Гала Григ – Подкидыш для Лютого (страница 42)

— Нет… Но я хочу домой. Что-то голова разболелась.

— Да, конечно. Я провожу. Прости, если я напугал тебя своей настойчивостью.

Лютаев вдруг сник. И весь путь до дома Марии Ивановны молчал, мысленно ругая себя трехэтажными забористыми конструкциями.

Мария Ивановна внимательно всматривалась в их лица:

— А что это вы такие грустные оба? Какая кошка между вами пробежала?

— Ну что Вы, Марьвановна, Вам показалось. Просто засиделись в ресторане. Устали. Да, Маша?

— Да. Устали.

— Ой, что-то вы мудрите. Ну да ладно, дело ваше.

Антон, хмуро попрощавшись, поехал домой.

— Вот голова два уха, — не унимался он, анализируя свое глупое поведение. — Так хорошо все начиналось. И Маша такая нежная в моих объятиях. И ведь показалось мне, что она ответила мне взаимностью… Так нет же, надо было мне все испортить своим дурацким предложением.

И ведь она права. Дернул меня нечистый. Куда тороплюсь? Любая бы испугалась — вот так, с бухты-барахты. Радовался бы, что не оттолкнула. И ведь на поцелуи отвечала… Люблю ее… Все сделаю, чтобы добиться от нее взаимности…

…Но Аннушка? Как Маша отнесется к девочке? Сама-то она милая, хорошая. Но женщин понять невозможно. Раиса-то вон как в штыки Анечку воспринимала. Только благодаря Марьвановне переменилась.

Зря я так сразу с рукой и сердцем. Поговорить надо было. Обсудить все. Может, она потому и слышать о замужестве не хочет из-за того, что у меня дочка. Кому нужен чужой ребенок, если родная мать бросила.

Бедная моя девочка. Я впущу в свою жизнь только ту женщину, которая сможет полюбить тебя. А иначе мне никто не нужен…

Вот и получается, что Маша права. Я еще домой не доехал, а уже передумал. Какой же я подлец! Баран тупоголовый! Нет бы сначала все взвесить, а потом уж предложениями разбрасываться. Сволочь я последняя.

Что же теперь делать? Как с Машей объясняться?

Заглушив мотор, Лютаев еще долго сидел в джипе, погрузившись в решение неразрешимых вопросов.

Глава 46

Откровенничать с Марией Ивановной не хотелось, поэтому Маша после ухода Антона прошла в свою комнату. Следы поцелуев, казалось, еще не исчезли с лица и губ. Старательно скрывая их от посторонних глаз, она хотела продлить ощущение мгновений страсти.

Опустившись в кресло, она прижала ладони ко все еще пылающим щекам.

— Неужели это было не во сне? Неужели он может полюбить меня? Нет, это вряд ли. Просто мимолетное влечение. Внезапный порыв. И не более. Но как приятны были его объятия. Как горячи поцелуи…

И это предложение? Зачем он так. Взял и все испортил. Думаю, он сделал его необдуманно. А теперь будет мучиться. Мне тоже будет неловко в его присутствии.

Жаль, что так получилось.

Маша не заметила, как погрузилась в сон. Удивительный, завораживающий, пугающий.

Словно сквозь пелену тумана она всматривалась в незнакомого мужчину. Он был совсем рядом, но между ними пролегла прозрачная и едва ощутимая ткань, тончайшая, словно паутинка. Казалось ее легко отвести в сторону. Но прикосновение к ней убеждало в обратном. Она была холодной и прочной. Что-то достаточно легкое, но непреодолимое.

Незнакомец прижимал ладони к этой завесе, стараясь отодвинуть ее и дотронуться до Маши. А она старалась разглядеть его лицо: казалось, такое знакомое, но чужое.

Мужчина был достаточно красив. Его темно-русые волосы были коротко острижены и в сочетании с серыми глазами создавали образ далеко не брутальный. Скорее даже несколько смазливый. Ямочка на бороде свидетельствовала о доброте характера. Но что-то во всем облике, завораживая, одновременно настораживало.

Хотелось разгадать, чего же больше в незнакомце — доброго нрава или хорошо скрытой жесткости. На какое-то мгновение они встретились взглядами, и Маша отшатнулась. Ее поразил холод серых глаз, наполненных стальным блеском.

Стало страшно. Воздух наполнился запахом горькой полыни. Она даже почувствовала горечь во рту. И казалось, будто этот горчащий воздух исходил отовсюду. Он поднимался с пола, впитывался в стены, полз к потолку, разлетаясь при этом миллиардами горчайших молекул и проникая в душу.

Он становился липким и плотным. Его хотелось отодрать от себя. А незнакомец, справившись, наконец, с преградой, уже оказался совсем близко. Его рука, такая же плотная и липкая, как окружающий плотный воздух, легла на ее плечо.

Маша непроизвольным движением руки пыталась оградить себя от этого прикосновения. Но оно становилось настойчивее. Еще мгновение, и незнакомец почти обнял ее.

Стало нечем дышать. Она рванулась изо всех сил прочь от этого странного мутного человека. Мозг пронзило имя: Сергей!

Она проснулась, дрожа от страха. Пыталась понять, откуда взялся этот страшный образ. И это имя, которое ничего не говорило.

Пытаясь стереть из встревоженного сознания осадок, оставленный непонятным сном, Маша прошла на кухню. Спать уже не хотелось. Она включила чайник и в ожидании, пока он закипит, стояла у окна, вглядываясь в темноту ночи.

Мария Ивановна, чей чуткий сон был нарушен непонятными звуками из кухни, тоже поднялась. Она неслышно подошла к задумавшейся Маше и тронула ее за плечо. Вздрогнув от неожиданности, девушка повернула к ней лицо со следами страха, недоумения и тревоги.

— Что случилось, Машенька? Ты почему не спишь?

— Сон странный приснился. Не могу понять к чему, — она начала было рассказывать сновидение, но Мария Ивановна остановила ее.

— Не надо, милая. Сны не стоит пересказывать. Они порой отражают события прожитого дня. Иногда — намекают на то, что было в прошлом или ждет в будущем. Но мы не в силах разгадать их. А вот воплощенный в слова, сон может сбыться. Но мы ведь не знаем, что он предвещает. Он, как негативные мысли, может реализоваться в жизни.

— Поэтому, — продолжала Марьвановна, — давай попьем чайку, и спатоньки. Просто посмотри в окно и скажи: «Пусть все плохое останется во сне». Тогда плохое не сбудется, а хорошему мы всегда рады.

Поговорив с Марьвановной и слегка успокоив тревожные мысли, Маша постелила постель и легла. Она произнесла заветные слова, и сон перестал казаться таким неприятным и настораживающим. Но из памяти вместе с произнесенными словами напрочь исчезло имя приснившегося человека.

Маша перебирала в памяти все имена, которые знала, но тщетно. Ее избирательная память упорно не желала восстанавливать имя незнакомца из тяжелого липкого сна.

Так она и уснула, считая вместо овечек мужские имена. Наверняка, среди них было и имя «СЕРГЕЙ». Только оно промелькнуло незамеченным, никак не отозвавшись в ее сердце и памяти.

К сожалению, ее память не желала раньше времени воскрешать тяжелые, но исключительно важные события из ее прошлой жизни…

В офисе праздничная атмосфера. Корпоративная вечеринка в полном разгаре. Серьезное агентство превратилось в увеселительное заведение с соответствующей атрибутикой. Шары, море цветов, фуршет. Музыка, танцы, шампанское. Великолепие женских нарядов. Галантные мужчины, обрушивающие в адрес прелестниц водопад тостов и пожеланий. Горящие страстью глаза мужчин. Кокетливые взгляды женщин.

8 Марта. И этим все сказано.

Среди этого веселья и помпезности нет места грусти. То здесь, то там слышен шепот. Это, обуреваемые весенним бунтом гормонов, шепчутся влюбленные. И неважно, что влюбленность в этот день мимолетна. Она подобна весенней снежинке. Вот она есть, а вот уже и растаяла. Чувства, выплескиваемые сегодня, яркие, наполненные страстью и вожделением.

Назавтра все утихнет, уляжется, исчезнет. А сотрудники будут прятать от сотрудниц глаза в надежде, что те все понимают.

Весна… Праздник… Гормоны…

Антон не может отвести глаз от Маши. Она сегодня пользуется успехом. Каждый мечтает пригласить ее на танец. Нашептать на ушко комплименты. Вызвать досадный румянец на щеках.

Маша отыскивает глазами Лютаева. В них мольба: «Спаси меня от избытка внимания, избавь от шепота, я устала…»

С того памятного вечера они старались не оставаться наедине, избегая друг друга. Но каждый думал об одном — как вернуть прежние дружеские отношения. И не только дружеские…

Антон решительно направился к Маше:

— Можно я украду тебя? Давай сбежим. Посидим вдвоем в тихом уютном кафе. Наверное, нам надо поговорить.

Сердце девушки забилось в бешенном ритме. Глаза засветились радостью. Она не стала изображать равнодушие:

«Если я сейчас не отвечу согласием, он просто отойдет и больше никогда не возобновит попытку перемирия. Пусть это будет еще один, всего один счастливый вечер. Пусть это будет мгновение счастья. Я согласна…»

Она кивнула Антону.

Под шушуканье и недвусмысленные переглядывания сотрудников они вышли из зала. Каверин поспешил следом.

— Вы куда? — спросил, прекрасно зная ответ. Но удержаться не мог. Шеф последнее время ни словом не упоминал о том, что произошло между ним и Машей. Но его душевное состояние было написано на лице.

— Хотим пройтись, подышать воздухом. Душно здесь.

— Понятно. Компанию составить?

— Каверин, — шеф выразительно посмотрел на заместителя. — остаешься за главного. Смотри, чтоб здесь все не разнесли в состоянии праздничной эйфории.

— Понял, биг-босс. Гуляйте.

Он задумчиво смотрит им вслед. Давно засевшая мысль не дает ему покоя: «Неужели он сам не видит очевидного? Это невероятное сходство Аннушки и Маши буквально кричит, что пора бы сделать тест ДНК.