышеловке, лейтенант!

Чувство подвоха вновь овладело мной. Почему—то стало не по себе, ибо я понял, что личный секретарь нужен майору не только для любовных утех, но и для чего—то более неэтичного, а не дай Бог, и криминального! «Возможно, именно об этом и судачил инспектор—кинолог, явно и сам затянутый в авантюру! Хотя, какой может быть криминал в тренировочном собачьем питомнике? По—моему, у меня уже паранойя! – рассуждал я про себя, поднимаясь в приёмную за майором. – И всё же, как она хороша! Деловая, самодовольная и знающая себе цену!» – я не мог отрицать того, что её слова о страсти не оставили меня равнодушным. И хоть я этого не показал, но в глубине души, а, похоже, и тела, во мне взыграло любопытство узнать, насколько зависимым я мог бы стать, познав её волнующие ласки.

Глава 3. Сделка

Утро следующего дня не отличалось оригинальностью: будильник, телефон, гудки, гудки, гудки. Я пришёл на работу вымотанный безответными звонками возлюбленной, пресытившейся неоправданностью надежд и не желающий более чувствовать себя упрямым глупцом, давно позабытым ею. Оканчивая военную службу, я думал, что именно любимая девушка станет моим светлым проводником в гражданскую жизнь, но, судя по всему, она была моим светом там, когда мне хотелось домой, и останется там, запечатанная памятью, как прелестное воспоминание.

Поздоровавшись с коллегами, встреченными в коридорах, я зашёл в приёмную. Сегодня притащили сейф, ключи от которого я получил ещё вчера. Весьма необычно, но он выглядел торжественно и красиво, обмотанный красной лентой с бантом. К банту была прикреплена записка: «Сладкому лейтенанту сладкого дня!». Удивленный и плохо понимающий, что бы это могло значить, я открыл дверцу сейфа и обомлел: на верхней полке красовался дивный металлический поднос с арабским орнаментом, уложенный пахлавой и другими восточными сладостями, пахнувшими мёдом, орехами и заботой. «Боже!» – не сдержавшись, воскликнул я.

– Ты доволен? – как всегда внезапно из—за моей спины прозвучал голос майора.

– Это неожиданно и очень приятно! Благодарю Вас за внимание, но не стоило беспокоиться!

Она подошла вплотную и опрокинула меня в кресло, а затем, встав у меня меж колен и наклонившись к мочке моего уха, соблазняюще прошептала: «Это тебе поздравление с новым местом работы и пожелание: всего самого отборного и вкусного, как это печёное, выполненное на скорый заказ искусными восточными руками».

Я волнительно, но до безумия сладко сглотнул.

– Ну же! Попробуй! – продолжала майор искушать меня и, всё ещё наклонившаяся к моему плечу, завела утончённые пальцы за борт пиджака.

Я положил в рот кусочек сладкого. Тонкие слои роскошно приготовленной пахлавы растаяли у меня на языке, подарив вкусовое наслаждение, заставившее прикрыть глаза. И только я сделал это, как почувствовал прикосновение её нежных губ к моим устам. Не веря ощущениям, я медленно разомкнул дрожащие веки и убедился, что мне не почудилось. Однако, на удивление самому себе, не супротивился лёгкому поцелую.