Gadezz – Похититель картин (страница 26)
– Да. Возни у Саут-Бэнк будет много. – Руби мечтательно поглядывает на стопку бумажек на углу стола. – И штрафов.
– Дай угадаю, Саут-Бэнк не хотел делиться с нами информацией?
Руби поворачивает ноутбук к себе и перебирает на столе фотографии.
– Нет, но я пообещала «потерять» их отчет об инвентаризации за прошлый квартал. Они там случайно поставили на баланс проклятый старый принтер, и в штабе месяц не могли понять, почему их техника требует бумагу с золотым обрезом.
– Надо же! – восклицает Камилла и тянется за кружкой.
– У них и своих проблем хватает, Кэм.
Астрид громко зевает.
– Да-да. Тяжело быть Бюро номер один по раскрытым делам.
Руби подходит к доске и натягивает красную нить от фотографии к карте города.
– Территориально это их сектор, но мы открыли дело первыми. Связь между пропажами очевидна. Картины не просто украли – они исчезли вместе с аномалией. Как такое вообще возможно? Не могу перестать об этом думать.
Камилла разливает кофе по кружкам и подхватывает кусочек кекса с лимонной глазурью:
– Соглашусь. Одно дело, когда предметы или люди выпадают из времени и потом возвращаются. И совсем другое – если объекты не вернулись. А что по перемещению?
Руби возвращается к ноутбуку и выводит на экран таблицу:
– Последние тридцать лет «Пленница» кочевала из одной частной коллекции в другую. След ведет к французскому дарителю, который поспешил избавиться от нее через благотворительный фонд.
Команда переглядывается. Все прекрасно понимают: когда ценная вещь так часто меняет хозяев, это означает высокую вероятность проклятия или, как в этом случае, наличие внутри крайне надоедливого призрака. Неудивительно, что от полотна решили избавиться.
Астрид бросает в Камиллу фантик от конфеты:
– Эй, Бонбон, что там с фондом «Херон и Уайльд»? Есть зацепки?
Камилла драматично вздыхает:
– Харлоу меня раскусил. Пришлось выкручиваться. – Она достает из сумочки визитку и кладет на стол. – Вот адрес аукционного дома «Белгравия». Харлоу выбил для меня два приглашения. Там должен был выставляться «Портрет невесты», но планы в последний момент изменились.
– С чего вдруг? – подает голос Касс. Астрид уже успела забыть, что этот меховой стажер все еще здесь. – Зачем богачу лишаться прибыли и отдавать ценное полотно в галерею?
– Из-за жены, – продолжает Камилла. – Ему подсунули сомнительные фотографии аккурат перед тем, как картину выносили в зал. Теперь он сомневается в преданности жены. – Она вытаскивает пачку снимков и раздает по кругу. – Харлоу сильно разозлился и передумал продавать.
Астрид изучает один из снимков: высокая блондинка лет тридцати, рядом с ней мужчина в пальто с поднятым воротником. Он открывает ей дверь в машину и держит над ней зонт. Лицо миссис Харлоу напряжено.
– Это еще не доказательство предательства, Бонбон.
– Именно, – кивает Камилла. – Но обратите внимание на зонт.
– Это, – Касс вертит фото и так и сяк, – зонт-трость.
– Не может быть, – поддевает его Камилла и достает из-за кушетки похожий. – Мне отдали его в доме Харлоу, потому что шел дождь. На ручке то ли герб, то ли эмблема. Сперва я подумала, что это логотип производителя, но, перерыв весь интернет, так ничего и не нашла. Возможно, это индивидуальный заказ с ограниченной серией.
Эш заглядывает через плечо Касса и рассматривает фото:
– Нельзя быть уверенными, что это один и тот же зонт.
Касс берет его в руки и, судя по всему, сам того не ожидая, распахивает. И хлопок до того резкий, что его хвост вновь распушается, как та странная штука на палке, которую все зовут «пипидастр».
– Что за… – Он фыркает, потом смущенно улыбается и безуспешно пытается сложить упрямый механизм обратно.
Камилла хлопает в ладоши:
– Прекрасная демонстрация! А теперь сравните с этим снимком. – Она обходит комнату, показывая фотографию ближе. – Видите? Мужчина тоже не смог закрыть его. Похоже, там та же поломка. Совпадение? Может быть. Однако…
– Однако зацепка есть зацепка, – заканчивает за нее Руби. – Астрид, сможешь поискать герб? Вдруг тебе удастся найти.
Астрид кивает, покачиваясь на табурете.
– Конечно. Проверю и заодно покопаюсь в истории самих картин. Может, есть что-то общее. И кстати… Сперва из галереи пропадает «Проклятая невеста», а затем исчезает «Пленница». Связь очевидна, и мы это поняли. Но не кажется ли вам, что схожи и сами картины?
Эш, задумчиво склоняет голову:
– На обоих полотнах девушки, скованные узами. Одна – заточена в башне из камня, другая – опутана лентами, словно паутиной. И там и там отчаяние и красота заключены в клетку. Художники меняют декорации, но суть остается прежней. Эти картины не о красоте, – уверенно говорит Эш. – Они о пленении. Может, это не совпадение, а ключ к тому, кто их крадет?
Руби встает из-за стола, подходит к доске и прикалывает булавкой распечатанную «Пленницу»:
– Интересно, что вход на такие закрытые мероприятия не так-то легко заполучить. А это значит, у вора есть доступ к информации. Или сотрудник, или гость.
– Или целая команда, – подмечает Касс и добавляет: – И не странно ли, что скандал с фотографией миссис Харлоу всплыл именно в разгар аукциона? Слишком удачно для того, чтобы быть случайностью. Что, если вор не хотел продажи полотна? Расчет на вспыльчивость мистера Харлоу?
Касс вытирает тряпкой хрустальный череп и возвращает его на место. Эш смотрит на развешанные улики, голос его звучит тише, почти задумчиво:
– Возможно, мы что-то упускаем.
– Тогда у нас много работы, – резюмирует Руби. – Касс и я поедем в Саут-Бэнк. Попробуем вытрясти из них оригиналы документов и записи с камер. Удача мне не помешает[26].
Камилла вытягивается на кушетке, положив ногу на ногу, и лениво обмахивается сложенной газетой, дожидаясь, пока подсохнет свежий слой лака. Крошка лимонного кекса прилипает к подушечке пальца, и она небрежно стряхивает ее обратно на тарелку.
– А вечером я отправлюсь на аукцион. Надеялась, что кто-то составит мне компанию. Астрид?
– Я люблю тебя, Бонбон, но у меня социоглиттерофобия.
Камилла с подозрением прищуривается на нее:
– Нет такого заболевания.
– Устройте вечеринку – и увидишь, как я начну задыхаться из-за конфетти и богатеньких людей с шампанским.
Касс смеется, и Камилла так строго на него смотрит, словно он только что нажил себе врага. Эш усмехается, но тут же становится серьезным:
– О’Брайер, это опасно. Ты мало что знаешь об искусстве, тебя легко вычислят. Возьми медальон.
– Если меня попытаются убить, призрак в качестве телохранителя не поможет.
Руби задумывается, щелкая резинкой по коже. Ее взгляд скользит по викторианскому гобелену, за которым скрыт сейф.
– Есть один вариант. Я еще не передала рубиновое колье в штаб. Оно испускает аномалию, но этого достаточно, чтобы Эш мог сохранять телесность рядом с тобой.
Камилла округляет глаза и театрально прижимает ладони к груди:
– Ты хочешь нарушить правила? Ради меня?
– Ради дела, – сухо отвечает Руби. – И ради рейтинга Бюро.
Касс хмыкает, сдерживая улыбку:
– А я уж думал, тебе совсем чуждо веселье. Неужели никогда не нарушала правил?
Руби встречается взглядом с Астрид.
В памяти всплывает ее день рождения, когда поиски Гидеона Деффа, будто в насмешку, официально прекратили. «Признан погибшим» – сухая печать на бумаге, которая должна была поставить точку. Тогда Руби впервые попросила Астрид об услуге: проверить архив напрямую. Они пролезли в систему безопасности Министерства, но уперлись в глухую стену – дело ее отца засекретили. И не на рядовом уровне: доступ к материалам шел по верхней линии допуска, вплоть до Элоизы Галлет.
Фонари Мэйфэйр расстилают к зданию «Белгравии» мягкую дорожку из света, а фасад с огромными окнами блестит как витрина, где все покупается и все продается. Камилла берет Клода под руку, и он чувствует, как ее пальцы судорожно впиваются в плечо.
– О’Брайер, – склоняется он к ее уху, вдыхая аромат вереска и мирта, столь неуместный в этой смеси тяжелых духов и пудры, – если продолжишь так трепетать, достопочтенная публика решит, что я веду тебя на эшафот, а не на светский раут.
Клод невольно поправляет кожаные перчатки – фантом ожогов всегда напоминает о себе в самый неподходящий момент. Они подходят к стеклянному входу, обрамленному золотой аркой. Клерк приветливо открывает перед ними двери, даже не вчитываясь в приглашения, и уважительно склоняет голову:
– Приятного вечера, мисс Уидби. Вам и вашему спутнику.