Гала Мрок – Полночь (страница 10)

Трогаю себя за горло – на удивление, повязка даже не слетела, держится крепко. Смотрю в его взволнованные чёрные глаза.

– Тебе разве не всё равно? – тихо задаю вопрос, голос звучит хрипло после пережитого. – Ведь ты просто выполняешь задание моего отца, верно?

Он прищуривается, смотрит на меня долго. Затем так же тихо отвечает:

– Дурочка ты, – качает головой. – Ничего так и не поняла…

– О чём ты? – шепчу я, не отрывая взгляда.

Макс отстраняется, быстро подходит к Сэму, склоняется над ним, проверяет пульс:

– Давай закончим с ним. Нужна твоя помощь.

Я делаю пару шагов. Горло пульсирует болью – каждый вдох отдаётся неприятным покалыванием, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Раздвинь края раны, – Макс указывает на разрез.

Медлю, собираясь с силами. В голове мелькает мысль: «А если я сделаю хуже?».

– Шустрей, – подгоняет Макс, слегка повышая голос. – Не знаю, насколько хватит моего нокаута. Сэм может очнуться в любой момент.

Беру себя в руки. Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю и сосредотачиваюсь на задаче. Осторожно развожу края кожи в стороны – кровь струёй вытекает из раны, тёплая, липкая. Я сжимаю челюсти, но не отвожу взгляда.

Макс вводит внутрь всю кисть и буквально наощупь ищет злосчастную пулю. Его лицо напряжено, брови сведены к переносице, на лбу выступают капли пота. Проходит около минуты – кажется, что целая вечность, – прежде чем звучит победное:

– Есть!

Макс вертит в пальцах патрон, разглядывает его с каким‑то завороженным удовлетворением.

Шумно выдыхаю, чувствуя, как напряжение покидает тело:

– Мы молодцы.

– Отлично сработали, – кивает Макс, аккуратно кладёт пулю на стул рядом. – Зашью его и займусь тобой. Мы отступили от графика в инструкции. Тебе уже давно пора колоть лекарства.

Глава 5

Сэм мирно посапывает. Я сижу на стуле напротив печки. Дрова приятно потрескивают. Домик наполнился запахом костра – терпким ароматом сосновых поленьев, дымом, который не раздражает, а успокаивает.

Макс стоит напротив меня. Ему пришлось снять водолазку: она напрочь пропиталась потом и теперь сохнет около печки. На атлетичном теле – лишь черные штаны.

Голый торс невольно притягивает мой взгляд: мышцы играют под кожей при каждом движении. Отблески огня подчеркивают сильные, мужские черты лица – резкие скулы, линию подбородка, сосредоточенный взгляд.

Он тщательно обрабатывает руки антисептиком.

А я откровенно пялюсь на него. Пытаюсь отвести взгляд – и не могу.

Он подходит ближе, осторожно касается моей шеи – и бархатным голосом говорит:

– Ты меня смущаешь. Не смотри так на меня.

Мысленно смахиваю с себя наваждение, заставляю себя сосредоточиться.

– Я просто никогда не видела волосатых мужиков, – выдаю я, и сама удивляюсь, насколько легко срываются с языка эти слова.

Но при этом я сказала ему чистую правду. Мне действительно не доводилось так близко видеть мужчин с волосатым торсом. Почему‑то все, кого я видела раньше, не имели растительности на теле.

– Серьёзно? – Макс вскидывает брови.

– Абсолютно, – киваю я, стараясь не отвести взгляд.

– А я, грешным делом, подумал, что ты мысленно посягнула на мою честь, – он иронично ухмыляется. – Такой хищный взгляд…

Тыкаю его пальцем в живот – он сокращается от неожиданности.

– Если бы я хотела посягнуть на твою честь, то посягнула бы и не только мысленно.

Слышу, как его сердце стало биться чаще. Он взъерошивает волосы на голове, и этот жест делает его вдруг удивительно милым.

– Хватит этих развратных бесед, – резко говорит он, берёт ножницы и режет мою повязку.

Он так близко ко мне, что я чувствую запах его тела – смесь пота и чего‑то ещё, притягательного, мужского. И отвратительно то, что этот запах нравится мне до боли внизу живота. Моё дыхание учащается, пульс отдаётся в висках.

– Не бойся, – шепчет он возле моего лица, и от этого шёпота мурашки табуном несутся по коже. – Мне нужно только подцепить край.

Знал бы ты, Макс, что я дрожу совсем не от страха… Меня рвёт изнутри желание вцепиться в него – не убить, нет. А слиться с ним в единое целое. Что‑то внутри меня кричит: «Это твоё. Возьми его».

Видимо, я схожу с ума. Рядом на кровати лежит Сэм, его ровное дыхание напоминает о том, что мы здесь не одни. А я вместо того, чтобы волноваться за него, сижу и пускаю слюни по волосатому, «вонючему» мужику.

Ну, не вонючему, если честно. От него исходит волшебный аромат – не парфюм, нет. Это что‑то на тонком молекулярном уровне. Может, феромоны?

– Удивительно, – Макс наконец снимает повязку с моей многострадальной шеи и тут же проводит пальцами по коже. От этого я слегка выгибаюсь и, выпучив глаза, замираю на мгновение.

Он не заметил или просто сделал вид, что не заметил моей реакции.

– Что там? – выдавливаю слова сквозь пересохшее горло, стараясь говорить ровно.

– Небольшой шрам от пореза и синяки от пальцев этого мудилы, – отвечает Макс, внимательно осматривая кожу.

Откидываюсь на спинку стула и с блаженным облегчением двумя руками чешу кожу – она так свербила под повязкой, что терпеть больше не было сил.

– Может, хватит? – Макс наносит мазь на сбитые костяшки. – Раздерешь ведь в кровь.

– Плевать. Ты не представляешь, какой это кайф, – я продолжаю чесать шею, закрывая глаза от удовольствия.

Макс подходит к столу, снимает с плиты подогретое консервированное мясо. Аромат жареного мяса с пряностями разносится по комнате, смешиваясь с запахом костра. Мой желудок призывно урчит – я вдруг осознаю, насколько голодна.

– Давай поедим. На голодный желудок, лучше не колоть сильнодействующие препараты, – говорит он, ставя передо мной тарелку.

– Ты такой заботливый, – разворачиваюсь к столу, стараясь скрыть улыбку. – И кому такая красота достанется?

– Никому. Постригусь в монахи, – он двигает ко мне тарелку, слегка усмехаясь. – Ешь давай.

Оторвав кусок лепёшки, он кладет его возле меня. Я открываю рот, чтобы продолжить свои колкости, но Макс меня останавливает:

– Молча! Давай спокойно поедим, – закидывает кусок мяса в рот. – Я очень голодный и очень уставший.

Откусываю кусок лепёшки и с набитым ртом вклиниваюсь в его монолог:

– Ты сказал «молча», а сам болтаешь не замолкая.

Он выставляет передо мной ладони:

– Пару. Минут. Тишины.

Я смеюсь, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно уходит. Мы едим в тишине – только треск дров в печи, сопение Сэма и редкие звуки столовых приборов нарушают покой.

Закончив ужин, Макс хлопает себя по коленям и, довольно потянувшись, говорит:

– Ну что, мисс Кейт, готовьте свою пятую точку.

Он откупоривает пузырьки с прозрачной жидкостью. Я морщусь, понимая, что мне предстоит сделать парочку дырок в заднице.

– А это обязательно? Я отлично себя чувствую.

Поршень затягивает лекарство в шприц. Макс сосредоточенно смотрит на деления, аккуратно отсчитывая нужную дозу.

– Мне было достаточно одного твоего приступа, – вытаскивает иглу из флакона и смотрит на меня прямо, без улыбки. – Я чуть не поседел. Лучше подстраховаться. Вдруг тебя накроет, пока я буду спать.