Гала Артанже – Две версии любви (страница 10)
Её ресницы дрогнули, но она не произнесла ни одного слова и даже не отвела взгляд от сцены. И чего она туда уставилась?! Как будто я был пустым местом! Я – двухметровый голубоглазый красавец в лепёшку расшибаюсь перед ней, чтобы эта пичужка хотя бы просто взглянула на меня. А- а- а- балдеть!
– Было это в последний день работы переправы, неделю назад, – продолжил я, засунув свою гордость куда подальше, – я на набережной ждал парома. Матушка из областного центра возвращалась, как всегда, с сумками, в которых, кажется, заключалась вся её жизнь. Спускался к Волге, как вдруг ты – в красных брюках и синей меховой шубке – выбежала с парома и рванула наверх по лестнице. А мы ведь привыкли в обход ходить по тропинке меж холмами.
Я усмехнулся, вспоминая ту сцену.
– Ты даже не обернулась. Взлетела, как птичка. Колибри над Волгой. Я ещё подумал: «Вот это скорость! Не догонишь». Исчезла, как и появилась, неожиданно.
Она слушала молча, и я вдруг почувствовал себя идиотом за все эти рассказы. Не впечатлилась она, видите ли, ледышка! И вообще, не смотрит на меня. Вообще! Вот ведь, стерва! И как в такой малышке помещается столько выдержки? Даже бровью не повела.
– Так что, прости за «колибри». Это первое, что пришло в голову, когда увидел тебя тогда. Ясно же, что не из наших ты. В этой глуши таких не встретишь.
И чего это я перед ней оправдываюсь, извиняюсь, да ещё и комплименты сыплю, как из рога изобилия? Совсем сдурел парень!
Но… она была особенной. Не такой, как те, с кем я привык общаться. А значит, её стоило узнать. Или, по крайней мере, попытаться. Ну не опускать же мне руки перед этой малявкой, когда всё внутри кипит. Пригласил её на медляк. Честно говоря, поймал не только кайф оттого, как она себя держит, но и стояк, просто потому, что касался её спины и держал маленькую ладошку в своей лопате. А какой запах! На хороший парфюм у меня нюх особый: и матушка увлекалась, и Наташу приучила. Запах Лины кружил голову. Интересно, есть в этой девчонке хоть что-то несовершенное? А-а-а, есть кое-что! Росточком не вышла! Во всяком случае не для такой оглобли, как я. Вот Анатолию по стати в самый раз бы подошла: девственник-балерун и балерина-целка… Ха-ха! Не иначе целка! С таким-то характером, фиг кого к себе подпустит… если даже на меня не смотрит.
Танцы завершались. Оказалось, Лина пришла в клуб не ради развлечений, а пригласить музыкальную группу на новогодний вечер в прядильно-ткацкий комбинат. Музыкальный работник, значит! Везёт мне на музыкантш! Моя первая девушка тоже была студенткой музыкального училища. Иришка. Она старше меня на два года и сделала из меня не мальчика, а
В гардеробе я увидел её пальто ещё до того, как гардеробщица подала его в руки. Вишнёвого цвета, длинное, почти до щиколоток, с огромным песцовым воротником и муфтой для рук – только такое пальто и можно вообразить после той синей меховой шубки с длинным ворсом, чтобы реакция оставалась всё той же «ух ты!». Да! я грёбаный ценитель тряпок. Ничто красивое мне не чуждо. И такая куколка, как Лина, могла иметь только такое ах-ри-нен-ное пальто. «Пальто боярыни» – мелькнуло в голове. Ну и наряд! Всё-таки в местной глуши такие вещи явление редкое.
Я взял пальто из рук гардеробщицы и помог Лине надеть его. Воспитание обязывает, да и внимание к даме лишним не бывает.
– Царица! Нет, ну правда, какими судьбами в этой глуши этакий бриллиант чистой воды? – заговорил я, не скрывая истинного восторга.
Стоя́щие рядом девчонки покосились, конечно, интересно же, на кого это их красавчик так слюной истекает. А Лина только взглянула на меня своим зелёным взглядом. Наверняка подумала что-то вроде: «Опять этот болтун». Ну и пусть! Красивым словам они ещё как верят! Недолго осталось ледышкой притворяться.
– Алексей, вы уж определитесь, колибри я, царица или же бриллиант. Перебор, Алексей! Переигрываете!
Её насмешливый ответ застал меня врасплох. Вот ведь за-ну-да!
Моя улыбка стала чуть шире, а внутри я усмехнулся. Ну что же, шутки шутками, но её подковырка впечатлила – отпор малышка умеет дать.
– Ничуть! Всё от души. Да вы посмотрите на моих друзей, они вообще дар речи потеряли. Просто я из нас троих более эмоционален и красноречив.
Ну, на этот выпад она ответила ещё язвительнее. Ох, и злючка! Видимо, ей надоело моё «красноречие». А я ещё раз убедился: интересная фифа. Это тебе не местная рыбка, подплывающая к крючку при первых же комплиментах. Похоже, что она так привыкла к вниманию, что вообще не реагирует на таких краснобаев, как я. Первый раз мои речи не произвели никакого воздействия на слабый пол. Ха-ха, на этот раз слабым полом оказался я, а не эта кнопка от горшка два вершка.
Провожать девчонок мы пошли, как три мушкетёра. Какие цели были у Валерки и Анатолия – уму непостижимо. Ну ладно, я глаз на райскую птичку положил, а чего эти балбесы-то попёрлись? Им-то и подавно ничего не светит! Валерка – он вообще робкий, как первоклашка на линейке, а Анатолий – тот ещё охламон… у него не девушки на уме…
По дороге через Волгу я не умолкал. А что делать? Тишина была бы могильной, как в строевой после команды «Смирно!». Сыпал шутками, байками, истории вспоминал – одна другой круче. И заметил: она даже пару раз улыбнулась, хотя и старалась это скрыть. Ха! Не тут-то было! Я уже видел таких недотрог – сначала строят из себя недоступных, а потом первыми же и тают…
– Волга в это время года обманчиво спокойная подо льдом, как бабушка под пледом, – выдал я эффектную фразу. – А в детстве мы тут рыбачили, но вместо рыбы ловили старые калоши. Однажды я так вытащил одну, что решил: всё, теперь у нас дома будет пара!
Смех раздался у меня за спиной. Надя, её кузина, так вообще заливалась, будто я КВН веду. А Лина? Кивнула чуть заметно, но я-то видел – зацепил! Хоть на секунду, но расколол её ледяную броню.
– А помнишь, Валерка, как мы как-то лет в шестнадцать по неокрепшему ещё льду гонки устроили, налакавшись вермута? Я на спор проехал от одного берега до другого на старом задрыпанном мотоцикле. Думал, что окочусь в полынье, а получилось – герой дня! Матушка потом неделю не разговаривала, зато пацаны зауважали, а девчонки обосса… ой, пардоньте, шапками от восторга забросали.
Лина смотрела вперёд, будто у неё была одна цель – добраться до дома без излишних разговоров. Но я-то знаю: чем больше строишь из себя недотрогу, тем сильнее интрига. И я не собирался сдаваться. Эта птичка будет моей – я уже решил.
Валерка с Анатолием переглянулись. Мол, чего это Лёха разошёлся? Да я им потом объясню! Когда девчонка такая – промолчать невозможно. Надо действовать, напирать, показывать, что ты тот ещё экземпляр! Нет, без боя я не сдамся.
Когда мы подошли к её подъезду, я вспомнил про старые школьные вечера с Иришкой, тоже проживающей в этом же доме, но тут же осёкся. Лина будто вытащила меня из прошлого, даже не сказав ни слова. Её присутствие возвращало в реальность, и мне это начинало нравиться.
– Сладких снов, моя царица! Пусть лето красное приснится, и роем бабочки в цветах, и поцелуи на устах, – наклонился я к её лицу.
Конечно, рассчитывал на лёгкий поцелуй. Чего мелочиться-то? Такую крепость только штурмом можно взять.
Но… Лина вывернулась, поблагодарила парней за компанию и ушла, оставив меня и корешей с открытыми ртами.
Когда мы возвращались на левый берег, стало морозно и ветрено. Три грёбаных мушкетёра, не познав вкуса победы, веселились, обсуждая вечер.
– Ну как, Лёха? Впечатлил девчонку? – Анатолий толкнул меня локтем. – Кажется, она тебе не по зубам.
– Да я её просто завалю! – выкрикнул я. – Такие строгие всегда быстрее всех сдаются. Дай две недели – будет верещать подо мной, как миленькая!
Валерка недовольно поморщился:
– Лёха, остынь. Она же совсем малявка, лет восемнадцать от силы. Чего привязался? Семицветика тебе, что ли, не хватает? Или вон Галки? Мамашки-то вас уже сосватать готовы.
– Чего?! Семицветик? Какой на фиг Семицветик! Я пепельницу не облизываю. Курящая баба – не для меня. Ну зажал один раз и хватит с неё. Да и Галка – это же колхозница с трудоднями, сиськи отрастила, а ума как кот наплакал. Поговорить то с ней о чём? Анатолий, поддержи! – рассмеялся я. – Видел, какая штучка? Да я её… ух! аж болт окаменел…
– Да ты её не то что не возьмёшь, – перебил Анатолий, – она с тобой на одно поле срать не сядет. Больно умная, не такая простушка, чтобы на твои штучки повестись.
– Да ты что! – заржал я. – Чтоб такая девочка и срать? Она, наверное, и писать не умеет: вся такая зефирно-воздушная. Да я готов руку на отсечение отдать – через две недели будет у моих ног!
Валерка только головой покачал:
– Не тронь, Лёха…
Но я уже загорелся азартом охоты.
– Не тронь? Тебе, что ли, оставить? Кишка тонка у тебя, Лерыч!
Ночью мне не спалось. Конечно, перед корешами была чистой воды бравада, и коньяк, видимо, не весь ещё испарился. Не только её попка, но и она сама оказалась крепким орешком, недосягаемой птицей, которую хочется поймать, но боишься спугнуть…
Честно? Это даже весело. Хоть какие-то перемены в жизни.