Гала Григ – Черная вдова (страница 5)

— К сожалению, нет. В нее будут безумно влюбляться мужчины, постоянно окружать ее вниманием, но трагический конец им будет предначертан.

— А крестик? Что делать с этим крестиком?

— Крестик сам по себе не несет в себе негатива. Но вот эта отметинка — она указывает на роковые события, преследовавшие его прежних хозяев и передающиеся новым. Но ведь она не носит его на теле.

— Нет.

— Это хорошо. Он ей дорог как память о матери, но лучше избавиться от него. Если это невозможно, надо спрятать его подальше и не прикасаться к нему. — Ксения все больше поражалась способности Алисы видеть прошлое. Но ей хотелось узнать и о будущем Жанны.

— А что ждет мою девочку впереди?

— Это во многом зависит от нее самой. Но вы ни в коем случае не должны рассказывать ей об ее страшной карме. Со временем она сама все поймет и сделает для себя выводы. Скорее всего, ее ждет полное одиночество.

Ведь у нее доброе сердце, и она не захочет гибели любящих ее мужчин. Правда, легкая жизнь ей не уготована. Она пройдет через несколько трагедий, а затем, скорее всего, замкнется в себе, не желая заводить новые знакомства.

— Неужели нельзя ничего сделать?

— Рок Черной вдовы — очень сильное проклятие, насланное на женщину с использованием черной магии и переходящее на все последующие поколения в новых воплощениях, проявляясь со все большей силой. В четвертом воплощении агрессия становится страшной и способна утянуть за собой много мужских жизней.

Разорвать порочный круг практически невозможно. Есть только два варианта. В первом случае, не желая погубить любимого человека, Черная вдова должна пожертвовать своей жизнью ради своего мужчины. И проклятие снимется, потеряет способность передаваться по наследству. Второй вариант — для снятия метки Черной вдовы обратиться за помощью к очень сильному мастеру магии.

Я не владею этим даром, — Алиса вздохнула тяжело. — Только я вас еще раз предупреждаю: нельзя рассказывать ничего Жанне. От этого сила и агрессивность злого рока становится во стократ сильнее.

— Бедная моя девочка, — Ксения Петровна вытерла набежавшую слезу. — А может ей в церковь походить?

— Походить можно. Даже нужно. Не помешает, но и не поможет. Это ее карма, с которой ей суждено жить. Долго, но не счастливо.

Домой Ксения возвращалась в тяжелом расположении духа. Ей и до посещения экстрасенса было очень жалко Жанну. А теперь стало просто невыносимо. При этом надо еще сохранять страшную тайну.

Она успела положить на место фотографии. Крестик спрятала под мелочами, лежащими в шкатулке, да так, чтобы его вовсе не было видно. Затем перекрестила всю шкатулку (на всякий случай). И только после этого присела отдохнуть. На душе было неспокойно.

Вечером Ксения все приглядывалась к Жанне, пытаясь найти в ней что-нибудь необычное — мрачное, злобное, пугающее. Но Жанна и в самом деле была самой обычной молодой женщиной. Только вот даже в глубоком траурном одеянии она была слишком уж привлекательной.

Внук Ксении Петровны, редко появлявшийся в деревне у бабушки, решил навестить ее. Каково же было его удивление, когда он узнал от соседки, что она давно уже живет в городе с Жанной, женой покойного Валентина.

Антон (так звали невнимательного внука), узнав на работе адрес бывшего сослуживца, отправился выяснять, что заставило его бабулю покинуть свой дом. Ведь сколько он ни звал ее к себе, та ни в какую не соглашалась. А тут — на тебе, к чужим людям уехала, все бросив.

Поздний звонок в дверь удивил Жанну. Она никого не ждала.

— Вам кого? — На звонок подоспела и бабушка Ксеня. Она всплеснула руками и со словами «Тоша, Тошенька» бросилась обнимать незнакомца.

Жанна была наслышана о нерадивом внуке, но никогда его не видела. Поэтому с нескрываемым любопытством рассматривала молодого человека.

Ксения Петровна засуетилась, виновато поглядывая на Жанну:

— И как это ты сподобился меня разыскать. Давненько ко мне не заглядывал. А я вот здесь теперь, с Жанночкой проживаю. Да ты проходи. Жанна, ты ведь не против? Внук это мой, Антоша.

Антоша был раза в полтора выше своей бабушки. Да и лет ему было уже достаточно, чтобы застесняться от ласковых домашних имен, какими величала его бабуля при этой красивой статной женщине с грустными, но такими прекрасными глазами. Он укоризненно посмотрел на бабушку:

— Что же ты не предупредила, что теперь здесь живешь? Я уж подумал, не случилось ли чего с тобой.

— Ну так уж получилось. Не сердись. Я все собиралась как-нибудь сообщить тебе, да все как-то недосуг.

Жанна почувствовала себя лишней при разговоре двух родных людей и уже хотела уйти к себе в комнату. Ксения Петровна остановила ее:

— Жанна, а может, мы чайку сообразим? Давно ведь я внука не видела.

— Да, конечно, бабушка Ксеня, я сейчас приготовлю. Проходите, — обратилась она к нежданному гостю, — Что же вы все на пороге стоите.

Ксения Петровна, немного стесняясь в присутствии Жанны, стала подробно допытывать Антона, как он, что он, почему так долго не навещал ее. Внук на ходу придумывал объяснения, а сам все посматривал на Жанну.

Бабушка, перехватив его взгляд, разволновалась и стала поторапливать его:

— Антоша, ты бы ехал домой, поздно ведь.

Внук улыбнулся ей:

— Детское время еще не кончилось, ба! И вообще, что ты меня гонишь? Успею я домой.

Ему совсем не хотелось уезжать. Но после чая оставаться было как-то неудобно. И, пообещав бабушке, что будет навещать ее почаще, он, наконец, распрощался и уехал.

После его отъезда Ксения Петровна никак не могла уснуть. Она заметила, как Антоша поглядывал на Жанну, и в ее сердце закрался страх. Если бы она не побывала у Алисы Золотаревой, то была бы очень даже рада такому обороту событий. Ведь она давно убеждала внука, что пора бы ему жениться. Ведь парню уж под тридцать, а он все по девочкам бегает.

Только вот теперь она была всерьез обеспокоена как бы ее любимый Антошенька не влюбился в Жанну. Она и Жанну успела полюбить всей душой. Лучшей жены для внука и желать не надо бы. Вот только шлейф ее вдовий… С этими тревожными мыслями Ксения уснула.

Жанне тоже не спалось. На нее нахлынули воспоминания о счастливой жизни с Валиком. Появление Антона никак не затронуло сердце Жанны. Но он был одного возраста с ее мужем, и этот факт почему-то бередил душу, болью отзывался в сердце. Засыпая, она вспоминала, каким заботливым и любящим был ее Валентин. И, конечно же, во сне этой ночью она видела своего Валика здоровым, веселым и радостным.

Глава 7

Антон сдержал слово, данное бабушке, и стал частенько навещать ее. Только Ксении Петровне это было не по душе. Она с тревогой замечала все возрастающий интерес внука к Жанне. Успокаивало только одно обстоятельство — равнодушие Жанны. Она погрузилась в горестные воспоминания о своем Валике, и никто больше в этом мире не интересовал ее.

Это было умопомрачение и, казалось, оно никогда не закончится. Валентин приходил к ней по ночам. Являлся живым, страстным, любящим. Жанна со всей страстью молодости отдавалась ему. Ловила его жаркие поцелуи. Сгорала в его объятиях.

Пробуждение не возвращало ее к реальности. Она разговаривала с Ксенией, с Анитой, она вкладывала весь свой потенциал в рекламу парфюмерной продукции. Только эта Жанна не жила, существовала. Никто не мог бы признать ее невменяемой, грустной, больной. Она одела маску благополучия и принятия трагической ситуации. Но это была только половинка Жанны. Вторая и, быть может, самая что ни на есть натуральная, жила в ночных сновидениях. Там она была нежной и ласковой. Там она была счастливой, желанной, любимой и горячо любящей.

По утрам просыпаться не хотелось. Повседневные дела отвлекали от мыслей о Валентине. Жанна понимала, что сны не являются продолжением реальности. Признавала смерть Валентина, осознавала, что его не вернуть. Но благодарила судьбу за романтические сновидения, где вновь ощущала всю прелесть свиданий с мужем. Бережно хранила свою тайну от всех, поддерживая в них уверенность в то, что у нее все хорошо, что она уже смирилась с потерей мужа и ребенка. И старается жить дальше.

Ксения Петровна однако давно приглядывалась к Жанне и уже догадывалась, что ее спокойствие — маска, за которой она скрывает свои истинные чувства. Она сочла странным, что Жанна не начинала разговоров о муже, не плакала по ночам в подушку и просыпалась утром с улыбкой. Однажды она не выдержала молчания, которое стало привычным в их доме:

— Жанна, ты не хочешь съездить на кладбище?

Вопрос застал Жанну врасплох. Она, словно провинившаяся девчонка, смутилась. Ей тяжело было признаться, что в ее мыслях Валентин жив. Смерть дочки она приняла и, оплакав ее еще в больнице, скорбела, сокрушалась, жалела о случившемся. Поэтому и с Анитой старалась не видеться, чтоб не бередить рану, созерцая, как она поглаживает свой огромный живот в ожидании рождения сына. Так Жанна защищалась от непосильной тяжести двойного удара судьбы, который могла не пережить. Но как объяснить это сердобольной Ксене?

— Да, надо съездить.

— Когда думаешь?

— Давайте завтра.

На том и порешили. Ксения, от природы наделенная мудростью, хотела вернуть Жанну в реальную жизнь, подозревая, что неспроста она не оплакивает смерть мужа. Поэтому и решила встряхнуть ее чувства у могилы дорогих сердцу людей.