Гала Григ – Подкидыш для Лютого (страница 26)
И почему люди с амнезией ничего не помнят о себе и родных, а ведут себя обычно. Ходить ходят, разговаривать разговаривают, даже обмануть могут. Вон как эта с адресом.
Кстати, адресок проверить надо. Вдруг, на самом деле вспомнила.
Что касается амнезии, почитать бы в интернете или у Максима спросить. А то эти чудики: тут помню, а тут не помню. Обязательно навещу Колесникова в больнице. Надо успокоить его, что Маша не пропала.
Ну да, не пропадет, если ей очередная дурь в голову не взбредет.
…Глаза у нее красивые. Я еще в больнице это приметил. Грустные, правда. Естественно, ведь память вроде отшибло, а сознание работает. Понимает, в какую ситуацию попала. Вот и грустит.
Лютаев открыл дверцу машины и осторожно трону за плечо задремавшую Машу. Вздрогнув от неожиданности, она пыталась понять, где находится и что происходит.
Антон внес ясность:
— Уснула ты. Вот пришлось разбудить. Мы приехали, пойдем.
Пока поднимались в лифте на 7 этаж, молчали. Антон с интересом рассматривал свою подопечную. А она старательно избегала смотреть на странного незнакомца, предложившего свою помощь.
Кирилл, открыв дверь, замер от удивления:
— Это и есть твоя женщина?!
— Кир, не задавай лишних вопросов. Я сам все объясню. Проходи, Маша.
Каверин и сам молчал, пятясь назад и с нескрываемым любопытством разглядывая спутницу шефа.
— Кирилл, у меня к тебе просьба. Маше негде жить. И я вот подумал, может, ты приютишь ее на какое-то время. А потом, если что, придумаем что-нибудь.
— А «если что» это о чем?
— Послушай, старик, видишь, девушка устала. Ей бы чаю и спать. А мы с тобой потом все обговорим.
Маша слушала перебранку мужчин внимательно и переживала, как бы не пришлось возвращаться на улицу. Но и оставаться на ночь с неприветливым хозяином квартиры было страшновато. Она прониклась доверием к другу Максима Матвеевича, но никак не ожидала, что он оставит ее с совершенно незнакомым мужчиной. Поэтому пока эти двое решали ее судьбу, она тихонько направилась к двери и уже собиралась выскользнуть незамеченной.
Лютаев едва успел удержать путешественницу:
— Машенька, куда это ты собралась? Не бойся, Кирилл тебя не обидит. Он вообще неплохой человек, просто растерялся от неожиданности. Так ведь, Кир?
— Так точно, шеф. Давайте я повешу Вашу курточку, а сами проходите в ванную. Там можно помыть руки.
После чая Кирилл проводил нежданную гостью в свою комнату, мысленно чертыхаясь и посылая в адрес Лютаева трехэтажные ругательства. Маша, настороженно осматриваясь, спросила, закрывается ли дверь на ключ.
— Ой, я Вас умоляю, — рассмеялся Каверин, — будьте уверены, я Вас не побеспокою. — Про себя подумал: «Очень ты мне нужна, замухрышка».
Успокоив гостью, Кирилл решительно направился на кухню, собираясь в пух и прах разнести шефа за неожиданный сюрпризный момент.
— Кирилл, прости, — опередил его друг, — я тебе в нескольких словах все объясню.
— Ты лучше скажи, где откопал это недоразумение?
— Помнишь дорожное происшествие? Это и есть та несчастная, которую я якобы сбил. Так вот, я выяснил, куда ее отвезли и что с ней. Оказалось, что у нее истощение, поэтому она и упала на дороге. А еще, как выяснилось, у девушки амнезия — последствие травмы.
— После того падения? — поинтересовался Каверин.
— Нет, травма была, только намного раньше.
— Тогда при чем здесь ты и зачем притащил ее ко мне?!
Пришлось Антону долго и подробно рассказывать Каверину весь свой план по спасению несчастной молодой женщины.
— Так ты влюбился что ли в нее? Если да, то я постараюсь понять твое участие в ее судьбе. Если нет, то у тебя точно не все в порядке с головой. Зачем тебе эта обуза?
— При чем здесь любовь?! Она несчастна, ей негде и не на что жить. Она ведь пропадет! Как ты не понимаешь. Я прошу помочь ей. Кирилл, ты ведь как-то упоминал, что тебе нужна помощница по дому. Вот я и подумал…
— Ты с ума сошел?! Какая из нее помощница? Она ведь с головой не дружит!
— Да нормально у нее все с головой, просто временно не может вспомнить, кто она, где жила, чем занималась. Выручи, Кир. Жалко ведь человека. А со временем память вернется. Надо только первое время помочь ей.
— Антон. Я все понимаю. Только одно не могу уразуметь. Если ты такой добрый, почему не повез ее в свой огромный дом. Там места для всех хватит. — Каверин рассмеялся, — для полного счастья тебе как раз не хватает этой, без памяти! В тандеме с Раечкой они скрасят твою холостяцкую жизнь. Ах-ха-ха!
Лютаеву было не до смеха. Кирилл был прав, это было бы вполне разумно. Но…
— Как я объясню своим домочадцам ее появление в доме? Кирилл, ну будь другом, помоги девушке.
— А ты подумал, где
— Кирюха, ну сегодня поспишь в гостиной или в кабинете. Там ведь тоже есть диван. А завтра… мы снимем тебе жилье просторнее. Представляешь, ты возвращаешься с работы, а в квартире прибрано, постирано и тебя ждет горячий домашний ужин. Маша же сидит в своей комнатке и вяжет тебе носки.
— Ты мне картинки счастья не рисуй. И Маша твоя мне абсолютно без надобности. Если я и потерплю ее присутствие, то только чтобы удовлетворить твой нездоровый интерес ко всем убогим, брошенным и обездоленным. При этом, заметь, не более нескольких дней.
— Кирилл, я знал, что ты настоящий друг.
— И никакой квартиры снимать не нужно. Я привык здесь. А эту твою Машу… ладно уж, потерплю. Но запомни, недолго!
По дороге домой Антон не мог успокоиться:
— Правильно ли я поступил, оставив бедную девушку на съедение Каверину? Как бы он ее не обидел. То, что она ему не понравилась, даже хорошо. Приставать не будет. Кирилл прав: лучше бы Маша была для него приходящей помощницей, а не с проживанием. Это я, конечно, не предусмотрел. Квартирку надо будет ей снять — небольшую и поблизости.
Глава 31
Дома у Лютаева — тишь и благодать. Жил себе человек, одинокий, замкнутый. Нельзя сказать, что несчастный. Но и счастливым тоже нельзя было назвать. А теперь дом наполнен суетой, разговорами, событиями. Дом ожил, преобразился, а вместе с домом изменился и его хозяин.
Антона было просто не узнать.
Он перестал засиживаться в агентстве. Нет, работа по-прежнему занимала важное место в его жизни. Однако, если раньше он не особенно спешил в свой огромный дом, где с уходом Марьи Ивановны, он оставался совершенно один, то теперь Лютаев старался закончить все дела пораньше. И, отвергая предложения Каверина посидеть где-нибудь после насыщенного трудового дня, спешил домой.
Здесь его встречала домовитая Мария Ивановна, которая первой докладывала ему обо всех событиях, произошедших за день. Антон, слушая ее вполуха, торопливо забегал в ванную и, строго следуя совету семейного врача, умывался, переодевался и только после этого буквально мчался в детскую.
Надо было видеть, с каким трепетом этот большой и серьезный мужчина, скупой на выражение чувств и отличающийся молчаливостью, на цыпочках подкрадывался к кроватке Аннушки.
Как бережно и нежно он брал малышку на руки, если она не спала. Как агукал, гулил и сюсюкал со своей драгоценной дочуркой.
Затем заботливый отец требовал подробный отчет у Насти. Как Аннушка кушала. Как спала. Все ли для нее есть. И даже — сколько раз поменяли памперс!
— Да все у нас в порядке. И спали, и кушали, и гуляли. И скучали. Вы посмотрите, как внимательно Анечка Вас разглядывает. Она уже узнает Вас и радуется Вашему приходу.
— Смотри, смотри, Настя, Аннушка мне улыбается! Она точно узнает меня?
— Ну, конечно. А как Вы думаете, ей уже есть два месяца? Ведь дата рождения точно не установлена.
— Думаю, да. Но хорошо, что ты об этом спросила. Надо бы заняться этим вопросом.
— Разве можно это уточнить?
— Не знаю, но попробовать можно. И я обязательно постараюсь хоть что-то выяснить.
Аннушка, словно понимая, что речь идет о ней, забеспокоилась на руках Антона.
— Что, моя маленькая? — Антон встревоженно вглядывался в лицо малышки, покрасневшее от напряжения.
— Что этой с ней, Настя? Она не заболела?
— Антон Борисович, успокойтесь. Это газики. Ребенок так от них избавляется. А Вы уже драматизируете. Дайте-ка мне ее. Сейчас мы посмотрим, все ли в порядке в памперсе.
— О! Да тут у нас не только газики! Подайте-ка мне памперс.
Антон бросился исполнять Настину просьбу, а она смотрела на него и удивлялась, какой он простой и добрый дома: «Жену бы ему, заботливую и ласковую», — подумала она.
Настя сменила малышке памперс. А Лютаев смотрел с восторгом и восхищением на мелькание ее ловких рук.