Галатея – Безымянная (страница 1)
Галатея
Безымянная
«Дело о проклятии в сталинской высотке».
1.
Я проснулась от резких, пронзительных криков ворон, чьи вопли эхом продолжали звенеть в моих ушах, даже когда они стихли. За окном уже стемнело. Громадные мрачные тучи нависли над домом, и при виде этой расползающейся по небу зловещей массы меня охватило необъяснимое чувство тревоги.
Голова раскалывалась, и чертовски хотелось пить. Я потерла виски, пытаясь унять боль, поднялась с широкой круглой кровати и осмотрелась в незнакомой спальне. При ярком свете неоновой рекламной вывески на соседнем небоскребе, практически заглядывавшей ко мне через огромное окно в пол, я принялась рассматривать просторную комнату, обставленную изысканной мебелью из красного дерева. При каждом шаге мои ноги утопали в мягком, приятным на ощупь ковре ручной работы.
Я снова потерла виски, пытаясь вспомнить последние события, но память ускользала от меня, упрямо опрокидывая в темную бездну. Пустота. Ни одной всплывшей картинки перед глазами. Я отчаянно искала в своей голове хоть какие-нибудь намеки на воспоминания, за которые могла бы зацепиться, хоть что-нибудь, к чему бы могли метнуть якорь мое прошлое или настоящее. Но, к несчастью, мой разум предпочел оставаться загадочным, стойко отказываясь дать мне даже малейшую подсказку.
Меня охватила паника, потому что и на эти вопросы я не могла найти ответы. Казалось, всё мое существование было стерто напрочь. Как будто до этого вечера меня никогда и не было. Я превратилась в потерянную душу, призрак, персонаж книги, застрявший на страницах в ожидании, когда автор «Черновика» напишет мою историю, даруя мне смысл и цель.
– Так, дыши глубже! Сейчас память к тебе вернется!
Присев на край кровати, я схватилась за голову, как будто это как-то могло мне помочь. Но, как бы я ни напрягала память, выудить что-то из прошлого не удавалось.
С трудом сумев подавить нарастающий приступ панической атаки, которая угрожала поглотить меня целиком, я нащупала выключатель у туалетного столика. Мягкий золотистый свет наполнил комнату, отбросив на стены игривые тени.
Я подошла к зеркалу и принялась пристально разглядывать себя. Мои глаза были необычайно-красивого сапфирового цвета – ярко-синие как васильки. Но не успела я обрадоваться этому открытию, как при более внимательном исследовании обнаружила, что это были всего лишь контактные линзы. Я торопливо сняла их и уставилась на себя. Одним карим глазом, отражавшим мою растерянность, другим изумрудно-зеленым, который загадочно сверкал так, словно хранил в себе ключ к моим запертым воспоминаниям.
«Сюрприииииз!» – пронеслось у меня в голове с издевательской насмешкой.
Память предательски молчала, не давая никаких подсказок даже по поводу цвета моих глаз. Разве можно вообще забыть такое, что у тебя два разных глаза?
Только мой внешний вид не выдавал никаких признаков бурного веселья. Нарядное шелковое платье в пол нежного бирюзового цвета оставалось почти идеально гладким.
Хотя нет, скорее всего, пила. Сбоку на подоле расползлось пятнышко от красного вина.
Закрыв глаза, я снова попыталась расшевелить память, но опять безрезультатно.
Я выглянула в окно. Передо мной простиралась пустынная улица, окруженная роскошными жилыми небоскребами. Ветер, завывая, неистово трепал голые ветки деревьев, а на темном асфальте в свете тусклых фонарей грязно-серыми кусками таял снег.
Я решила не гадать, а осмотреть квартиру.
Медленно повернув дверную ручку, я осторожно приоткрыла дверь спальни и, шагнув в неизвестность, услышала легкий скрип, который эхом разнесся по тихому коридору. Во мраке квартиры стояла звенящая тишина. Ни слабого гудения телевизора, ни песен по радио, ни шепота, ни шагов или шорохов в соседних комнатах – удушающее молчание, лишенное человеческого присутствия. Только вороны отчаянно каркали за окном и где-то рядом размеренно тикали стрелки настенных часов.
В потемках я двинулась в их сторону и спустя несколько мгновений оказалась в просторной гостиной с окном на всю стену, откуда открывался захватывающий вид на ночной горизонт Москвы с мерцающими небоскребами и извивающейся лентой реки в ожерелье ярких фонарей.
– Ау! Здесь есть кто-нибудь? – осторожно спросила я и мысленно усмехнулась, представив себя героиней ужастика, в которых всегда кричат "Is anybody here?", тем самым выдавая себя злоумышленникам.
Но в ответ по-прежнему стояла такая тишина, как будто даже воздух затаил дыхание.
Однако несколько мгновений спустя мои глаза привыкли к темноте, и в кресле у окна проявился силуэт, уютно устроившийся в кресле. Кто-то находился в комнате и нарочно молчал, игнорируя мой вопрос! Мне стало не по себе.
– Извините, я не знаю, как оказалась здесь. Вы не подскажите, где я?
Силуэт продолжал зловеще сидеть молча. По спине пробежал холодок.
Первобытный инстинкт подсказал, что первым делом нужно срочно избавиться от леденящей тьмы. Лихорадочно нащупав на стене выключатель, я щелкнула по нему, и в ту же секунду, как только свет озарил комнату, закричала от ужаса.
В кресле сидел молодой человек лет тридцати с перерезанным горлом. Его некогда безупречная белая рубашка была залита кровью. Остекленевшие глаза смотрели на меня в упор. В них навечно застыло удивление.
Попятившись назад, я, словно загипнотизированная, продолжала смотреть на мертвеца.
Мысли вихрем носились в моей голове, словно ошпаренные кошки. А сердце колотилось с такой скоростью, словно я только что пробежала кросс на несколько километров.
Затем мой взгляд привлек небольшой столик рядом с диваном. На нем я заметила бутылку "Moët&Chandon" и два изящных бокала. На одном из них остались следы от красной помады. Такой же, как у меня на губах.
Получается, мы вместе пили шампанское, потом я пошла в спальню и заснула прямо в платье, а в это время кто-то пробрался в квартиру и убил парня. Кто-то, кого он хорошо знал, судя по его удивленному взгляду. Убийца застал его врасплох, и бедняга даже среагировать не успел, как ему перерезали глотку.
Меня пронзила страшная догадка. Время, казалось, остановилось, когда мой взгляд упал на темное пятнышко на платье.
Мы ведь пили шампанское, не красное вино! Что если… Что если это пятно – его кровь?!
От этой мысли ноги стали ватными, и я обессиленно сползла вниз по холодной стене на корточки. Мой разум метался, отчаянно пытаясь собрать воедино смутную головоломку событий, которые привели к такому зловещему финалу. Безмолвие ночи окутывало меня, усиливая биение моего сердца, пока я готовилась к беспощадной реальности.
Собравшись с духом и преодолевая страх, я осторожно подползла к креслу и принялась осматривать место убийства. По крайней мере, ножа нигде не было. Значит, его унес с собой убийца! Или выбросил в окно?
В панике я хваталась за любую ниточку сомнения, которая могла бы освободить меня от удушающего чувства вины и страха.
Я пыталась убедить себя в том, что не имела отношения к убийству этого парня, но мне самой с трудом в это верилось.
Внезапно, словно в темных уголках моего подсознания вдруг зажглась лампочка, меня осенило.
Я бросилась в прихожую.
На тумбочке у входной двери лежала атласная сумочка с узорами под цвет моего платья. Я схватила ее и открыла с замирающим сердцем, затаив дыхание.
Ни телефона, ни документов. Только связка ключей, красная помада Guerlain и две пятитысячные купюры в кармашке.
От досады я швырнула сумку на пол. Из нее выпали ключи и заскользили по блестящему паркету, так и призывая меня поднять их.
Я на мгновение задумалась, потом наклонилась и подобрала манящие ключи, поднесла их к замочным скважинам по очереди – сначала один ключ, затем другой. Оба идеально подошли к замкам, как будто были сделаны именно для них.
Обуреваемая новой догадкой, я распахнула шкаф в прихожей и обнаружила в нем женскую верхнюю одежду вперемешку с мужской и обувь моего размера.