Гала Артанже – Назад в СССР (Полное издание) (страница 9)

– Да всё нормально. Ну, выпил и выпил. Имеешь право! Тем более на днюхе у сестры. Ничего плохого ты мне не сделал. Прощать не за что.

– То есть тебе ни жарко и ни холодно?

Я подняла голову, он перехватил мой взгляд и буквально впился своими голубющими глазюками. Вот ведь пиявка!

– Алексей, ну право дело, а с чего бы мне вдруг было жарко? Ну, проводил до дома. Спасибо! Премного преблагодарна! – подколола его я и перевела взгляд на Валерия.

Валерий сидел на своём «боевом» посту, наблюдал за нами, прищурив карие глаза.

«Один молчун. Второй болтун. На какой шиш вы мне вообще сдались вероломно являться во снах?!» – усмехнулась я.

Музыка закончилась. Алексей отвёл меня в левый угол, приобнял Надю и удалился в сторону двери к возрастной паре. Я видела, как на белый танец его опять пригласила всё та же бойкая девушка. Вечер закончился.

После танцев, пока стояла очередь в гардеробе, я поднялась к музыкантам на сцену. Мы обсудили сегодняшнюю программу. Ребята решили, что будут репетировать «Шизгара» и «Алёшкину любовь». А затем, если останется время, выберут ещё две композиции.

– Придёшь через неделю? – Николай проводил нас до гардеробной.

– Ну куда деваться с подводной лодки? Раз впряглась – приду.

На выходе из клуба нас ждали Виктор, Анатолий и Валерий.

– Девчонки, мы вас проводим, – предложил Валерий.

На этот раз проводы не фонтанировали шутками-прибаутками и громким смехом… Валерий отмалчивался, как и в прошлый раз. Анатолий и Виктор рассказывали о себе: один – об учёбе в вузе, второй – о работе инженером на молокозаводе Левобережья.

Виктор обнимал Люсю за плечи, Анатолий придерживал меня под локоть, чтобы не поскользнулась. Надя вторила Валерию – задумчиво молчала. У порога дома мы попрощались.

Анатолий на минутку отвёл меня в сторону:

– Лёха тебе не пара. Даже и не думай!

– Недостойна я его высокого такого величества? – усмехнулась я.

– Нет, как раз наоборот. Он простой рабочий парень без царя в башке. Бесшабашный и довольно поверхностный. Не того поля ягода. Не пара тебе.

– Спасибо за предупреждение. Но я слышала обратное, что он из интеллигентной семьи. Тем не менее никаких планов в его адрес я и не строю. С чего ты взял?

– Ты, возможно, и не строишь, а он не отступится, пока измором не возьмёт. Ну, в этом он весь, если глаз положил. А он положил!

– Ну вот, сегодня же отступился. В провожатые не набивался.

– Лина, тактика у него такая: выжидает. Но своего никогда не упустит. Поматросит и бросит. Я б не говорил, если бы не знал. А я много чего знаю. Девчонки волосы друг дружке рвали… и тебе порвут! Это не шуточки: голодные суки злее голодных кобелей. Без провожатых одни не ходите до Волги.

– О-ля-ля, какие страсти! Ладно, учту. Спасибо, что проводили.

В ту ночь мне приснился снегопад. Снег завалил пешеходную тропу через Волгу. Я шла одна и по колено вязла в снегу. Уже не было никаких сил вытаскивать ноги и передвигать их. Я упала. А снег падал, падал, падал и укрывал меня белым одеялом… И звёзды замельтешили и вдруг погасли, и я провалилась в чернь, глубоко-глубоко под лёд в холодную воду… Но сверху раздался глухой голос студента Анатолия: «А я тебя предупреждал не ходить до Волги одной». Затем голос вдруг поменял тембр на Алексеев: «И тебе всё ещё ни жарко и ни холодно, колибри?».

… И какая только ерундень не приснится впечатлительной девушке!

Суматошная неделя. Чем ближе к Новому году, тем больше всплывало незавершённых дел. И горел годовой план выпуска продукции.

Я готовилась к отчётному докладу о работе комсомольской организации и к проведению праздника. Но за концерт не переживала: на комбинате имелся музыкальный работник – местный гармонист, он вёл кружок народного танца и репетировал концертную программу с нашими доморощенными артистами.

Во вторник резко похолодало. С утра налетел сильный ветер, и ударил дедушка-мороз. Метель прошила моё пальто колючим снегом, пока я в компании ИТРов шла по рельсам узкоколейки. Мы брели, склонившись, чтобы противостоять ветру, и удерживали руками шапки на головах – не улетели бы. Обычные тридцать минут пути превратились почти в целый час. Сняв пальто в кабинете, я отбила снег плечиками для одежды и заварила чёрный чай. А часом позже отправилась в узел связи поговорить с комсоргом их первичной ячейки.

– Боже, Ангелина, да вы обморозили щёки-то! – встретила меня дежурная телефонистка. – Наверное, увлажняющим кремом по утрам-то мажетесь. Давайте-ка срочно в медпункт, кожу надо обработать.

Она подвела меня к зеркалу. Лицо покрылось белыми пятнами. Я чувствовала жжение на коже во время пути, но сейчас она онемела.

В медпункте медсестра Анастасия, моложавая женщина приятной внешности, влажным тампоном сняла остатки утреннего крема с моего лица и смазала его жирной аптечной мазью.

– Вторая степень обморожения, девонька. С этим не шути! Дальше ожидай покраснение, пузыри и чувствительный зуд.

Она позвонила секретарше директора:

– Привет, Ольга! Нужна машина отвезти комсомольского вожака в поликлинику, а затем домой на амбулаторное лечение.

Вот я влипла! Надо же было случиться этому в тот момент, когда у меня столько дел и обязательств!

Я собрала материалы и документы, с которыми можно поработать и дома, и через десять минут водитель Николай Николаевич отвёз меня в поликлинику. Пожилой врач-терапевт (дерматолога в штате не было) осмотрел кожу, измерил температуру тела.

– Немного водки для согрева изнутри не помешает. И шагом марш под тёплое одеяло! Лицо укутай мягким полотенцем. Мазь меняй трижды на день. Старую снимай настоем календулы, купи в аптеке пачку сушёной. И пей горячий чай!

«Отличный рецепт! – иронично подумала я. – Ради двадцати-тридцати миллилитров предстоит бутылку водки покупать».

Николай сбегал в аптеку за мазью и травкой. Я ожидала его в машине. Затем на улице Молодёжная остановились у продовольственного магазина. Протянула Николаю пятёрку для покупки водки, но он отстранил мою руку:

– Мне выдают карманные на различные непредвиденные представительские расходы. А ты же у нас представитель!

Наутро лицо покрылось пузырями и отекло. Но симптомов простуды я не чувствовала. Я добросовестно обрабатывала кожу мазью и не высовывала носа на улицу.

По распоряжению директора в мою комнату провели временный телефонный провод. Так у меня появился свой телефон, запараллеленный с аппаратом коменданта общежития. Некоторые детали отчётного доклада я уточняла с комсоргами цехов и отделов по телефонной связи.

Вечером в среду в общежитие пришла Надя. Она, трудяжка, притащила от Капы кастрюльку с горячим куриным бульоном и пирожки с картошкой. Я поставила чайник.

– Толик вернулся! Наведался сегодня днём к Капе. Ещё не виделись. Ждёт завтра в гости. Ты тоже приглашена.

– Наконец-то! Как я за тебя рада! Но куда я с такой рожей? Нет, Надя, я пока сижу в неволе. Дай бог, до субботы отёк спадёт. Встреча же с музыкантами в клубе.

– Лин, а я не иду с тобой за Волгу в субботу. У Иришки свадьба. Идём с Толиком. Но нос не вешай – одна не останешься: Люська рвёт и мечет от нетерпения. Похоже, что у них с Виктором что-то намечается. Дай бы Бог! Парень ей конкретно подходит по всем показателям: и культурный, и образованный, и на хорошей должности, и… не такая каланча, как твой Алёшка, – Надя засмеялась. – Наверное, Виктор долго искал такую Дюймовочку, как Люся, под свой рост.

– Мой Алёшка? Ну ты-то хоть уймись: где Алёшка и где я? Что вы все ко мне с этой дылдой прицепились?! Валерий мне гораздо симпатичнее, но какой он молчун! Вот как общаться с таким? Вижу, нравлюсь ему, глаз не отводит, но инициативы полный ноль. Поучился бы у того же Алексея. Не-е-е, Надя, не встретила я ещё своего парня и уже сомневаюсь, встречу ли. Разборчивая я стала и недоверчивая. Оказывается, можно влюблённо смотреть в глаза, а наутро жениться на другой.

В четверг, под конец рабочего дня, я созванивалась с директором по организационным вопросам и ответила, что чувствую себя хорошо, отёк спал, в пятницу буду на комбинате.

Утром на выходе из общежития увидела напротив подъезда припаркованную директорскую «Волгу». Николай распахнул дверцу:

– По царскому велению, по его хотению карета подана!

Я села на заднее сиденье. Через минуту притормозили у высотной новостройки, и к машине вышел директор.

– Сергей Петрович, здравствуйте! Не стоило за мной заезжать. Я в полном порядке.

Он взглянул на моё лицо:

– А вот припудривать не надо было! Забьёшь открывшиеся поры. Могла бы до понедельника посидеть дома. Я бы сам материалы подвёз в общежитие, – он по-отцовски перешёл на ты.

Я покраснела. Ну надо же: мужчина, и тот про пудру догадался!

День был загружен бумажной волокитой, подготовкой рабочих к приёму в ряды комсомола (разжёвывала им положения устава), беготнёй из цеха в цех, подбором материала для праздничного выпуска стенгазеты.

Под конец рабочего дня директор заглянул ко мне в кабинет:

– По домам, Ангелина Витальевна? Жду вас в машине.

– Ой, спасибо! Но я сама с друзьями пойду. Мороз спал. Надеюсь, осложнений не будет.

– И не выдумывай! Переохлаждать кожу сейчас опасно, она всё ещё воспалена. Сам через такое прошёл в первый год работы здесь. Так что слушай опытного старика.

Я позвонила Наде в отдел технолога, сказала, чтобы меня не ждали. Просить директора взять ещё и её в машину было неудобно.