Гала Григ – Это (не) твой ребенок (страница 23)

— Я сам, — было ясно, что его ничто не остановит. Перепуганная сестричка помчалась в ординаторскую.

— Мариша, родная, — он был поражен ее улыбкой, свидетельствующей о том, что она еще ничего не знает.

— Павлуша, кто у нас родился? Мне не сказали.

— Девочка… — голос дрожал, он низко опустил голову, — но ее уже нет.

— Паша, не говори глупостей. Скажи, чтоб ее принесли. Я, правда, мечтала подарить тебе сына, но ты ведь не расстроился, нет?

— Марина, услышь меня… Нашей девочки нет в живых…

Крик, вырвавшийся из ее груди был такой силы, что разнесся по всему отделению, вызывая дрожь у всех, кто его слышал. Это был крик безысходного материнского горя. А горе было настолько огромно, что пережить его было невозможно, не лишившись рассудка…

Возвращение было тяжелым. Марина отказывалась от еды. Не желала принимать таблетки. Держать ее в больнице не имело никакого смысла. Здесь все напоминало о потере. Павел настоял на домашнем лечении.

Пришлось нанять сиделку.

Лечить надо было не тело, а душу.

Марина осунулась, побледнела. Она утратила интерес к происходящему. Взгляд ее потух. На Павла смотрела с совершеннейшим безразличием. Катю с Борей вообще не хотела видеть.

Уставившись в одну точку, она упорно пыталась вспомнить мельчайшие подробности той ночи. Но мозг отказывался служить ей, воскрешая в памяти какие-то малозначительные картинки.

Изредка она ощупывала свой живот, словно надеясь, что все случившееся не может быть правдой. Потом беззвучно плакала.

Павел пытался разговорить ее, успокоить. Но она не шла на контакт. Молчала и отворачивалась.

Психотерапевт, наблюдающий ее, только качал головой:

— Она не хочет принимать потерю. Это нехорошо. Как бы не застрять ей в депрессивном состоянии.

— Так смените лечение, — настаивал Павел. Ему было тяжело видеть, как угасает его Мариша. Осмыслив и приняв горечь утраты, он сам кое-как справлялся с навалившимся горем. Его держало только осознание необходимости помочь жене.

— В этом случае лучший лекарь — время и любовь близких. Все зависит от Вашей заботы и ее желания продолжать жить. Препараты практически бессильны.

Яркий солнечный луч заглянул в окно. Скользнул по руке Марины, вялой и безжизненной. Эта безжизненность была разлита по всей комнате. Казалось, она навсегда поселилась здесь, чтобы каплю за каплей высасывать жизненные силы из молодой женщины. И это ей удавалось.

Но весна. За окном бушевала весна. И солнечный лучик, коснувшийся слабой руки, напомнил Марине, что она еще молода. Что за окном кипит жизнь. Что все еще можно изменить.

Марина попыталась встать, чтоб подойти к окну. Она покачнулась. Сиделка вовремя поддержала ее.

— Что Вы хотите?

— Посмотреть в окно…

С этого дня Марина пошла на поправку. У нее появился аппетит. Возникло желание погулять. Правда, она была еще так слаба, что Павел на руках снес ее из подъезда на лавочку перед домом.

В доме поселилась надежда. Молодой организм спешил наверстать упущенное. Павел не мог нарадоваться, наблюдая изменения в настроении Марины. Да и внешне она медленно, но верно набирала силы.

— Паша. А давай посетим гинеколога.

Павел опешил. Она была еще слишком слаба даже для того, чтобы самостоятельно гулять в сквере. И вдруг такое желание.

— Мариночка, мы обязательно сходим к врачу. Но тебе надо окрепнуть. А для этого ты должна хорошо питаться, много гулять и не грустить. Договорились?

Марина послушно кивнула. Она уже поставила перед собой цель. И готова была преодолеть все трудности на пути к ее осуществлению.

— Сегодня же позвоню Кате. Мы так давно не секретничали.

— Умница моя! Солнышко мое! А давай съездим к ним в гости. Ты согласна?

— Да, Паша. Пора возвращаться к людям… Я хочу жить. Ты мне поможешь?

— Родная моя, как долго я ждал этих слов.

Егоровы встретили Марину и Павла с распростертыми объятиями. Бурных расспросов побаивались. Катерина вела себя очень сдержанно, Борис был смущен. Такое поведение было вызвано упорным нежеланием Марины встречаться с братом и его женой.

Павел извинялся за жену, родственники понимающе кивали. Таить обиду было бы глупо. Уход Марины в себя объяснялся тяжелым потрясением. Она оградила себя защитной оболочкой, в которую спряталась от сочувствующих взглядов и слов, бередящих душу.

К счастью, она преодолела болезненное психологическое состояние. Ее потянуло к людям, самыми близкими из которых были брат и его жена.

Напряжение, хоть и медленно, уступало месту обычному общению. Катя, как бывало раньше, утащила Маринку в другую комнату — посплетничать. Расспрашивать ни о чем не стала. Понимала, что боль утраты еще слишком свежа.

Сама без умолку рассказывала о Насте и Даше. У обеих появились поклонники. И, как заметила, Катерина, достаточно неплохие ребята. Вполне даже достойные.

— Не исключено, что девчонки скоро замуж выйдут…

— Катя, — перебила ее Марина, — я рада за них. Но мне хочется поговорить о другом. — Подруга внимательно посмотрела на нее. Что-то в голосе было тревожное, настораживающее.

— Катюша, я ребенка хочу, — наступило молчание. Катя не знала, что ответить. Обычно уверенная в своих суждениях и выводах, в данной ситуации она растерялась.

— Маняша, но ведь ты еще так слаба. Тебе бы окрепнуть немного…

— Вот и Павел то же самое твердит. Но я сейчас хочу ребенка, понимаешь?

— Марина, — голос Катерины стал тверже, — ты неглупая женщина. Давай рассуждать здраво. Твой организм должен восстановиться. А потом хоть троих рожай! — Пытаясь перевести разговор в шутку, она с тревогой наблюдала за подругой, зная ее склонность к истерикам и помятуя о перенесенном недавно стрессе.

— Ты права. Но…

— Никаких «но». Как только наберешься сил, мы вернемся к этому разговору. Павел твой все правильно рассудил. Потерпи немного. Ты же у нас умница. И вообще я так рада тебя видеть. Теперь не дам тебе скучать. И, знаешь что, пора возвращаться в универ. Я помогу. Вместе мы быстро твои хвостики подтянем. А то с другим курсом будет тяжелее учиться. Согласна?

Марина улыбалась сквозь слезы.

Катька — это же чудо, сотканное из противоречий. Тут тебе и своенравность, и категоричность, и душевность вперемешку с твердой расчетливостью.

Глава 28

Энергии Кати хватало на двоих. В ней словно жили два совершенно разных человека. Властная и рассудочная женщина порой преобладала. Но доброе сердце и желание помочь ближнему были ее привычным состоянием.

Она всю свою энергию направила не только на подтягивание Марины в учебе. Восстановление физического здоровья подруги она буквально взяла в свои руки. Считала, что Павел идет на поводу у Марины, делает ей поблажки, позволяет пропускать пешие прогулки, когда ей того не хочется.

Одним словом, реабилитация проходила под строгим контролем Катерины. Поэтому вскоре Марина чувствовала себя прекрасно, щечки порозовели, даже настроение практически стабилизировалось.

Правда, никто не мог дать гарантии, что душа ее тоже излечилась от боли. Эта боль временами накрывала ее с такой силой, что казалось, будто небо обрушивается, а земля уходит из-под ног. В эти минуты Марина невероятным усилием воли сдерживала крик, изнутри рвущий душу на части, испепеляющий ее раненый мозг и угрожающий утянуть ее сознание в беспросветную тьму.

Такое состояние поглощало ее, когда она, поджидая мужа с работы, оставалась одна и позволяла себе задуматься. Все остальное время заполнялось стараниями Павла и Кати. В этом было спасение.

Приближались новогодние праздники. Павел боялся даже думать о том, что делать, чем занять Марину от грустных воспоминаний, которые волей-неволей нахлынут в праздничные дни.

Катерина (ох уж эта Катерина!) предложила провести эти дни в загородном отеле или снять в Подмосковье гостевой домик.

Поразмыслив над ее предложением, Павел решил его исполнение по-своему. Заблаговременно он приобрел небольшую дачу, готовую для проживания. Втайне от Марины нанял прислугу, обговорив предварительно все нюансы подготовки праздничного оформления дома и стола.

Оставалось обдумать только один нюанс: приглашать кого-нибудь или просто побыть вдвоем. Здесь тоже невозможно было обойтись без тонкого чувствования ситуации той же самой Катериной. Она, не задумываясь, отчеканила:

— Не просто кого-нибудь, а как можно больше друзей. Надеюсь, мы с Борей будем среди них! Маринке нельзя давать ни минуты на грустные воспоминания. Особенно в такой праздник. Но если мы будем опять вчетвером, то она может не выдержать. Ты меня понимаешь?

С этой женщиной нельзя было не согласиться. Откуда она впитала столько житейской мудрости, способной составить достойную конкуренцию советам опытных психотерапевтов?

— Катя, — ты уверена, что выбрала правильный факультет? — Павел улыбнулся.

— Ни минуты не сомневаюсь в этом. Хороший журналист просто обязан быть психологом. А вот Маринке сложно будет определиться после универа.

— Не переживай, родственница. Мы что-нибудь придумает. Дай дожить.

Стараниями Павла и Кати удалось снизить градус тревожности, который мог свести на нет все старания, предпринимаемые для восстановления здоровья Марины. Но, к счастью все обошлось.

Новый дом, новые впечатления, новые хлопоты в качестве хозяйки большого дома не оставляли ни одной свободной минутки. То здесь, то там требовалось ее участие, благодаря чему Марина только изредка могла позволить себе углубиться в свои мысли и то на какой-то миг.