Гала Мрок – Игры хищников (страница 14)

– Оптическая иллюзия, чтобы запугать нас, – говорю я, но без особой уверенности.

– Слишком натурально выглядело… – хрипло отвечает Гарри.

Лес вокруг кажется живым: деревья словно подступают ближе, туман сгущается, скрывая тропу.

Слышу невнятный бубнеж голосов. Он то затихает, то снова нарастает, заставляя меня прислушиваться.

Осторожно переступаю сквозь переплетенные корни. Они выступают из земли неровными буграми, извиваются, словно щупальца огромного осьминога. Одно неверное движение и можно сломать ногу. Я обхожу их, стараясь не шуметь, но корни всё равно цепляются за подошвы ботинок.

Натыкаюсь на густой, колючий кустарник. В нём узкая прореха, кто‑то недавно продирался здесь, ломая ветки. Протискиваюсь внутрь: острые шипы царапают руки.

Позади приглушенное ругательство Гарри, он тоже застрял в колючках, чертыхается, но упорно пробирается следом.

Я невольно выдыхаю: становится немного спокойнее. Знание, что сзади идет Гарри, даёт хрупкое ощущение уверенности. В случае нападения удар придется не сразу на меня. У меня будет несколько драгоценных секунд, чтобы сориентироваться и постараться спастись.

Перед взором открывается небольшая поляна, залитая бледным лунным светом. На ней стоят все мои соперники. Они толпятся вокруг массивного поваленного дерева нервно оглядываются по сторонам.

Хмурюсь, не понимая, почему они всё ещё здесь. Я‑то была уверена, что они уже добрались до финиша, до спасительных хижин. Осторожно направляюсь к ним. С каждым шагом чувствую на себе чей‑то тяжелый взгляд. Ищу источник и встречаюсь глазами с Чейзом.

Он стоит, небрежно облокотившись поясницей о поваленное дерево, скрестив руки на груди. Его колючий, полный вызова взгляд буквально сверлит меня. Внутри вскипает раздражение. Не выдержав, я резко поднимаю руку и демонстративно показываю ему средний палец.

– Почему вы ещё здесь? – громко спрашиваю, подходя к Блейду.

Он стоит в центре столпившихся участников, выглядит сосредоточенным и настороженным.

Блэйд медленно поворачивает голову, смотрит на меня хмурым взглядом:

– Мы думаем, это подстава. Что за испытание такое – просто добраться до хижин? Скорей всего, за этим деревом, – он кивает в сторону чернеющего в темноте ствола, – напичкано куча ловушек. Может, растяжки, может, ямы с шипами, может, ещё какая‑то хрень.

Перевожу взгляд на дерево. Его массивный ствол лежит поперек поляны, ветви раскинулись, корни торчат из земли, как когти чудовища. В полутьме под мхом и листьями действительно может скрываться всё что угодно.

Моника стоит рядом, обхватив себя за плечи. Ее взгляд устремлен туда, где в отдалении мерцают тусклые желтые точки фонарей в чёрной бездне леса. Она тихо шепчет:

– Страшно‑то как…

Я сглатываю, чувствуя, как в груди сжимается от воспоминаний о Дэмиане. Решаюсь рассказать, что мы видели с Гарри:

– Это ещё цветочки. То, что мы видели…

Но не успеваю договорить. Ночной лес пронзает протяжный, леденящий кровь вой. Он звучит так жутко, что мурашки бегут по коже, а волосы встают дыбом даже там, где их никогда не было.

– Вот это страшно! – выпаливаю я и не раздумывая срываюсь с места.

Толпа мгновенно приходит в движение. Все бросаются к поваленному дереву. Питр, ловкий и быстрый, с лёгкостью перемахивает через массивный ствол и тут же растворяется в темноте.

– Это что, волки? – дрожащим, скрипучим голосом спрашивает Виктор, неуклюже переваливаясь через препятствие.

– Хуже, – коротко бросаю я, не оборачиваясь.

Гарри, предугадав мои действия, без лишних слов подхватывает меня под зад и помогает перепрыгнуть через дерево.

– Спасибо! – кидаю я.

Вой раздается еще ближе. Теперь он сопровождается зловещим хрустом веток, будто кто‑то огромный продирается сквозь чащу, ломая всё на своём пути. Адреналин ударяет в кровь, сердце колотится как бешеное, заставляя тело двигаться быстрее, бороться за жизнь. Игроки один за другим перепрыгивают через ствол – кто‑то спотыкается, кто‑то охает, но все бегут вперед.

Внезапно раздается язвительный голос бегуньи Саши:

– Вам конец, неудачники! Тут важна скорость, а вы только и можете, что кулаками махать! – она резко срывается с места, обгоняет меня и, обернувшись, выкрикивает с издевательской ухмылкой: – Желаю вам сдохнуть!

Внутри всё закипает от ярости. Если бы у меня сейчас было копьё, я бы метнула его прямо в эту высокомерную, заносчивую суку.

– Гарри, – на мгновение замедляюсь, хлопаю его по плечу, – надеюсь, мы с тобой ещё встретимся. Но в этой игре… каждый сам за себя.

Он коротко кивает и слегка толкает меня в спину:

– Побежали!

Я бегу, не жалея лица. Ветки хлещут по нему, но я не чувствую боли – адреналин заглушает всё. Вой раздается где‑то за спиной, и кровь стынет в жилах. На бегу решаю оглянуться на мгновение – и удивляюсь: Гарри бежит практически не отставая. Несмотря на свою тучность, он оказался подвижным и выносливым.

– Гарри, ты молодчина! – выкрикиваю сквозь сбивчивое дыхание.

Поворачиваю голову обратно – и тут из‑за дерева передо мной внезапно выглядывает Чейз. Он растягивает беззубую улыбку и ловко выставляет подножку. Не успеваю затормозить: спотыкаюсь, теряю равновесие и лечу вперёд, инстинктивно выставляя руки перед собой. Пара секунд полёта – и я впечатываюсь ладонями в мох, перемешанный с мягкой землей. Мелкие ветки и камни впиваются в кожу, пронзая колючей болью.

– Ну что, сука, я предупреждал тебя, – шипит Чейз, нависая надо мной.

Слышу тяжелое дыхание Гарри.

– Оставь её, ублюдок! – громко выкрикивает он.

Я резко вскакиваю на ноги. Чейз, не ожидавший от меня такой прыти, отскакивает назад, растерянно моргая. Гарри хватает меня под руку и, запыхавшись, еле проговаривает:

– Давай… Кира… Он… он сзади…

Хруст веток. Утробное, низкое рычание. Быстрое, шумное дыхание. Чейз, услышав это, мгновенно ретируется, уносясь куда‑то в сторону, словно его и не было.

А мы стоим с Гарри, вцепившись друг в друга, и смотрим на то, что приближается к нам сквозь туман и мрак. Моё сердце, разогнавшись до скорости гоночного болида, гонит адреналин по венам. Я чувствую пульс даже на кончике языка. Рука Гарри дрожит, удерживая мою.

Из густого, стелящегося по земле тумана, словно сотканного из ночных кошмаров, появляется монстр. Он материализуется так внезапно, что сердце замирает, а дыхание перехватывает.

Луна светит чётко на него, заливая бледным светом коричнево‑серую шерсть, которая кажется влажной. Зверь ростом метра два, с когтистыми длинными лапами, стоит на двух ногах – не как зверь, а почти как человек. Его массивные плечи ходят ходуном от тяжёлого дыхания, а из длинной морды вместе с хриплым рыком вырываются клубы пара. Острые уши, нервно дёргаются, улавливая каждый шорох, каждый стук нашего перепуганного сердца.

Оборотень мечет глазами: то смотрит на нас – в его взгляде читается голод и жестокая забава, то куда‑то вперёд, будто прикидывает, стоит ли тратить время на мелкую добычу или есть что‑то поважнее. Оскал поднимает брыли, обнажая длинные, острые клыки. Они блестят, как отточенные ножи, в холодном свете луны. Тварь пригибает переднюю часть тела, почти становится на лапы, как перед смертоносным броском.

Я мысленно начинаю прощаться с жизнью. Время будто останавливается. Мы стоим, не шевелясь, даже дышать перестали.

Монстр делает резкий выпад, челюсти щелкают, а затем он произносит демоническим, рычащим голосом, от которого кровь стынет в жилах:

– Мне нужен самый быстрый зайчик.

Моё горло стягивает тугим узлом страха, что невозможно ни вздохнуть полной грудью, ни проглотить колючий ком, застрявший в глотке. Воздух кажется густым и тяжелым.

Порыв холодного ветра приподнимает шерсть на загривке оборотня. Она встаёт дыбом, ощетинившись, как у разъяренного волка. Ветер доносит до меня резкий звериный запах – терпкий, мускусный, запах псины. Он ударяет в нос, проникает в лёгкие, заставляя сердце биться чаще, а кожу покрываться мурашками.

Секунда и в следующий миг он срывается вперед пружинистым, неуловимо быстрым движением. Мощная фигура проносится мимо, с треском ломая густой куст на своем пути. Ветви разлетаются в стороны.

– Это наш шанс! – с трудом выдавливаю я, голос дрожит. – Бежим, Гарри!

– Бежим! – хрипло откликается он.

Слышу, как он судорожно вдыхает.

Мы срываемся с места одновременно. Ноги путаются в выступающих корнях, скользят на мшистых кочках. Гарри держится рядом: его тяжёлое дыхание отдаётся эхом в моей голове. Туман вокруг сгущается, ветви цепляются за одежду, но мы бежим, потому что остановка означает смерть.

Впереди, сквозь колышущийся туман и переплетение тёмных ветвей, наконец виднеются деревянные хижины. Фонари подсвечивают их тёплым жёлтым светом. Свет пробивается сквозь мрак, как обещание спасения в этом адовом лесу.

Мы с Гарри обгоняем кого‑то из участников. Я на адреналине даже не разбираю, кто это и сколько их. Силуэты размываются перед глазами: кто‑то спотыкается, кто‑то хрипло дышит, кто‑то кричит. Всё слилось в один поток теней и звуков.

Тело работает на пределе: мышцы горят огнем, легкие разрываются от нехватки воздуха, сердце колотится так, что отдаётся в висках. Но я продолжаю бежать, почти не чувствуя ног, инстинкт самосохранения берет верх над усталостью.

У нас с Гарри, видимо, открылось второе дыхание. Или даже третье – запущенное тем первобытным ужасом, в который я до сих пор не могу поверить. Разум всё ещё пытается осмыслить произошедшее: монстр, его демонический голос, погоня…