Гала Мрок – Игры хищников (страница 13)

Повисает тяжелая тишина. Кто‑то нервно сглатывает, кто‑то отворачивается. Я смотрю на Чейза – его страх почти осязаемый. Но внутри меня нет жалости. Внутри ликование.

Глаза Чейза округляются – в них застывает животный ужас, зрачки расширяются, а губы дрожат, не в силах издать ни звука до того момента, как Дэмиан резко дёргает его палец. Хруст раздается неожиданно громко, и вслед за ним пронзительный крик Чейза, полный боли и страха.

Я машинально сжимаю челюсти. Внутри поднимается волна удовлетворения – в груди бурлит вулкан, жаждущий продолжения этой расправы, требующий ещё и ещё.

Вздрагиваю всем телом, когда прямо возле моего лица появляются пальцы Кэдмона. Он осторожно, почти нежно промакивает кровь с уголка моего рта чёрным шёлковым платком. Я замираю, выпучив глаза, и смотрю на мужчину перед собой – его лицо бесстрастно, но в глазах мелькает что‑то, чего я не могу понять. Кэдмон продолжает своё движение, краем глаза следя за Дэмианом, который с удовлетворением наблюдает за мучениями Чейза.

– Достаточно, – произносит Кэдмон твёрдым, властным голосом. – Надеюсь, всем ясно, что участникам строго запрещены любые сексуальные намеки без обоюдного согласия?

– Да, сэр… – раздаются осторожные голоса.

Киваю головой и нечаянно натыкаюсь на пальцы Кэдмона. Он поворачивается ко мне, медленно засовывает платок в нагрудный карман пиджака, и на мгновение наши взгляды встречаются.

– Похвально, – говорит он, небрежно пожимая плечом, – но необдуманно. Риск получить увечья означает проблемы с прохождением испытаний. Кира, запомни: это одиночная игра. Каждый сам за себя. Поверь, ни один из них, – он обводит взглядом собравшихся, – не стал бы защищать тебя. Напротив, с удовольствием перерезал бы тебе глотку при первой возможности.

Кэдмон делает шаг назад и кивает мне:

– Подумай об этом. Хорошенько подумай.

Чейз тихо стонет. Слова Кэдмона звучат в голове: каждый сам за себя. Только хищники и жертвы. Впрочем, как в обычной жизни.

Глава 8

Прохладный ночной ветер треплет волосы. Нас развернули лицом к лесу. Он раскинулся перед нами, огромный, затянутый густым, плотным туманом, который стелется между стволами, словно дым от невидимого костра.

Яркая луна подсвечивает густые кроны деревьев – их тёмные силуэты кажутся вырезанными из картона. Раскидистые сосновые лапы отбрасывают на землю длинные, изломанные тени, которые шевелятся при каждом порыве ветра, будто пытаются дотянуться до нас.

Пейзаж выглядит мрачным, пугающим, точно кадр из старого фильма ужасов: тишина и что‑то древнее, затаенное в глубине леса.

Где‑то вдали раздается уханье совы. Туман медленно ползет между деревьями.

Чувствую, как по спине пробегает холодок. Воздух пахнет сыростью, хвоей и страхом. Ощущение угрозы нарастает с каждой секундой, заполняя грудь, сдавливая горло. Что ждет нас там, в этой туманной мгле?

– Ваша задача проста до безобразия, – раздаётся голос Кэдмона за спиной. Он расхаживает позади нас. – Вам нужно через лес добраться до места вашего пребывания.

– В чём подвох? – невольно вырывается у меня, и я тут же осекаюсь, закусывая губу. Сердце делает кульбит.

– Разряд, – коротко командует Кэдмон.

Ошейник издаёт короткий писк и в ту же секунду мою шею прошибает током. Колющая боль вспыхивает внезапно. Она пронзает всё тело, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, а пальцы судорожно вцепляться в ошейник. Я дергаюсь, пытаюсь сорвать его, но он сидит намертво.

Несколько бесконечных секунд по нервным окончаниям несётся электрический разряд. Мир сужается до этой боли, до глухого стука сердца в ушах.

Разряд прекращается так же внезапно, как и начался.

Стою, тяжело дыша. От бессилия сжимаю челюсти до скрипа зубов.

Чувствую себя собакой на дрессировочной площадке. Перед глазами встает лицо Кэдмона: его самодовольная улыбка, надменный взгляд. Хочется развернуться и вцепиться в эту наглую рожу.

Ненавижу.

Но я лишь сглатываю и поднимаю глаза к лесу.

Кэдмон Ликос оказывается прямо за моей спиной так бесшумно, что я вздрагиваю от неожиданности. Стальным голосом он говорит мне:

– Когда я говорю, все молчат. Кира, соблюдай правила, иначе следующий раз для тебя может стать последним.

От его тона мои пальцы начинают подрагивать. Я сжимаю край футболки, стараясь унять дрожь, чтобы никто этого не заметил. В груди сжимается. Киваю, не оборачиваясь, и делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Продолжим, – раздаётся голос Кэдмона. Он идёт дальше по строю. – Вам нужно добраться до своих хижин. Каждая из них подписана вашим именем. Как только вы вступаете на порог – можете выдохнуть: вы в безопасности. Всё просто.

Внутри нарастает тревога. Понимаю, что ничего не просто. Мы не на весёлых стартах. Интуиция вопит об опасности. Взгляд невольно цепляется за лес: темные деревья, густой туман, тени, которые шевелятся между стволами.

– Посмотрите вдаль, – снова звучит холодный и властный голос Кэдмона.

Я всматриваюсь во тьму. Сначала ничего не видно – только черная стена леса и белесые клочья тумана. Но вдруг вдали, среди деревьев, загораются фонари. Они мерцают, словно чьи‑то глаза – желтые, тусклые, зловещие.

– Это ваш ориентир, – поясняет Кэдмон. – После этого испытания можете отдыхать до завтра.

Его медленные шаги приближаются ко мне. Я чувствую, как учащается пульс, как холод ползет по спине.

– Желаю удачи, – без эмоций произносит он.

Кэдмон останавливается прямо за мной.

– Хищные игры начались! – громко восклицает он, и его голос разносится над площадкой. – Вперёд к победе!

Участники срываются с места. Я на мгновение теряюсь, застываю на месте. И тут же, прямо над ухом, раздается вибрирующий шепот:

– Беги, Кира. Беги.

Стартую с места так стремительно, как никогда. Ноги сами несут меня вперёд. Перепрыгиваю бордюр, под подошву кроссовка попадает острый камень, больно вдавливаясь в ступню. Стискиваю зубы до скрипа, морщусь от боли, но не останавливаюсь.

Наклоняюсь, с усилием отодвигаю тяжелую, влажную от тумана еловую ветвь, ее иголки царапают руку. Оглядываюсь назад.

Сердце камнем падает в пятки, а глаза, кажется, готовы вылезти из орбит. Площадка позади пуста на ней стоит лишь одна фигура: Дэмиан. Он обнажен, его тело вырисовывается в свете луны четким силуэтом.

Его движения неестественные будто кто‑то дергает за невидимые нити. Глаза светятся в преломлении лунного света, как два красных огня. Челюсть медленно выдвигается вперед, обнажая острые клыки. Голова судорожно подергивается из стороны в сторону, из горла вырывается низкий, звериный рык.

Постепенно его тело начинает обрастать шерстью – то ли коричневой, то ли серой, густой и лоснящейся в лунном свете. Пальцы скрючиваются, удлиняются, превращаясь в лапы, а на концах вырастают длинные чёрные когти.

Я не верю своим глазам. Мозг отчаянно ищет объяснение: это глюк, плод воспаленного воображения, спецэффекты. Оборотней не существует. Так ведь?

Тело не слушается – оно оцепенело. В ушах стоит пронзительный звон, заглушающий все остальные звуки. Я как завороженная смотрю на это немыслимое перевоплощение человека в зверя, и страх парализует каждую мышцу.

Чья‑то ладонь резко хватает меня за запястье. От неожиданности вместо того, чтобы сгруппироваться и приготовиться к обороне, я вскрикиваю как девчонка.

– Бежим! – слышу голос Гарри. Его глаза смотрят на меня из‑под еловой ветки. Сейчас они не кажутся маленькими, как обычно, а огромные, расширенные от ужаса, точно такие же, как и мои. Его рука дергает меня на себя:

– Кира, мать твою, очнись!

Гипноз, сковавший меня, тут же спадает. Я резко встряхиваю головой, отгоняя наваждение, и подныриваю под раскидистой сосной, погружаясь в темноту леса.

– Спасибо, – выдыхаю я, почти утыкаясь носом в широкую спину Гарри.

– Не за что, – бросает он на ходу, не оборачиваясь.

Переступаю через толстое, покрытое мхом бревно следом за своим неожиданным спасителем.

– Гарри, нам нужно бежать, – я проглатываю густой ком ужаса, застрявший в горле. – Ты тоже видел эту тварь?

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Проблески бледной луны подсвечивают красные буквы имени на его футболке, мерцают в его немигающих глазах.

– Видел, – тихо, почти шёпотом, отвечает он. – Нам пиздец, Кира. Нам полный пиздец.

– Это какая‑то херня, – говорю, пытаясь убедить в этом себя. – Оборотней не существует.

Я оглядываюсь по сторонам, лихорадочно пытаясь понять, куда нам двигаться дальше. Сердце колотится в горле. В голове мечутся мысли: «Куда бежать? Что это вообще было?»

Замечаю впереди какое‑то движение – среди темных стволов мелькает блондинистая голова.

– Нам туда, – бросаю я и осторожно двигаюсь вперед между деревьями. Ветви цепляются за одежду, корни норовят подставить подножку.

Гарри идёт следом. Его шумное, прерывистое дыхание раздаётся прямо за спиной.

– Что тогда это было? – не унимается он.

Не успеваю ответить – макушка цепляется за колючую ветку. Шершавая кора царапает кожу. Хватаюсь рукой за ссадину, потираю её, пытаясь унять жжение.