Галатея – Под маской гейши (страница 12)
Они брели по тротуару и слушали песню. А потом начался дождь, и им пришлось бежать в первый попавшийся отель, которым оказался пятизвездочный «Four Seasons».
Василисе было неловко от того, что ее новому другу пришлось изрядно потратиться на номер, хоть он и уверял ее в том, что всё в порядке. Как настоящий джентльмен, Ромео лег спать на диван в гостиной, а она сладко проспала остаток ночи в мягкой, уютной постели, с которой утром расставалась не без сожаления.
В колледже они договорились встретиться перед ланчем на лужайке возле кафетерия и разошлись по классам.
Разговор с руководителем группы и представителем фирмы «Элизабет Джексон Организейшн», которая принимала иностранных школьников и студентов, закончился благополучно. Василисе поменяли приемных родителей. На сей раз ей досталась замечательная семья в лице молодой женщины Сэнди и ее тринадцатилетней дочери Кэрол, а ее комната на втором этаже напоминала самый настоящий домик Барби – всё в ней было в розовато-сиреневой гамме, таким же милым, уютным и жизнерадостным, как и сами хозяева дома. Здесь на стене напротив кровати с балдахином висел плазменный телевизор, а Сэнди, чтобы сгладить впечатление об английском негостеприимстве, была готова возить юную гостью в колледж на машине и готовить исключительно те блюда, которые ей нравились. О таком можно было только мечтать.
После занятий Василиса поспешила на лужайку на встречу с Ромео. Это было странное чувство – расстались всего пару часов назад, а ей уже хотелось поскорее встретиться с ним вновь и почувствовать на себе согревающий душу взгляд его смеющихся карих глаз, от которого она млела.
И снова по соседству оказались те самые ребята из России.
– О, вон та француженка, с которой Ромка провел сегодня ночь! Он какой-то уставший пришел, не выспался. Наверное, до утра развлекались! – рассмеялся кто-то из них.
От услышанного Василиса окаменела.
– Эй, ты что несешь, придурок?! – крикнула она на своем родном языке.
– Ты говоришь по-русски?!? – обомлели ее соотечественники.
– Ха! Естественно! А ну, повтори, что ты там про меня сказал, гаденыш!
В это время к ним подошел Ромео. Он тоже не поверил своим ушам, услышав, как его милая французская подружка возмущается на чистом русском. Итальянец растерянно переводил взгляд с девушки на своих друзей и обратно.
– Marie-Antoinette, do you speak Russian?!
– Ромка, ты ж видишь, она шпарит по-русски не хуже нас!
– Ромка?! – Василиса повернулась к нему с пылающим лицом, ее глаза метали молнии. – Так значит, ты тоже русский?
– А ты не француженка! – сделал вывод он.
– Брехун! Еще и про Иракли заливал! Что ты им там про меня наговорил? Что мы с тобой развлекались до утра?! – она продолжала возмущаться. – Придурок!
Василиса влепила ему оплеуху и зашагала прочь по лужайке.
– Мария-Антуанетта, или как там тебя, подожди! Дай мне сказать! – Рома потер щеку и побежал следом за ней.
– Знать ничего не хочу! И слушать тоже. Всё, чао, ариведерчи!
– Маша-Тоня, да постой же! Я им ничего не говорил! Они сами видели, как мы вместе ушли из Макдака, а потом я не пришел ночевать в кампус, вот они и нафантазировали себе. Я ни слова им не сказал про тебя! Я скоро уезжаю, давай не будем ссориться.
– Уезжаешь? Скатертью дорожка, лживый Пиноккио! И никакая я тебе не Маша-Тоня!
В тот же день Василиса демонстративно начала кокетничать с настоящим итальянцем Пауло из своей группы. После занятий студенты отправились в тематический парк развлечений Thorpe Park в графстве Суррей. Группа Ромео, то есть Ромы, тоже там была, и он намеревался подойти к ней, чтобы объясниться еще раз, но, увидев ее под ручку с итальянским мачо, махнул рукой и отправился развлекаться на аттракционах вместе с друзьями. А через пару дней его группа из Москвы вернулась в Россию.
И каково же было их удивление, когда первого сентября прошлого года они столкнулись в одной аудитории!
– Ты?!? – оба воскликнули в один голос.
– Это наша Василиса Громова, дочь декана Владимира Яковлевича, а это новенький – Рома Никитин, – представил их друг другу однокурсник, выполнявший роль гида.
Не успел «Ромео» отойти от первого шока, увидев ту самую «Марию-Антуанетту» или Машу-Тоню на русский манер, как за ним последовал второй. Если имя и фамилия новенького ни о чем Василисе не говорили, она даже не помнила о существовании какого-то Ромы Никитина из детского сада, то он сразу же догадался, что перед ним стояла та самая Васька, дочка журналиста Громова, с которой они устраивали забавные сражения на детских утренниках. Вот почему еще тогда в Лондоне ему показался знакомым этот озорной серо-зеленый взгляд из-под косой челки! Тогда Рому еще очень раздражало, что он никак не мог вспомнить кого же она ему напоминала.
– Громова! – воскликнул он на всю аудиторию, полную студентов. – Точно! Мы с тобой ходили в одну группу в детском саду. Помнишь, я еще тебя в чулане закрыл на два часа, и ты потом гонялась за мной по всей площадке, а я кричал «Да отстань ты от меня! Не нужны мне твои признания в любви! Я другую девочку люблю!»
Зал взорвался от смеха. И с этой минуты война между Никитиным и Громовой возобновилась с новыми силами.
Однокурсники с теплотой приняли Рому, и он быстро вошел в их дружный коллектив. Симпатичный, общительный и полный выдумок, Никитин завоевал расположение девчонок и ребят. Но и забавную Громову они тоже любили. С этой чудаковатой девчонкой, с которой постоянно что-то приключалось, было просто невозможно скучать. Одногруппники симпатизировали обеим конфликтующим сторонам и с интересом следили за этой враждой, которая со временем становилась всё более увлекательной.
Запотевшая от холода банка Ред Булла выскользнула из рук ошеломленного Ромы прямо на платье Василисы. Ледяной напиток тут же расползся по нему мокрым пятном.
– Придурок! – его однокурсница, вскочив со стула, принялась вытирать пятно салфеткой. – Никитин, как ты меня достал! Вечно ты под ногами путаешься!
От злости ее глаза стали зелеными как крыжовник.
– Это ты, Громова, постоянно суешь свой нос в чужие дела и вертишься там, где я! Может, ты еще следишь за мной?
– Что?! – от возмущения она потеряла дар речи. – Да это ты повсюду преследуешь меня!
– Слишком много чести! Такие, как ты, неказистые дурочки, не в моем вкусе. И можешь больше не надевать этот дурацкий парик. Так ты мне тоже не нравишься! – словно издеваясь, насмешливо произнес Рома.
– Сам ты неказистый дурак! Вот, получай! – оскорбленная Василиса схватила кетчуп с соседнего стола и выдавила его прямо на однокурсника.
Темно-красная густая масса сползла по его растерянному лицу и капнула на футболку.
– Громова, я убью тебя! – Надежный-Никитин с криками бросился на нее, но та, не мешкая, схватила со столика свои вещи и ринулась в туалет.
Василиса влетела в крайнюю слева кабинку как торпеда и чуть не сбила с ног щуплого паренька в клетчатой кепке.
– Эй ты, дура! Выйди! Это моя кабинка! – он забарабанил по двери.
– Еще чего! Это не твоя собственность! – крикнула в ответ дерзкая журналистка, вытирая пятно на платье туалетной бумагой. – Ха! Это надо же! За последние две минуты меня дважды обозвали дурой!… Черт!
Василиса выругалась, выронив на пол ручку.
– Фу! Хорошо еще, что не телефон!
Она наклонилась за ручкой, чтобы поднять ее и выбросить в мусорную корзину, потому что не собиралась больше пользоваться ею после того, как предмет побывал на полу общественного туалета, как вдруг ее взгляд случайно наткнулся на белый конверт, спрятанный за бачком.
В это время за дверью кабинки раздался старческий интеллигентный голос.
– Молодой человек, вот свободная кабинка. Зачем вы ломитесь и мешаете людям?
– Заткнись, дедуля! Не твое дело, ясно? – послышался грубый ответ, а следом за ним и возмущенный возглас пожилого джентльмена.
Но эти голоса как будто звучали где-то очень далеко. Всё, что теперь имело значение для Василисы, были стодолларовые купюры, которые любопытная журналистка только что вытащила из конверта.
– Уау! – наконец выдохнула она, не веря своим глазам. – Вот повезло, так повезло!
В этот момент грубиян принялся тарабанить в дверь ногами. Теперь ей стало ясно, почему он так рвался в кабинку. Ему нужен был этот конверт с деньгами!
Василиса запихнула купюры в сумочку, надела черные очки и вышла за дверь.
– Поторопись, дружок, не то обделаешься в штанишки! – она взглядом проводила парня в кабинку и тут же бросилась наутек.
Через несколько секунд тип в кепке выбежал из уборной с криками "Стой, стерва, где деньги?" и кинулся вдогонку.
Когда Громова выстрелила ему в лицо кетчупом и убежала в туалет, Рома был готов придушить эту нахалку. Он бы, несомненно, бросился догонять ее, если бы Корней не схватил его за руку.
– Что происходит?! Я ничего не понимаю. Ты знаешь Василису?
– Еще как! Это и есть та самая чокнутая однокурсница, о которой я тебе рассказывал, – Рома принялся вытирать лицо влажной салфеткой, чувствуя себя под любопытными взглядами посетителей кафе настоящим клоуном.
– Твоя однокурсница?! – удивился Ан. – Почему ты меня раньше с ней не познакомил? Она настоящая куколка!
– Да у нее с головой не всё в порядке! И характер невыносимый. И врет постоянно!
– А, по-моему, в ней что-то есть! Ты ей про парик сказал. Она в итоге блондинка или нет?