Гала Артанже – Две версии любви (страница 9)

– Спасибо, что проводили, – поблагодарила парней Надя, – лёгкого вам пути обратно!

– Встретимся завтра в клубе? – спросил её говорун и повернулся ко мне. – Сладких снов, моя царица! Пусть лето красное приснится, и роем бабочки в цветах, и поцелуи на устах.

Он низко склонился к моему лицу и, возможно, хотел поцеловать. Да не возможно, а абсолютно точно! Раскатал губу! Ну ни нахал ли?!

Я вывернулась и махнула на прощание парням:

– До завтра! Спасибо за вечер!

Втихаря на цыпочках, чтобы не разбудить Капу, мы прошмыгнули в спальню.

– Ну и как тебе Алёшка? Похоже, он запал на тебя.

– Ну как, как? Шумный! От скромности точно не умрёт.

– Да, сегодня он что-то сам на себя не похож. Я его таким и не знала. Скорее всего, выпил с ребятами лишнего.

Надя разбирала постель, а я слушала её вполуха, вспоминая неуверенную игру музыкантов.

– Ну, не знаю, Надя… Друзья его вели себя адекватно, на выпивох не похожи. А что за история с Иришкой? Мне показалось, он расстроился, когда ты про предстоящую свадьбу рассказала. Может, отсюда и эта бравада в виде его словесного поноса?

– Ну нет, – Надя замотала головой, – с Ирой у него всё закончилось за несколько месяцев до его призыва. Ох, и красивая пара была! Иришка высокая, ему под стать, стройная, белолицая, волосы светлые, вьющиеся, длиной почти до попы. Оба берега на них любовались. Мы со школьных лет парами гуляли. Правда, у меня позже случился перерыв: влюбилась в однокурсника. Ну, ты же уже знаешь эту историю… Но когда приехала домой на каникулы, то всё опять завертелось с Толей… А что за чёрная кошка между Алёшкой и Иришкой пробежала, одному Богу известно. Ирка замкнулась, из дому ни ногой, отстранилась от нас, побледнела и похудела, глаза аж ввалились. Лёшка загулял с девчонками, менял их как перчатки. В общем, ни мы, девчонки, ни наши парни ничего понять не могли. А после музыкального училища мать отправила Иру к тётке в Белоруссию, пусть, мол, дальше учится в Минске, делать ей нечего в нашем захолустье… И вот она вернулась, да не одна, а с женихом. Кстати, Капа и я приглашены на свадьбу. Гостей минимум: соседи, наша общая подружка Люда. Все из нашего дома. Свадьба чисто символическая. Они уже живут вместе около года. И регистрация скорее формальная, чтобы родителей успокоить.

– Понятно. C’est la vie! Вспомнилось вдруг: «мы любим одних, а замуж выходим за других». Ни про них ли народное изречение?

Я зевнула: было за полночь и хотелось спать. Но Надю разбил приступ говорливости, и она трещала без передышки.

– Мне кажется, там родители с обеих сторон вмешались в их отношения. У Иры – строгие, а у Алёшки – надменные. Говорят, мать всю семью строит. Алёшка, хоть и родился на Левобережье, но родители его не из местных. По государственной программе «поддержка провинции» приехало несколько семей. Им новый двухэтажный дом построили, роскошный по тем временам: в общем, все удобства в каждой квартире. Отец у него – стоматолог-протезист, мать – педиатр. Папаша зарабатывает хорошо, частной практикой не гнушается. Местные довольно быстро приняли их за своих – нужными людьми оказались. Короче, Алёшка родился с серебряной ложечкой во рту: долгожданный, всеми любимый и обласканный, красоты неземной. Носились с ним как с писаной торбой, а сестра его старшая вообще в тени осталась. Я с ней не знакома: может быть, и пересекались где-то, но в лицо не знаю, а если и знаю в лицо, то родством с Лёшкой не связываю. Скромница, значит, по сравнению с братом. В доме у Алёшки никто из нашей компании ни разу не был, не приглашал никогда. Хотя парень он компанейский и мог бы догадаться позвать телик посмотреть или магнитофон послушать. Хвастался, что родители подарили на шестнадцатилетие не то «Весну», не то «Десну»…

– Ладно, Надя, давай-ка спать. Много чести будет вспоминать его за полночь, – я почти уже засыпа́ла под её длинный монолог.

…И вот зачем надо было вести эти разговоры на ночь? Приснился мне этот Алексей в образе Гулливера: переплываю я Волгу и вдруг начинаю тонуть, не хватает сил ни руками, ни ногами пошевелить, но словно с небес надо мной склоняется Алексей-Гулливер и подхватывает меня за длинные волосы, вьющиеся аж до самой попы, и вытаскивает наверх…

Слава Богу, я проснулась! Не хватало бы мне ещё и благодарить его за спасение!

И вот я в нашем местном левобережном клубе. Впервые здесь за долгие годы. Даже не знал, зачем туда припёрся. Может, просто хотелось движения, чтобы сбить лёгкое опьянение, а может, это был странный вызов самому себе: проверить, что изменилось, пока я был вдали. Надо же как-то развеяться, да и со старыми знакомыми встретиться, не всех ещё повидал за полтора месяца. Зал был полон привычной для субботнего вечера суеты. В воздухе витал запах дешёвого парфюма, перемешанный с парами алкоголя.

Девчонки, как всегда, в большинстве. Музыка играет. Молодёжь танцует. Публика так себе. Да и музыка посредственная. Но атмосфера более или менее нормальная.

Увидел своих корешей – Анатолия и Валерку. Подошёл. Стояли, болтали, смеялись, девчонки вились вокруг.

Музыканты заиграли вальс. А Анатолий же у нас «балерун» – с детства танцами занимался, сразу же с первых аккордов отделился от нашей компании и пошёл приглашать кого-то повальсировать – ну любит хвастануть умением.

Я рассказывал девчонкам про заморские страны, насочинял кучу небылиц, и труженицы молокозавода задорно смеялись, пожирая меня глазами. Ну а я чувствовал себя ведущим развлекательной программы и азартно продолжал свои выступления. Да, есть у меня такой талант привлечь внимание. Говорят, смазливый, да и рост под два метра почему-то баб манит. Но вдруг что-то заставило меня отвлечься на Анатолия. Он кружил по залу с миниатюрной девчонкой в коротюсенькой юбке, неприкрывавшей точёные ноги в прозрачных колготках (таких у наших местных девиц нет, они хлопковые в резиночку носят, а сверху – жуткие рейтузы с начёсом). Пёстрая юбчонка плотно прилегала к маленькой, но кругленькой, как орешек, попке (сказать проще – "жопа"– в данном случае язык не поворачивается). Танцевали они легко, и я даже поймал себя на том, что засмотрелся.

Когда вальс закончился, Анатолий проводил девчонку в противоположный угол и вернулся к нам с гордым видом.

– Богиня, а не девушка, – заявил он.

Но я лишь хмыкнул: девственник понимал бы хоть что-нибудь в богинях!

Девахи смеялись, крутились вокруг, но я не мог отделаться от мысли, что всё здесь мне уже надоело. Всё было до ужаса предсказуемо: и эти пустые разговоры, и смешки, и заглядывания в глаза… пока я снова не взглянул на неё…

Ба! да это же та самая птичка! Сидит в углу зала с подружкой. На фоне суетившихся в танце она выглядела совершенно иначе: спокойная, отстранённая, с гордой осанкой, какую редко встретишь – ровненькая спинка, длинная шея, тонкая талия и дерзкие сиськи, плотно обнянутые блестящей, как серебро, водолазкой… про попку уже говорил… Я сглотнул слюну.

Её облик сразу отбросил меня к тому вечеру на переправе, когда впервые увидел эту девчонку. Тогда она была лишь молниеносной яркой вспышкой цвета, а сейчас – реальной, живой тёлочкой.

Не скажу, что я мгновенно пришёл в себя, но коньяк как будто перестал пьянить. «Вот ведь судьба!» – пронеслось в голове. Надо же было именно сегодня сюда заявиться, и не зря. Мне вдруг стало любопытно, что же она за человек. Не из местных – это точно. Но какая, а! Заставляет думать о себе даже словом не перекинувшись и взглядом не встретившись. Загадка!

Меня словно кто-то толкал в спину подойти к ней. Но я сдерживался: нельзя так форсировать – не спугнуть бы, но продолжал смотреть в её сторону. Лёгкость и грация были в каждом её движении, даже просто в повороте головы. «Колибри» – так назвал её про себя.

И всё-таки судьба решила мне опять подыграть. Рядом с моей незнакомкой не сразу, но в конце концов я узнал Надю – изменилась за три года, окрасила волосы в рыжий цвет. Надя – моя старая приятельница, подруга юности суровой. Нет, её я не чпокал – Надя была любовью моего соседа Толика, и мы тусили вместе: я с Иришкой, Ефим с Людкой, а Надя с Толиком. И наконец я решился подойти. Разговор с Надюхой завязался мгновенно. А таинственная девушка нас не слушала, полностью игнорировала, наблюдая за музыкантами.

– А кто твоя подруга? – спросил я у Нади, когда мы закончили вспоминать былые годы.

– Это Лина, моя двоюродная сестра, – весело отозвалась она.

Я перевёл взгляд на Лину. Глаза в глаза. Боже, какое ангельское создание! Черты лица чёткие, правильные. Чувственный рот с выворотом нижней губки, как у моей любимой актрисы Аллы Ларионовой… ну та, которая сыграла «Анну на шее» по Чехову. Но больше всего впечатлили её выразительные глаза цвета морской волны и взгляд, спокойный, холодноватый… А в глубине глаз читалась скрытая сила… ну не зря же она даже бровью не повела в мою сторону!

– Приятно познакомиться, Лина, – сказал я громче, чем стоило, и отметил, как она слегка вздрогнула.

Но лицо осталось невозмутимым. И эти блюдца глаз… Эх, наша кошка Манька позавидовала бы такому цвету!

«Звезда, и не иначе» – промелькнуло в голове.

– Я в клубе впервые после дембеля, – будто оправдывался я перед ней за свою легкомысленность. – Думаю, случай сюда привёл, или, как сейчас модно говорить, судьба. Хотя звёзды тут явно ни при чём. Кстати, колибри, не поверишь, но я тебя и раньше видел.