Гала Артанже – Шпилька. Дело Апреля (страница 4)

– Да, Саша, я знаю участников ссоры… Но я не полицейский, не следователь и руку на кодексе чести и профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел не держала, не клялась перед законом блюсти его. Как детектив, пусть даже самозванный, я вошла в положение своего клиента. Да, я вынесла из дела свой профит… Мне хорошо заплатили за молчание… Прошло уже семь месяцев, но душа у меня всё ещё неспокойна… – Софья вздохнула и прикрыла глаза.

Александр резко встал, загремев стулом.

– Софья Васильевна… конечно, я понимаю, что всё это: и офис, и оборудование, и ваша «Мазда» свалились на вас не с небес. Не такой уж я и наивный. И про порнодельцов… пьесу вы разыграли как по нотам, вот Лобанов за неё и зацепился… В принципе все и без вас понимали – травма была получена в результате падения, но не смогли установить место происшествия… ну, а то, что это случилось не на парковке, было ясно изначально – инсценировка. Всем хотелось поскорее закрыть дело, обойтись без висяка… а тут вы со своими двумя детально описанными версиями. Всё и срослось!

Софья отхлебнула чай и посмотрела на Александра поверх очков.

– И что ты думаешь обо мне, Саша? – В её голосе прозвучала лёгкая тревога.

Александр замер, словно его застали врасплох. Затем, как тигр в клетке, начал мерить шагами кабинет.

– Что я думаю? Вы Мастер, Софья Васильевна, а я ваш подмастерье. – Александр остановился и посмотрел на свою бывшую учительницу с искренним восхищением. – Да, соблюдение договора с клиентом и отстаивание его интересов – обязанность детектива, но… если дело вдруг повернётся так, что клиент совершил тяжкое преступление, то мы должны сообщить в органы. Но в том случае на парковке не было же ничего особо тяжкого, ведь правда?

– Ты не ответил, Саша. Конкретно про меня в той ситуации. Про мастера и подмастерье, генерала и адъютанта я слышала и раньше. Сейчас я спросила, что ты думаешь обо мне, когда тебе раскрылся источник всех этих благ. – Софья выжидающе смотрела на Александра.

– Вы не проходили свидетелем по делу, то есть не давали заведомо ложных показаний. И на служебном посту вы не были, не являлись должностным лицом, а значит и взяткой ваше вознаграждение не назовёшь. Вас отблагодарили. Никого вы не грабили. Но… надеюсь, в дальнейшем со всех благодарностей от клиентов мы будем добросовестно выплачивать налоги в казну государства. И тогда можно спать со спокойной совестью. – Александр подошёл к Софье и робко приобнял её. – Вы мне как мать, Софья Васильевна…

Улыбнувшись, Софья похлопала Александра по спине.

– Ну вот и хорошо, Саша. Хотя… я не беленькая – пушистенькая, и в той ситуации был и шантаж с моей стороны, и утаивание известных фактов от следствия. Женщина – слабая натура, Саша… не устояла я… соблазнилась роскошью и лёгкой добычей. Но главное… мне хотелось самой наказать участников тех событий, поступивших так мерзко с пострадавшей девушкой. Мерзко! Но, знаешь, они нашли бы возможность обойти закон и откупиться, если полиция вышла бы на верный след… А так их откупные пошли хотя бы частично на благо дела, а не в карман «безукоризненно честным» блюстителям закона. Вот теперь ты знаешь всё.

– И ежемесячные отчисления в детский дом из того же источника?

– Саша, это капля в море. Скромная благотворительность нашего агенства… детишкам на конфеты к чаю. Видишь же, Анна до сих пор ими налопаться всласть не может, навёрстывает упущенное в детстве.

Софья вздохнула и задумалась.

– А сейчас за работу, коллега. У нас впереди много интересного. Давай-ка снова поднимем данные по Сухоруковой Светлане Алексеевне. Ты же помнишь, она в Москве на юриста училась, сам мне эту информацию и принёс тогда. Теперь пробей её родителей. Понятно, в случае отсутствия данных отца в свидетельстве о рождении, отчество могло быть и от фонаря… Но на мать-то можно выйти. Светлану пока расспрашивать не будем. Там какая-то тайна…

…Вечером, вернувшись в Энск, Софья кинула взгляд на «Волжские просторы», возвышавшиеся над городом неприступной крепостью.

«Тайны, интриги, угрозы… И всё это с видом на Волгу, – подумала она, потирая ладони. – Похоже, нам предстоит разворошить не только семейный шкаф, но и целый осиный улей. И кто знает, какие шпильки из него вылетят на этот раз…»

Она поднялась в свою квартиру, чувствуя, что усталость сменяется азартом. Впереди ждало новое расследование. В конце концов, жизнь без загадок – как детектив без убийства. А Софья Васильевна Волкова любила загадки. Особенно те, которые скрывали тёмные тайны прошлого.

Визит с подвохом

Утро в Энске выдалось на редкость солнечным. После ночного дождя лучи, пробиваясь сквозь дымку над Волгой, золотили купола собора и отражались в окнах пентхаусов элитного комплекса, словно природа решила устроить парад блёсток специально для местной элиты.

Софья Васильевна перед зеркалом, как актриса перед премьерой, тщательно готовилась к встрече с художником Арсеньевым. Накануне она созвонилась с ним, разыграв партию восхищённой искусством дамы, желающей приобрести небольшую картину с волжским пейзажем.

– Вся жизнь – театр, а люди в нём – актёры…– пробормотала она, подкрашивая губы помадой цвета спелой вишни. – Главное, не переиграть и не выдать себя раньше времени. Станиславский бы мне поверил.

Наряд Cофья Васильевна выбрала с расчётом произвести впечатление женщины со вкусом, но без претензий на роскошь: элегантное платье оттенка топлёного молока, лёгкое пальто и туфли на невысоком каблуке. В сумочке, кроме обычного женского арсенала, притаилась миниатюрная видеокамера – верная подруга любого уважающего себя детектива. С таким набором Софья чувствовала себя агентом 007 в юбке, только вместо мартини она предпочитала красное вино.

Когда Софья нажала кнопку на домофоне, сердце почему-то забилось чаще, будто она не детектив, а старшеклассница на первом свидании.

«Что это со мной? Соберись, тряпка!» – мысленно одёрнула она себя и поправила непослушную прядь волос, упавшую на глаза.

Дверь открылась, и перед Софьей предстал седовласый художник в золотистой атласной рубашке и коричневых вельветовых брюках. Одежда, на этот раз опрятная, выглядела так, как если бы спустилась с банера рекламы итальянской моды. Его взгляд сквозил той особой меланхолией, которая привлекает женщин определённого возраста и опыта.

«Боже мой, какой же он! Настоящий Микеле Плачидо волжского разлива! Представляю, как он кружил головы женщинам лет так "…надцать назад"» – пронеслось в голове Софьи, пока губы по-актёрски растягивались в очаровательную улыбку.

– Софья Васильевна! Рад снова видеть вас в моей скромной обители! – произнёс художник с изящным поклоном, словно встречал он не потенциальную покупательницу, а по меньшей мере герцогиню. – Даже и не надеялся, что судьба опять подарит мне удовольствие лицезреть вас в этих стенах.

– И мне приятно видеть вас, Василий Иванович! – ответила Софья, одарив художника очередной улыбкой, способной, как она думала, растопить льды Антарктиды. – А заодно полюбоваться вашими работами. Они снились мне после нашей первой встречи, представляете?

Лицо художника просияло от удовольствия. Жестом радушного хозяина Арсеньев пригласил Софью в квартиру. Они вошли в просторную гостиную.

– Здесь действительно есть на что посмотреть, – искренне восхитилась Софья, скользя взглядом по картинам, висящим по стенам.

Пейзажи на полотнах сменяли друг друга, перетекая из зимней стужи в летний зной; а на натюрмортах яблоки и груши соревновались с виноградом, будто только что сорванным с лозы; с портретов смотрели люди, незнакомые Софье, но выписанные настолько выразительно, что казалось, они хотели заговорить с ней. В каждой работе чувствовалось не только мастерство, но и особый, почти осязаемый взгляд художника на мир.

– Ваши работы – просто волшебство какое-то. У вас острый глаз ястреба и точная рука хирурга. – продолжила Софья, застыв перед картиной с изображением зимней Волги. – Нелёгкий выбор для дилетанта вроде меня!

Восхищение Софьи не было игрой – картины действительно завораживали её: волжские пейзажи дышали жизнью, и казалось, вот-вот подует ветер и зашелестят нарисованные листья.

– Надеюсь, вы найдёте что-нибудь по своему вкусу. – Арсеньев, явно польщённый, наблюдал за рекцией гостьи. – А пока позвольте предложить вам бокал вина. У меня есть кое-что из старых запасов – берегу для особых гостей.

– Вино – прекрасная идея, – согласилась она с игривой искрой в глазах. – Но только после того, как я осмотрю ваши работы. Иначе боюсь, моя оценка может оказаться чересчур… восторженной.

– В таком случае не смею возражать, – засмеялся художник. – Тогда пройдём в мастерскую? Там вы сможете увидеть мои последние безобразия. По старой театральной традиции я называю так свои новые работы.

– У вас есть связи с театром? – заинтересовалась Софья, следуя за хозяином квартиры в просторную комнату.

– Скажем так, театр оставил в моей жизни глубокий след, – уклончиво ответил Арсеньев. – Вот мой маленький храм искусства.

Она с любопытством осмотрелась по сторонам. В мастерской царил творческий беспорядок, такой, как любят изображать в фильмах о гениальных художниках: холсты, краски, кисти, эскизы разбросаны в художественном хаосе, создающим, тем не менее, ощущение жилого пространства, а не заброшенного склада.