Гала Узрютова – Пыли не бойся (страница 18)

Она не прекратится утром,

а будет длиться еще несколько дней,

и, может быть, недель или лет.

Не знаю, ту же усталость я чувствую,

лежа здесь, на подоконнике,

или это совсем другое.

Мама говорит,

что я пропускаю свою молодость

и не наслаждаюсь жизнью.

Отец, когда у меня получается дозвониться

в перерывах между его взлетами и посадками, —

что мне надо чем-то заняться,

кроме подкаста.

Брат-мозговед — что мне надо сменить обстановку.

Но ничего из этого нифига не помогает.

Я как будто падаю все ниже и ниже,

и не могу ни за что схватиться,

чтобы это застопить.

Но усталость от мыслей по кругу —

хорошее снотворное,

даже если оказываешься на

чужом подоконнике.

Утром я проснулась оттого,

что по мне ходил кот.

Точнее, по одеялу,

которым меня кто-то ночью укрыл.

На центральной улице

прохожих стало больше.

Ее как будто снова открыли для

пешеходного движения.

Администратор принесла мне чая

(цикория у них не оказалось)

и сказала,

что лучше бы мне убраться,

через час придет директор.

— Моей дочери пятнадцать, — сказала она мне,

протягивая печенье, пока я пила чай. — И не хотела бы я,

чтобы директор какого-то отеля взял ее за шкирку и дал

пинок под зад посреди ночи.

Она забрала одеяло,

сложила его,

убрала в шкаф,

сняла балетки,

надела шпильки, пиджак

и собрала высокий хвост.

Ее смена заканчивалась,

скоро можно будет пойти

домой, встать под душ и

надеть одежду,

которая не жмет.

Ее не будет тошнить от дома,

ей будет там хорошо.

Все лампочки горят и

подчиняются выключателю.

На кухне не валяется скорлупа,

напротив — стоит такой же дом,

а не лес.

После обеда дочь вернется

с учебы, и они сядут обедать.

Хотя бы раз в день должна быть горячая пища.

Пища.

Пища.

Слово, похожее на мокрый песок,

быстро сохнущий в жаркую погоду.

Она помоет полы,